Улрезаж был теперь чем-то большим, чем простая плоть. Он был энергией, мощной и сильной, которую невозможно ранить такой примитивной вещью как пуля или копье. Но другие создания из энергии, ментальной или физической, могли ранить и ранили его. И намного серьезней, чем он ожидал.

На Шакурасе он был близок к победе над презренными протоссами Айура и необъяснимо бездеятельными темными тамплиерами, которых когда-то считал «своим» народом. Он не мог постичь того, почему они приняли тех самых существ, которые стремились уничтожить их когда-то, которые отправили их в изгнание. Зератул — когда-то брат, но теперь лишь враг, достойный презрения еще больше, чем безвольный иерарх, которого те избрали. Он ожидал, что протоссы Айура окажутся бесчестными и подлыми. Он не ожидал, что столь уважаемый темный тамплиер, как Прелат Зератул, окажется предателем.

Они пришли на подвергшийся атаке Айур, чтобы спасти так называемых «героев». Двоих из трех Улрезаж убил вместе со своими союзниками, но был пойман. Однако у Улрезажа были и другие союзники, и он строил план за планом. Он сбежал, забрав с собой драгоценный кайдаринский кристалл, и создав пять его искаженных копий. Он использовал древнее знание, чтобы стать не просто темных архонтом, но самым могущественным темным архонтом, которого когда-либо видела Вселенная, объединив свое сознание с тремя своими товарищами. Он отправился на Шакурас и взял с собой пять искаженных кристаллов. Там он планировал использовать генератор электромагнитных импульсов необычайной мощности, чтобы посеять хаос и выманить презренных беженцев. Позволить им познать ужас преследования. Позволить им сдохнуть так, как они должны были сдохнуть еще на Айуре, разорванные на части зергами.

Но он был побежден… временно. Он отступил в тайное место, где восстановил свою неслыханную силу. Здесь же он вынашивал планы идеальной мести. Он притягивал к себе других, желающих присоединиться к той блистательности, которую являл собой Улрезаж, желающих оказаться на той стороне, которую, в конечном итоге, ждет триумф.

Таким образом, его путь лежал назад, на Айур. Стало ясно, что протоссы слишком трусливы, чтобы спасти своих страдающих товарищей, и даже то, что они сделали сейчас, не оправдывает их безразличия. Жалкие бездушные тупицы. Они отвернулись от собственного родного мира — мира, по которому всем сердцем тосковали темные тамплиеры, вынужденные покинуть его. Те, кто отказался от него, не заслуживали сострадания.

Собрать вокруг себя испуганных, отчаявшихся протоссов, оставленных на разоренной родной планете, оказалось достаточно просто. Как и убедить их последовать за ним. Успокоить их и взять под контроль с помощью специально созданного наркотика, который проникал в кровь сквозь кожу и освобождал их от связи в Кхалы.

Улрезаж не ожидал, что последователи обратятся против него, даже узнав правду — пусть и частично — о том, кем на самом деле являлся их благодетель. Проклятые терраны. Мужчина, достаточно сильный, чтобы хотя бы на какое-то время вместить бездонную пропасть бытия Хранителем. Женщина, достаточно сильная, чтобы оказать сопротивление наркотику, и, сделав это, продемонстрировавшая саму возможность подобного. Он оказался оглушен неблагодарностью и предательством. Он спас их, а ему отплатили лишь ненавистью, отвращением и мятежом.

Улрезаж слегка смягчился, вспомнив, насколько громадные силы превосходили его. Атака кораблей Доминиона и зергов совместно с псионными штормами протоссов, которые те создали, когда оказалось, что способны соединить свои силы таким образом, — в подобном отступлении нет ничего постыдного. Мудрость часто требует отступления, перегруппировки и планирования.

