— Я помню эту каплю крови, — тихо пробормотал Джейк. Он видел израненное тело Замары и, подвластный какому-то глубокому желанию выразить сострадание даже мертвому телу, потянулся, чтобы коснуться ее руки. Капля крови оставалась столь же совершенной формы, как если бы была вырезана из пурпурного камня, а затем неожиданно утратила целостность и растеклась по его ладони — влажная и свежая, словно только что пролившаяся.

Таким образом, Зератул увидел обе версии одного и того же события — Замары и Джейка, так как оба они вспомнили момент соединения. Джейк ничего не чувствовал — ни собственной паники, ни боли, ни изумления, ни ощущения ничтожности. Зератул, определенно, сейчас внимательно наблюдал за ним.

— Это чудо, — в конце концов, сказал он. — Что ты сумел расшифровать подсказку, оставленную Замарой. Немногие сумели бы думать так, как ты. Немногие даже среди моего народа, не говоря уже о твоем.

Джейк пожал плечами, ощущая себя неуютно от подобной похвалы.

— Имеет значение только то, что я сделал это.

— И ты продолжаешь сотрудничать, даже вопреки тому, что совершенное Замарой стоило жизни многим из тех, кто был тебе дорог. И в конечном итоге, может стоить тебе собственной жизни.

— Ну, вероятность того, что подобное не случится, зависит от того, выслушаешь ли ты Замару.

Зератул сузил глаза, и Джейк мгновенно задержал дыхание. Он действительно сказал это? Разумеется, он именно это и имел в виду, но обычно он не выражался столь… резко. Скорее, так могла бы выразиться Розмари. Но, вопреки красоте этого места и всем тем отрицательным ионам, которые, по заверению Замары, заряжали здешний воздух, его состояние лишь ухудшалось, и он знал это. Головные боли теперь почти что не прекращались — тупые, пульсирующие боли, которые лишали его сдержанности и делали острым на язык тогда, когда не превращались в раскаленные гвозди агонии, делавшие любое движение невозможным. Тогда он мог лишь держаться за голову и стонать. Но даже так, он отчаянно надеялся, что не разрушил все одним своим замечанием.

Внезапно Зератул рассмеялся. Это был сухой, но в то же время теплый звук, который словно обхватывал его, успокаивая и каким-то образом принося облегчение даже от боли.

— Действительно, ты напоминаешь мне Рейнора. Как и ты, он был другом нашему народу.

Его глаза неожиданно вспыхнули, и Джейк ощутил, что под тяжелым покровом скорби и чувства вины темного тамплиера все еще теплилась искра, которую можно быть разжечь в пламя.

— Он думал, что я своего рода рассказчик. Тот, кто говорит загадками; учитель, который учит, задавая вопросы и уговаривая отвечать на них. Я… до некоторого момента не любил ни учить, ни рассказывать истории, ни говорить загадками. Вы двое разделили со мной историю глубокого благородства нашей расы — и совершенно иного вида. Все же, я чувствую, что тебе, Замара, еще многим стоит поделиться. Например, сказать, кто преследовал тебя.

Джейк почувствовал, как Замара улыбнулась.

— Это, действительно, так. И все же, я чувствую, тебе есть, что сказать перед тем, как я продолжу.

Зератул кивнул.

— Я должен поделиться в ответ легендой, известной только темным тамплиерам. Легендой о герое. Лишь одном, и в то же время, гораздо большем, чем один.

Действительно, он говорит загадками. Собирался ли Зератул, в конце концов, рассказать им, что случилось, и почему его мировоззрение было столь упадочным?

Ни одно движение не выдало Зератула, но яркость его глаз на мгновение померкла. Разумеется, он прочел мысли Джейка.

— Отнюдь. Я бы никогда не назвал себя героем, человек. Как и не назвал бы злодеем, ибо мои действия всегда соответствовали тому, что я считал лучшим. Но я не герой. И ты бы не счел меня им, если бы… Неважно.

Он отвернулся к мягким охлаждающим струям водопада и некоторое время сохранял молчание.

— Я расскажу тебе об Анах Су’н — Сумеречном Спасителе.

