Флот возвращался домой в мрачной тишине. Каждый знал, что именно этого и следовало ожидать после промедления Тассадара; после того как, по мнению Конклава, позволив чувству сострадания ввести себя в заблуждение, он отказался подчиниться приказам. Вершитель Тассадар, самый лучший и блестящий воин, которого когда-либо знали протоссы, был отозван домой. Приказ Конклава носил грубый и мелочный характер. Джейк поняла, что они хотели не только научить Тассадара послушанию, но и унизить его. Они были оскорблены его неподчинением, и, разумеется, беспокоились о последствиях подобного самоуправства. В конце концов, зерги — это не какая-то там омхара.

Но их не было рядом, когда он принимал решение, они не чувствовали мысленной боли и тревоги, которых стоило Тассадару развязывание внутреннего противостояния. Но чувствовала Джейк. И она вспомнила о другом высшем тамплиере, который отказался подчиниться приказам Конклава, сочтя их ошибочными и ненужно жестокими. Адун остался для протоссов героем, и так говорилось в легенде, сфабрикованной Конклавом той эпохи и теми, кто пришел за ними. Так они пожелали. Они не хотели запятнать память об Адуне досадной истиной, особенно, если истина могла скомпрометировать их самих. Адун был слишком хорош, слишком чист для этого мира, а после изгнания темных тамплиеров каким-то мистическим образом лишился физической оболочки. Таково было его наследие. Он пожертвовал самим собой, проделав это способом, который до сих пор никто не понимал, для того чтобы искоренить порочных темных тамплиеров ради безопасности всех протоссов.

— Но все было не так. Я… Ты… О боже, это обескураживает. Ветраас знал правду! Адун умер, если так можно сказать, стремясь спасти темных тамплиеров!

— Именно так. Хранители знают любое событие со всех сторон, ибо мы обладаем всеми воспоминаниями. Вот почему Хранителям строжайше запрещено становиться членами Конклава.

Джейк попробовал разобраться в этом.

— То есть вам не позволено говорить правду?

— Конклав знает то, что известно Хранителям. Хранители — стражи прошлого, Джейкоб. Мы не создаём политику. У нас есть свои приказы, и мы остаемся исключительно нейтральны. Не нам судить, восхвалять или осуждать. Наш долг не действовать, а лишь наблюдать. По крайней мере… Так было до сего момента.

— И ты бы допустила казнь Тассадара?

Он почувствовал ее неловкость.

— Это сложно объяснить. Но… Да, возможно, я бы допустила. Я рада, что передо мной не встал подобный выбор.

— Ты откажешься от своих убеждений? — спросила Джейк Тассадара. Мысли были предназначены лишь для ее друга.

— Нет.

Для себя Тассадар уже все решил.

— Я сожалею, что мне приходится оказывать открытое неповиновение тем, кому я поклялся подчиняться. Но я принял бы это решение вновь и вновь, — он посмотрел на нее мерцающими глазами. — Понимание этого позволяет мне встретить свою судьбу с миром. Я знаю, что…

Раздался крик невероятной силы. Самые чувствительные среди них скривились от боли. Отчаянный, пугающий, продолжительный крик о помощи, называющий определенное имя…

— Тассадар!

Образы заполнили разум Джейка. Выжженный дотла мир, покрытый мягким серым пеплом; невообразимая боль… И зерги, так много зергов здесь — здесь, где скрывался враг…

— Чар, — сказал Тассадар. — Я знаю этот мир. Крик о помощи исходит оттуда.

И Джейк мгновенно поняла, что они собираются делать. Тассадар коснулся кристалла, который передавал его мысли всему флоту.

— Все вы, не задавая вопросов, последовали за мной, когда я принял решение не подчиниться приказам Конклава. И сейчас, когда я скажу вам продолжить путь на Айур, вы должны довериться моим указаниям. «Гантритор» не станет сопровождать вас. Я получил отчаянный телепатический сигнал, источник которого просто обязан исследовать. Кроме того, я считаю, что там, на той планете, у нас появится шанс истребить истинного врага — зергов — раз и навсегда. Повторяю, всем кораблям, — возвращайтесь на Айур. Ваша преданность… выходит за границы возможного. Эн таро Адун.

Подняв свою руку над кристаллом, он передал мысли всем, кто находился на флагманском корабле.

— Те из вас, кто не желает следовать за мной, чтобы изучить этот призыв о помощи, также вольны вернуться домой. Вы заслужите лишь наивысшую похвалу от меня, и я сделаю все возможное, чтобы гнев Конклава обратился лишь против меня, и меня одного.