Но, независимо от того, как он оценивал это, он был ранен. Он потерял огромное количество энергии. Если бы ему удалось отдохнуть, хотя бы несколько дней, в подземельях зел-нага, он бы сумел восстановить силы. Но зерги выследили его даже здесь. Люди сдались, а протоссы либо сбежали, либо погибли на месте. Словно зверь, которого спугнули и заставили выйти на поверхность, Улрезаж бежал.

Мысль об этом беспокоила его.

Даже забравшись в один из кораблей зел-нага, он едва мог сдерживать негодование. При полной силе он мог бы телепортироваться на большое расстояние. Но он был слаб.

А Улрезаж презирал слабость, даже свою собственную.

Они следовали за ним, и он знал это. И все же, они не атаковали.

«Всем нам нужен Хранитель, — выдвинула предположение часть его. — Они хотят поймать ее, чтобы узнать, что ей известно. Я хочу уничтожить ее, чтобы заставить замолчать».

«Они думают, я знаю, где найти ее, и, следовательно, следуют за мной», — заключила другая его часть.

Без сомнений, было именно так. И Улрезаж знал, куда могла бы сбежать Хранитель. Возможно, не сразу же. Нет, пожалуй, ей и человеку, которого она использует, потребуется некоторое время, чтобы узнать, куда идти.

Но знал Улрезаж. Он знал, и он будет уже там к появлению Замары и Джейкоба Джефферсона Ремси, словно паук, безмолвно сидящий в центре незаметной, хрупкой и смертоносной сети.

Попытаются ли зерги, что следуют за ним, убить его до прибытия на место назначения? Возможно. Однако он знал, что их королева мудрее, ибо им неизвестно место назначения. Что, если добыча отправилась сюда лишь за исцелением? О, что, если они убьют его прежде, чем точно узнают, что Хранитель появится именно там? Поступить так было бы глупой ошибкой, а Сара Керриган была вовсе не глупой.

Однажды его последователи уже догнали Замару. И даже уничтожили авианосец, где она находилась, заставив бежать в хрупкой капсуле, которая затем разбилась о мертвый храм зел-нага. Правдивость рапортнов не вызывала сомнений. Ему доложили, что Замара либо погибла в результате столкновения, либо погибнет в ближайшее время. Она не могла выжить в столь экстремальных условиях. И они были правы. Замара, протосский Хранитель, не выжила.

По крайней мере, не в своем теле.

Но она нашла другое тело и, словно паразит, прицепилась к первому же носителю, который имел несчастье пересечься с ней. И таким образом, она вместе с хранимой ею тайной все еще существовала и могла все разрушить.

Улрезаж не мог допустить, чтобы случилось подобное. Преследуемый зергами или нет, он отправится туда, куда, как он совершенно точно знал, она придет. Ему нужно отдохнуть, залечить свои раны и подумать.

Однажды Замара ускользнула от него. Но ей не повторить этого.

* * *

Все взгляды оказались устремлены на темного тамплиера.

— Как ты можешь знать это? — воскликнул Артанис. Даже он, судя по всему, был ошеломлен подобным заявлением. И, захваченный врасплох, Артанис невольно выглядел очень молодым.

Моэндар сухо и резко рассмеялся.

— Мы многим поделились со своими товарищами, с которыми так давно были разделены. Но у нас, у темных тамплиеров, есть тысяча лет собственной истории. Не все можно объяснить или открыть за несколько лет. Особенно, когда настоящее и будущее кажется более жестоким, чем прошлое.

Розмари, сощурившись, пристально смотрела на него. Да, он все говорил правильно, но она и не ожидала, что этот хитрый старейшина откроет все карты, пока не окажется вынужден. Она была готова поклясться, что темным тамплиерам было что скрывать. В конечном итоге, они выучили важный урок — скрываться среди теней, сохранять свое существование в тайне и, таким образом, оставаться в безопасности. А такие привычки не меняются за несколько лет.

— Тогда говори немедленно, — сказала Селендис. Несмотря на все ее советы сохранять терпение и на слова о том, что всегда есть время, чтобы поступить правильно, она, определенно, рвалась в бой. — Где находится это место?