На мгновение Джейк ощутил беспокойство. Слишком многое было под угрозой. Он не хотел слушать какую-то сказку темных тамплиеров, он хотел действовать. Замара же, вопреки собственной тяге к действию, передала ему сигнал спокойствия. «Зератул не позволяет себе бессмысленной болтовни. Если он желает рассказать эту историю, то ты можешь быть вполне уверен — на то есть весомая причина».

Зератул слегка прищурился. Определенно, он не забыл, что такое чувство юмора. «Замара права, нетерпеливый юноша».

Замечание не было ядовитым. Джейк осознал, что улыбается вопреки тяжести ситуации, и вновь сел на траву, чтобы слушать.

— Замара хранит воспоминания о Раздоре — когда темных тамплиеров согнали, словно скот, на борт древнего корабля и изгнали из единственного мира, который мы когда-либо знали. Единственный протосс защитил нас. Адун. Он отказался подчиниться приказу Конклава казнить нас, вместо того постаравшись научить тому, как находить новые ментальные способности и контролировать их, ради нашей собственной защиты. Способам, которые не требовали соединения в Кхале, которую мы решили отвергнуть. Его неподчинение было раскрыто, но, даже тогда, он принял решение сделать все возможное ради нашей защиты. Конклав не рассматривал вопрос о принятии нас в их общество, но Адун смягчил приговор от смерти к изгнанию.

Джейк кивнул. Это он знал, а, в действительно, даже видел, благодаря воспоминаниям Ветрааса.

— И все же, даже уходя, нам не удалось избежать насилия. И вновь Адун спас нас. Для защиты нас, для того чтобы дать возможность выжить, он призвал одновременно темные и светлые силы. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти нас.

— Протоссы Айура вкладывают в это другой смысл, — сказал Джейк. — Их взгляд на те события в некотором роде противоположен: Адун погиб, чтобы защитить святость Кхалы, соединяющей протоссов, позволяющей обрести единство и силу. Как там говорится…

— Эн Таро Адун, — подсказала Замара.

— Мы, темные тамплиеры, также почитаем его. Только мы говорим «Адун торидас». Обычно это интерпретируется как «Пусть Адун дарует тебе убежище», но буквально и более прямо — «Адун укроет тебя».

Джейк подумал о том, что видел Ветраас, и согласился, что темные тамплиеры имеют на это право. Адун погиб, защищая их.

— Но погиб ли он? — воскликнул Джейк. — То есть, он, определенно, исчез, и они не могли ощутить его в Кхале. Но никто не знает наверняка, что случилось с ним.

Зератул закивал.

— Можно с уверенностью сказать, что он ушел. Но не осталось тела, чтобы разрешить сомнения. Не осталось тела, которое можно было бы пронести по Дороге Поминовения, чтобы ритуально омыть, провести время рядом с ним и, в конечном итоге, похоронить. Адун просто исчез.

Джейк уставился на Зератула.

— Похоже, ты совершенно не удивлен. Как ты думаешь, что случилось с ним?

Замара сохраняла молчание, но ответил Зератул.

— Мы верим, что он не погиб. Мы верим, что он просто перешел на иной план бытия.

— Как Замара.

— Я — не Адун, — возразила Замара.

— Да, — согласился Зератул. — Но ты сумела по-своему продолжить жить через этого террана.

— Я бы не смогла совершить подобное самостоятельно. Я пользовалась энергиями храма, чтобы отсрочить смерть, пока мои воспоминания не будут переданы кому-то другому.

Зератул пристально посмотрел в глаза Джейку, глядя и обращаясь одновременно к человеку и протоссу, смотревшими ими.

— Верно. Это уникальное сочетание необходимости и возможности. Но ты не станешь спорить с тем, что подобная инкарнация возможна. Ты сама, Замара, стала доказательством. Твой дух живет… в другом теле. Мозг Джейкоба содержит не только твои знания и воспоминания, но и тебя саму.