Джейк напряженно ждала ответов и была тронута, но не удивлена, когда ни один протосс на борту «Гантритора» не решил сойти с корабля. Они были тамплиерами, все до единого, и они следовали за своим лидером. Переполненный эмоциями, Тассадар на мгновение закрыл лицо рукой, чтобы скрыть волнение.

— Ни у одного командира никогда еще не было подобного экипажа, — проникновенно сказал он и повернулся к Джейку. — Замара, тебе же, тем не менее, придется вернуться.

Джейк покачала головой.

— Я останусь с тобой.

— Мне было бы гораздо легче на душе, если бы я знал, что ты находишься в безопасности, в Святилище.

Джейк запрокинула голову и прикрыла глаза в улыбке.

— Вершитель… Тассадар… Так долго я была Хранителем, стражем воспоминаний. Я хотела бы получить и свои собственные, и я верю в тебя и в то, что ты делаешь. Пойти с тобой — мой выбор. Я не единственный Хранитель, Вершитель. Если я погибну, мое дело продолжат другие. Все мы — одно целое.

— Верно. Но я бы не хотел увидеть, как тебе будет нанесен вред, а гарантировать безопасность не могу. Замара… Ты — одно из величайших сокровищ нашего народа. Я заслужил достаточно отчуждения и без того, чтобы подвергнуть риску Хранителя. И я не знаю, что за судьба ждет нас на Чаре.

— Ты знаешь, что кто бы ни взывал к тебе, он глубоко страдает, и он — мощный телепат. Здесь сокрыта какая-то тайна — ты почувствовал это так же, как и я. Ты знаешь, что это если и не главное гнездо зергов, то, по крайней мере, место, где они находятся в огромных количествах. И, в любом случае, в нашей жизни не может быть никаких гарантий. Положение дел таково, что ничто не останется неизменным. Я приняла решение.

Тогда Тассадар проник глубоко в ее душу. Его ментальная сила была так же велика, как и ее, а в чем-то, возможно, даже превосходила. Он протянул руку, и она повторила его движение. На краткий миг они коснулись друг друга в Кхале, и это убедило его, что она верит в свой выбор. Тогда Тассадар отсоединился и слегка кивнул.

— Да будет так.

Джейк заморгал, просыпаясь. Боль пронзила его тело. Он почувствовал, как Замара пыталась успокоить его.

— Поешь, — сказала она. — Некоторые вещи я должна показывать тебе, ибо тебе необходимо понять их глубже, чем лишь осознать рассудком. О других же я могу просто рассказать, не обременяя тебя более необходимого.

Джейк успел полюбить разделение с ним воспоминаний. Но, кроме того, ему нравилась мысль о том, что у него есть какой-то шанс не умереть от опухолей мозга, так что он передал согласие. Замара действительно сумела узнать, как пользоваться некоторым оборудованием, оставленным здесь темным тамплиером, и новости были хорошими. Вода годилась для питья, была чистой и освежающей, а существа, жившие в ней — нечто среднее между амфибиями и насекомыми, страшные как сама смерть — годились в пищу. Фрукты и корни многочисленных растений создавали некоторое разнообразие. По крайней мере, он не умрет здесь от голода. Он слушал Замару, счищая с фрукта толстую черную кожуру, под которой скрывалась приторно-сладкая белая мякоть и крошечные красные семена.

— На планете Чар, к своему ужасу, мы обнаружили, кто взывал к Тассадару. Когда-то она была человеческой женщиной, телепатом по имени Сара Керриган. Она была «призраком», теперь зараженным зергами. Тогда она кричала о помощи, но вскоре смирилась со своей долей. Позднее, со смертью Сверхразума, она станет даже более могущественна, чем существо, создавшее ее. Она станет королевой зергов.

Вздрогнув, Джейк порезался ножом и стал зализывать ранку.

— Королевой? Словно… О, боже… Итан говорил о королеве…

— Действительно, говорил, и, если ты помнишь, я сказала, что знаю ее.

— И я тоже кое-что знаю о ней. То, что просочилось сквозь фильтры правительственной пропаганды. Я просто не сложил два и два.

— Учти и следующее: несмотря на то, что многие протоссы встречались с Джеймсом Рейнором, и таким образом узнали, что человеческие мужчины могут быть достойными союзниками, Сара Керриган — единственная человеческая женщина, с которой мы вступали в контакт.

— Просто потрясающе. Это, определенно, не сыграет на руку Розмари.

— Да, ей придется преодолеть предубеждение. Но мой народ всегда и всецело полагается на рациональное мышление. Розмари скажет правду. Не стоит пока что отчаиваться, Джейкоб.

Он вздохнул. Он пытался.

Он попросил ее продолжить.