— Я сказал, что считаю, что знаю, куда могла бы пожелать отправиться Замара. Впрочем, возможно, сама Замара не знает этого. Хранителям известно многое, но вряд ли она знает о существовании этого места. Это знание темных тамплиеров — глубокое, важное и сокровенное.

«Старый негодяй наслаждается ситуацией», — вдруг осознала Розмари.

— Да, — появилась мысль Селендис, предназначенная только ей. Она, очевидно, была раздражена. — Это так.

Моэндар откинулся в кресле, изучая протоссов, каждый из которых с пристальным вниманием смотрел на него. Его глаза сощурились в улыбке.

— Когда нас изгнали с Айура, мы столетия провели в путешествиях. Мы стали странниками, исследователями, находившими и изучавшими многие миры. На некоторых мы оставались лишь временно. На других мы возводили строения, и они становились своего рода якорями. Но нигде не оставались навсегда. Ни одно место мы не ощущали в глубине души своим домом, пока не нашли Шакурас и храм здесь.

— Место, которое я упомянул, однако, все еще имеет для моего народа значение. Оно называется Алис’арил, Святилище Мудрости. Маленькая луна, на которой оно возведено, зовется Элна. На нашем языке это означает «гавань», — пояснил он специально для Розмари. — «Гавань» стала одним из первых мест, где мы остановились, и мы оставались там более ста лет, прежде чем решили двигаться дальше. Однако место не осталось покинутым. Оно никогда не станет покинутым. И до нынешнего дня те из нас, кто ушел, чтобы найти настоящий дом, паломниками возвращаются туда в конце своего жизненного пути, если подобное оказывается возможным.

Словно животные, возвращаются к тому месту, где родились, чтобы произвести потомство или погибнуть, подумала Розмари. Но почему? Лишь из ностальгии?

— Сосредоточенная там энергия изменила кайдаринские кристаллы, — продолжил Моэндар. — Я не рискну сказать, что очистила, ибо это не вполне верно. Думаю, даже наш терранский друг знает, что кристаллы по-разному служат нам. Они могут успокоить нас, передать и сконцентрировать наши энергии. Мы даже используем их в наших технологиях. Один из способов использованя кристаллов — хранение данных. Энергии Элны сделали кристаллы уникально подходящими именно для этой задачи в ущерб другим.

Моэндар обернулся и посмотрел в глаза Розмари.

— Таким образом, там образовалась величайшая библиотека. Собрание всего знания, которым обладают темные тамплиеры — извлеченного из самих разумов и воспоминаний нашего народа, чтобы навечно остаться записанным.

Розмари сделала глубокий вдох.

— Да, пожалуй, именно сюда хотела бы отправиться Замара, все верно, — согласилась она. — Она знала, что у вас есть возможность сделать что-то подобное, но для того, чтобы понять, как это делается, ей нужно было найти темных тамплиеров. Вот почему она хотела попасть на Шакурас.

— Друг мой Моэндар, — с упреком сказал Артанис, — почему же ты не рассказал нам о подобном месте раньше?

— Друг мой Артанис, — ответил Моэндар, опуская официальный титул Артаниса — у вас не было нужды в подобной информации. В конце концов, у вас есть Хранители — живые воплощения воспоминаний на позиции советников вашего Конклава. Мы, темные тамплиеры, используем технологические заменители, которые позволяют нам сохранить индивидуальность. Зачем бы нам было рассказывать вам о Святилище Мудрости, когда подобные «святилища» ходят среди вас?

Достаточно хорошее объяснение, но Розмари поняла — как и каждый из здесь присутствующих — что лидер Неразим был хитрее, чем могло бы сказать о нем это простое и скромное объяснение. Он не рассказывал потому, что это был туз в его рукаве. Но теперь возникла необходимость, и он раскрыл информацию о существовании этого места.