Желудок Джейка сжался от того, что имел в виду Зератул. Почему-то, после того, как начальный шок прошел, тот факт, что в его голове находился протосский разум, не казался ему таким уж странным. Джейк всегда был рациональным человеком. Он понимал, что существуют такие вещи, как ментальные энергии, которые можно объяснить. Он не пользовался такими понятиями, как «душа» или «реинкарнация». Теперь же он задумался о том, что, возможно, они имеют под собой рациональную основу. Вопреки всему, что он видел или испытывал, — собственными глазами или через воспоминания, которыми делилась с ним Замара — он вовсе не был уверен, что готов принять те идеи, которые столь настойчиво предлагал Зератул.

— Я не думала об этом в подобном ключе, — медленно сказала Замара. — Это интересно. Ты полагаешь, что с Адуном произошло нечто схожее?

— Ты выжила, сменив форму, при помощи удивительно мощных энергий храма зел-нага. Ты сумела поместить свою сущность внутрь Джейкоба. Адун был первым из тех, кто обладал одновременно ментальными энергиями, привычными протоссам Айура, и темными энергиями Пустоты, которым мы обучались более тысячи лет. Совершенно логично предположить, что, за неимением лучшего описания, и ты, и Адун коснулись тех сил, последствия использования которых невозможно предугадать.

Зератул прикрыл сияющие глаза и запрокинул голову, выражая радость.

— Все же для нас история Анах Су’н, Сумеречного Спасителя, скорее не прозаическая, а мистическая. Мы видели его восхождение собственными глазами. Мы видели, как он приносит в жертву свое существование ради иного, высшего духовного плана. Вокруг этого памятного события медленно начали образовываться пророчества. Мы верим, что Адун ждет похожей великой необходимости, чтобы вернуться к нам — ко всем нам, протоссам Айура и темным тамплиерам равно. Разве он не использовал оба типа энергии? Разве он не погиб, защищая нас, — не потому, что мы были другими, но потому, что мы были такими же, как и те, кто предпочел бы изгнать нас или уничтожить?

При этих словах глаза Зератула вспыхнули, и Джейк заметил, что тот выпрямился. Он вспомнил то изображение Прелата, которое передала ему Замара до того, как его постигло разочарование первой встречи. Зератул показался ему вдохновляющей личностью — сильной, полной самообладания и в то же время вспыльчивой. Впервые за прошедшее с их встречи время Зератул выглядел как тот протосс.

— Я твердо верю, что Адун не только желал сохранить нашу безопасность, но и стремился оградить протоссов Айура от жестокости, которую те никогда не смогли бы себе простить. Такой геноцид стал бы несмываемым пятном. Мы никогда не стали бы единым народом вновь, если бы между нами текла столь широкая река крови. Те силы, что он призвал и сама его жертва послужили на благо как нам, так и им.

Джейк поразился глубине сочувствия, которое потребовалось Зератулу — а, по сути, и всем темным тамплиерам, — чтобы рассматривать случившееся в подобном свете.

— Те, кто обладает соответствующими талантами, медитировали над пророчеством. И у них были видения, и они знают, какие знаки возвращения Адуна следует искать. Нам неведомо, как он вернется. Но он вернется, как только мы увидим эти знаки.

— И… Ты думаешь, он вернулся? — спросил Джейк. И, пока он проговоривал эти слова — от старых привычек нелегко избавиться, и он все еще разговаривал с протоссами вместо того, чтобы просто думать, — Замара спросила:

— Каковы эти знаки?

Зератул засмеялся.

— О, так много вопросов. Думаю, я сказал достаточно. Замара рассказала историю, горькую и яркую.

Он с уважением наклонил голову.

— Я рассказал историю, миф моего народа, которые вовсе не столь фантастичен, как может показаться на первый взгляд. Думаю, самое время тебе, Джейкоб Джефферсон Ремси, рассказать историю.

Он не был хорошим рассказчиком. Эти два существа прожили гораздо, гораздо дольше, чем он и видели намного больше. Знали намного больше. Что интересного он мог бы рассказать им? Замара уже знала его практически до мозга костей.

— У меня… на самом деле, и нет истории. По правде говоря, всю жизнь я просто копался в земле.

Джейк пожал плечами, слегка смущенный.

— Как тебе удалось найти нашего друга Замару, Джейкоб? — спросил Зератул. Его внимание полностью переключилось на Джейка, и под этим пристальным взглядом было неуютно. — Для того кто лишь копается в земле, ты оказался слишком далеко от планет своего народа. Замара создала головоломку, которую большинство протоссов не смогли бы расшифровать. Как получилось, что решил ее ты? Я заинтригован.

Джейк знал, что этот момент — ключевой. Он знал, что его пристально изучает один из наиболее проницательных умов, какие он когда-либо встречал. Члены комитета Награды Флиндерса Петри за исключительные достижения в археологии были никем по сравнению с этим парнем. Он предположил, что, возможно, с ним мог бы сравниться Валериан. Молодой Престолонаследник был удивительно умён и хитёр — но даже при таком раскладе, Джейк поставил бы на прелата темных тамплиеров. А уважение к нему Замары было сравнимо с тем, что она испытывала по отношению к Адуну или Тассадару. Им с Замарой необходимо склонить этого парня на свою сторону. Убедить его предоставить свою помощь, вновь вернуться в игру, прекратить сидеть здесь, на забытой всеми планете, лелея собственную боль. Замара зацепила его, сыграв на одной из наиболее ярких черт протоссов, — глубоком любопытстве и тяге к знаниям. Теперь Джейку предстояло продолжить дело, но у него не было столь же действенного приема. Зератула можно убедить помочь Замаре. Но Джейк осознавал, что темного тамплиера также нужно убедить помочь Джейку. А, следовательно, Джейку нужно оказаться достойным на взгляд этих сияющих глаз, которые видели так многое.

— Ну хорошо, я расскажу тебе о том, как попал на Немаку и нашел Замару. Это довольно скучно, — предупредил он.

— Скучно или нет — решать буду я, — ответил Зератул, подтверждая предположение Джейка, что его ждет в тысячу раз более важная беседа, чем любая другая в его жизни. Включая разговор с Валерианом.

Джейк вздохнул. «Ну, с Богом», — подумал он для Замары и начал. Он вкратце рассказал о своей карьере археолога — вначале в Конфедерации, а затем Доминионе, позволив легкой гордости окрасить его мысли и голос, когда он упомянул работу на Пегасе.

— К сожалению, финансирование закончилось прежде, чем я сумел найти хотя бы что-то, чтобы подтвердить свои теории о том, что в этом месте таилось нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Однако именно эти теории начали привлекать внимание — одновременно приятное и нет. Многие начали называть меня «чокнутым», а мои публикации заинтересовали Валериана Менгска.

— Менгска?

Сейчас он, без сомнения, завладел вниманием Зератула.

— Да. Сын Императора Арктура. Он отправил мне приглашение работать на него, когда я был на Гелгарисе. Полное финансирование, оборудование на грани искусства и обещание удивительной интеллектуальной задачки — очень интересное предложение.

— Понимаю, — сказал Зератул. — Итак, престолонаследник Доминиона неожиданно выдергивает тебя из безвестности. Какая невероятно скучная история.

Определенно, сарказм был знаком не только терранам, но и протоссам. Джейк воодушевился и продолжил. Он описал свою встречу с Валерианом, страсть и любопытство юноши к древним цивилизациям, обещание великолепных и комфортабельных раскопок.

— И лишь позднее я узнал, что стал не первым, кого выбрал Валериан. Там уже побывали другие группы. Похоже, в храме была полая область, помещение, в которое Валериан отчаянно стремился попасть. Но другик не смогли разобраться в этом. Я сумел… но я пошёл верным путем по чистой случайности, буквально упав на задницу.

Зератул моргнул… а затем засмеялся, и его смех был пронизан большей теплотой, чем Джейк когда-либо ощущал от него раньше. Джейк криво усмехнулся и тоже слегка рассмеялся.

— Счастливый случай ответственен за более выдающиеся открытия, чем ты можешь представить, — сказала ему Замара. — И ты достиг большего… чем просто падение на задницу.

Джейк кивнул.

— Вот так я обнаружил дверной проем. Благодаря совершенной случайности. Упал сквозь два уровня тоннелей и приземлился прямо у двери.

Джейк слегка собрался, припоминаная.