— Тамошние служители, Хранители Мудрости, скорее всего, смогут помочь Джейкобу и Замаре с передачей сознания Замары в кристалл. Розмари, ты говорила, что вы с Джейкобом нашли в подземельях под поверхностью Айура кристалл?

Розмари кивнула, ощутив новую заинтересованность в ней Зекрата и Селендис.

— Ага. Похоже, Замара думала, что нам понадобится тот кристалл.

— Возможно, она нашла бы в Алис’арил все, что ей требуется. Но, возможно, и нет. Алисаар обучены извлекать воспоминания из обычных темных тамплиеров, по одному. Мы храним информацию в Чаше Воспоминаний. Хранитель, однако, обладает буквально миллиардами воспоминаний. Возможно, Замара поступила мудро, взяв кристалл из столь сильного и древнего места. В любом случае, в конечном итоге их с Джейкобом путь закончится там. Я удивлен, что ей вообще известно о нашей способности проделывать нечто подобное.

— Она Хранитель, — сказала Розмари. — Ей известно многое.

— Моэндар, я глубоко признательна, что ты решил рассказать нам об этом месте, — сказала Селендис. — Иначе, боюсь, мы не успели бы вовремя. Нам остается лишь надеяться, что Замара тоже узнает о его существовании. Тем временем мы с Розмари отправимся туда и узнаем, ждет ли нас там Хранитель. Если это не так, нам придется принять другие меры, чтобы…

— Нет.

Резкий ответ Моэндара прервал мысли Селендис.

— Это место священно для темных тамплиеров. Лишь мы можем попасть туда.

Вот дерьмо, подумала Розмари. Мы наконец-то собрались что-то сделать, и теперь, оказывается, все крутится вокруг вопроса «кто туда пойдет». Она даже не озаботилась тем, чтобы отфильтровать свои мысли. Она уже по горло была сыта протосской бюрократией и жаждала действий.

— Шелак в течение долгого времени заботятся о наследии Странников Издалека, — пробормотал Зекрат. — И все же мы поделились им со всеми протоссами — даже с твоим племенем, охотник из тени.

Глаза Моэндара вспыхнули. Розмари мгновенно получила подтверждение, как будто бы в этом можно было сомневаться, что это древнее создание было далеко не безопасным.

— Зел-нага создали нас всех, Зекрат. Всех протоссов, включая темных тамплиеров. Запретить кому-либо из нас коснуться подобных вещей было бы непростительно глупым. Но мы говорим о том, что не было создано ни зел-нага, ни протоссами Айура. Это место построено нами — изгнанниками, вынужденными покинуть дом, который мы так горячо любили. Оно возникло благодаря нашему опыту, чтобы послужить нашим нуждам. Оно не имеет к вам никакого отношения. С моей стороны даже сказать вам об этом, даже пригласить Хранителя прийти туда и помочь ей, — уже значительная уступка.

— Мы понимаем и ценим то место, которое оно занимает в истории темных тамплиеров, — начал Артанис.

— Далеко не уверен, что это так, — сухо ответил Моэндар.

— Тогда идем с нами, — сказала Селендис. Розмари обернулась, чтобы взглянуть на нее. Ей казалось, что Вершитель будет спорить с этим. — Идем с нами, Моэндар. Пусть это станет большим, чем просто уступка. Пусть это станет началом нового, пусть станет исцелением. Знание, которым обладает Хранитель, может послужить на благо всем нам. У вас есть возможность уберечь это знание от исчезновения. Ты прекрасно знаешь, что те, кто находятся сейчас в этом зале, никогда не придут к соглашению, если ты продолжишь настаивать на том, что лишь вы можете обладать им. Если ты имеешь в виду именно то, что говоришь, если ты действительно хочешь помочь Замаре и Джейкобу и положить конец тому злу, которым является Улрезаж, раз и навсегда, тогда избавься от стремления отправиться в это путешествие в одиночку.