— Я увидел надпись кровью. Тогда я понял, что на что-то наткнулся. Я осознал, что, пусть был и не первым, кто узнал о внутреннем помещении и попытался попасть туда, я стал первым, кто действительно сумел найти ключ к загадке.

— Замара поставила довольно сложную задачу, — сказал Зератул.

— И это действительно так. Я полагала, что лишь протосс, глубоко образованный и духовно развитый, способен понять сообщение, которое я оставила. И, тем не менее, даже несмотря на то, что Джейкоб не смог прочесть его, он сумел открыть дверь.

— В конце концов я понял, что для того чтобы прийти к чему-то, нужно думать не как человек и даже не как протосс. Нужно было думать в более общем, универсальном масштабе. И, когда я увидел спираль в раковине, до меня дошло. Мы с Розмари проникли внутрь и обнаружили разбитый корабль и… Замару.

Он замолчал.

— Думаю… Это все.

— Что случилось с женщиной?

— С Розмари? Она прошла сквозь врата до нас. Вместе с другими протоссами она попала на Шакурас. Когда мы попытались пройти, то обнаружили, что нас перенаправили. Замара предположила, что ты можешь быть здесь, вот так мы и пришли сюда.

Глаза Зератула сузились.

— Возможно, эта женщина в ответе за то, что вас не допустили на Шакурас.

— Нет, — сказала Замара. Джейк был удивлен и благодарен Замаре за ту скорость, с которой она встала на защиту Розмари. Впрочем, она всегда утверждала, что эта убийца окажется полезной и оказалась права. И все же, он оценил это.

— Розмари Дал — не предатель. Не все женщины терранов такие, как Сара Керриган, Зератул. Думаю, ты понимаешь это. Темные тамплиеры даже полагают женщин равными мужчинам. Разве вашим собственным лидером не была женщина? Матриарх Рашжагал?

— Рашжагал!

Джейк уставился на Зератула.

— Я знаю ее! То есть… я видел ее. В воспоминаниях. Она была довольно яркой девушкой. Она правит вами? Это…

Но слова застряли у него в горле от реакции Зератула на слова Замары. Он мгновенно стал совершенно неподвижным, а затем неожиданно вскочил на ноги.

— Не упоминай ее имя при мне! — закричал он. Джейк задохнулся от боли, вызванной силой его мысленного голоса. Возможно, причиной стала необъяснимая вспышка ярости Зератула, а возможно, это стало лишь ужасным совпадением, но в то же мгновение мир Джейка побелел от агонии, и на какое-то время он потерял сознание. Каждая мышца его тела напряглась, а затем, когда страдания, наконец, отступили, он жадно глотнул воздуха и понял, что весь мокрый — но не от брызгов водопада, а от холодного пота. Также он обнаружил, что его поддерживает пара сильных мускулистых рук, заканчивавшихся кистями с четырьмя пальцами.

— Так вот, значит, какие страдания ты испытываешь от соединения с Замарой, — сказал Зератул. В его мысленном голосе не было жалости, лишь признание факта. Джейк попробовал кивнуть, но, похоже, движение вновь приводило к боли, так что вместо того он заговорил.

— Да. Иногда все выглядит так, но в большинстве случаев это просто тупая боль.

Джейк испытал гордость от того, что его голос не дрожал.

Зератул отпустил его. Джейк был уверен, что по неизвестной причине он все еще был разгневан, но случившееся с Джейком каким-то образом отвлекло его. Все еще неспособный ясно думать после приступа боли, Джейк сказал:

— Как я сказал, я знал Рашжагал. Уверен, она — прекрасный лидер.

Зератул отвернулся, и на этот раз Джейк увидел, что он скривился.

— Что не так?

Замара знала, но по странной причине сохраняла молчание.

— Рашжагал… была прекрасным лидером, — ответил Зератул. Боль и скорбь, окрасившие его мысленный голос, ощущались едва ли не физически.

— Что? — переспросил Джейк, обратив внимание на прошедшее время. — Мне жаль… Что с ней случилось?

Зератул не отвечал. В конце концов, он повернулся к Джейку и слегка выпрямился.

— Я убил ее.