В зале повисла абсолютная тишина. Каждый ждал ответа Моэндара. Не было способа заставить его что-то сделать — лишь он один знал, где находится эта таинственная библиотека. Розмари знала, что Селендис права. Не было ни единого шанса, что этот проклятый совет позволит заниматься всем этим лишь темным тамплиерам. Моэндар не был глупцом, и ему это тоже было известно.

В течение долгого времени Моэндар оставался неподвижен, а его мысли были запечатаны от всех остальных. В конце концов, он прикрыл глаза и пожал плечами в знак веселья.

— Прекрасная игра, Вершитель. Действительно, прекрасная. Хорошо. Я попрошу вас помнить, что это место крайне важно для нас. Я не допущу неуважения.

Селендис стояла, совершенно выпрямившись.

— Я уведомлю об этом своих тамплиеров. Неуважения не будет.

Моэндар перевел взгляд на Розмари, и его мысли были предназначены ей одной.

— Я не питаю любви к твоей расе, терран. Если бы я мог отказать тебе, я бы сделал это. Но, похоже, вы безнадежно впутаны в эту ситуацию. Знай же: ты можешь покинуть Шакурас, но протоссы продолжат оценивать тебя. Твои действия могут подтвердить наше мнение о женщинах терранов, сложившееся после встречи с Керриган, или же заставят нас подумать об этом вновь.

— Да, я прекрасно понимаю это, — парировала Розмари. — Давайте уже приступим к самому шоу, а?

На мгновение мысли Моэндара оказались окрашены соперничающими друг с другом гневом, раздражением и весельем, а затем он удалился из ее разума.

— Таким образом, решено, — сказал Артанис. — Селендис сама выберет тамплиеров, которых сочтет достойными, чтобы сопровождать ее. Розмари, я думаю, твоя помощь все же пригодится. Моэндар, мы возьмем с твоей стороны тех, кого ты назначишь. Я…

Вартанил опустился на колени перед Иерархом.

— Артанис, умоляю тебя, позволь мне тоже участвовать в этом!

Артанис моргнул.

— Ты уже многое пережил, Вартанил. Уверен, ты предпочтешь остаться здесь, найти своих друзей и родных, и прийти в себя после всех испытаний.

— Я начал уважать не только Замару, но и людей, которых она сочла достойными, чтобы сопровождать ее, — сказал Вартанил. — Я принес много зла под влиянием Улрезажа, нашего врага. Я был его инструментом. Поступив сейчас правильно, я смог бы искупить свою вину. Иерарх… Я дал Розмари слово, что не оставлю ее, пока Джейкоб и Замара не окажутся спасены. Ты же не хочешь, чтобы я нарушил клятву?

Артанис растерялся и взглянул на Селендис. На мгновение оба тамплиера оставались неподвижны, и Розмари поняла, что между ними происходит приватный разговор. В конце концов, Артанис кивнул.

— Хорошо. Ты получишь возможность искупить свою вину. Само желание подобного говорит в твою пользу. Но ты должен поклясться в подчинении Вершителю. Твоя привязанность к людям не должна превзойти преданности протоссам.

Вартанил поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост. Его глаза сияли. Розмари подумала, что в этот момент он выглядел совершенно таким же величественным, как и любой из тамплиеров, которых она видела.

— Они не противоречат друг другу. Ты увидишь. Служение одному служит другому. Но — да, Иерарх, я клянусь.

— Тогда идите. Поторопитесь. Вершитель Селендис, пока твоя группа отправляется на Элну к Алис’арил, остальные исследуют другие мира. Мы подготовимся к прибытию Хранителя.

Селендис низко, с уважением поклонилась.

— Будет сделано. Эн Таро Тассадар, Иерарх.

— Эн Таро Тассадар, Вершитель.

И да поможет нам небо, добавила Розмари. Им пригодится любая помощь.