— Но пока протоссы были на Чаре, стараясь сразить Керриган и зергов, мы встретили Прелата Зератула и его воинов. Тассадар практически сразу же ощутил его присутствие. Он испытал отвращение, ужас и ярость. Они встретились… И эта встреча не прошла гладко.

— Но… Ах, да. Тебе не было позволено рассказать Тассадару о Рашжагал и остальных. Они ведь не были ни угрозой, ни даже настоящими мятежниками.

Вместе с утвердительным ответом его омыло волной печали и сожаления. Он подумал, что для нее должно было быть действительно сложным… знать, что ненависть между двумя фракциями не имела настоящих причин и не иметь возможность сделать хоть что-нибудь, чтобы залечить эту рану.

— К счастью, Тассадару не потребовалась моя помощь, чтобы увидеть истину. Поначалу они сражались, да и разве могло быть иначе? Тассадара учили, что все, что олицетворяют собой темные тамплиеры, достойно лишь презрения. В конечном итоге, он согласился поговорить с Зератулом. И, вместе с Джеймсом Рейнором, Тассадар узнал о темных тамплиерах то, что было известно лишь Хранителям. В течение долгого времени мне не было позволено покинуть «Гантритор» по причине возможной угрозы со стороны темного тамплиера. Я не видела все это своими глазами… Не тогда. Позднее, со смертью Тассадара и, к сожалению, многих других, я узнала и поняла все, что случилось тогда.

Затем она кое-что показала ему — лишь разрозненные части изображений, ничего слишком обременительного, что могло бы навредить ему сверх меры. Джейк восхитился увиденным: два мастера боя сражались с едва ли постижимым изяществом — Вершитель, наносящий удары, которые не могли не быть смертельными, и Прелат, неуловимо уклоняющийся от… Нет, нет, не уклоняющийся, просто исчезающий в тот момент, когда сияющее голубое лезвие рассекало воздух, и призрачный зеленый клинок с шипением сталкивался со сверкающим голубым клинком высшего тамплиера Айура.

Время шло, и образы изменились. Два протосских лидера сидели, говорили, и Зератул начал учить Тассадара. Джейк с гордостью смотрел, что большую часть времени Джим Рейнор, терран, участвовал в этих разговорах. Но, пожалуй, еще более удивительным было то, что он понял, что гордится и Тассадаром, словно тот, как и Джим Рейнор, принадлежал к его собственной расе.

— Ты теперь не просто рядовой терран. Единственный способ стать еще ближе к нам — вырасти как один из нас. В каком-то смысле, Джейкоб, ты понимаешь нас лучше, чем мы сами.

Джейк покраснел.

А затем он прозрел и понял, что происходит.

— Зератул рассказывает Тассадару настоящую историю — ну, по крайней мере, то, что было известно об этом ему. И Тассадар слушает!

— Да.

— Замара… Я знаю, что ты стараешься оберегать меня, но, прошу тебя, я хочу не просто увидеть это.

Нежелание сменилось одобрением, и Джейк вновь стал Замарой.

Как только Тассадар понял, что может всецело доверять другому протоссу, Прелату позволили подняться на борт «Гантритора». Воины Тассадара научились уважать Зератула почти так же, как уважал его их командир. Никто не проявил враждебности к гостю, пока тот приближался к кораблю, где ждала его Джейк.

Джейк была взволнована и нервничала. Темный тамплиер… У нее были воспоминания тех, кто знал их, но встретить одного из них самой было тем, о чем она никогда даже не мечтала. Она встала, когда вошел Прелат, расправила свою одежду и собралась с мыслями.

Зератул низко поклонился.

— Хранитель, — сказал он. Его мысленный голос был сух, словно гонимые ветром листья, и в нем звучала мудрость. Он сразу же понравился ей. — Что за честь — встретить одного из вас. Не думал, что проживу столь долго. Но, впрочем, я не думал и о том, что наш народ сможет объединиться в течение моей жизни.

Она уловила имя, образ — Рашжагал.

— Рашжагал… Она сейчас правит вами?

— Действительно, она — наш матриарх, мудрый и справедливый правитель. Она достаточно стара, чтобы помнить изгнание с Айура. Немногие из моего народа все еще помнят своих товарищей. Как и я сам, она желает, чтобы наши народы объединились.

Джейк медленно кивнула. Рашжагал сейчас была очень стара, ей было более тысячи лет.

— Я храню воспоминания о вашем матриархе, когда она была еще ребенком. Мне было бы интересно встретиться с ней.

Он посмотрел на нее с тоской и едва ли не жаждой.

— Темные тамплиеры не жалеют о том, что отсекают пси-рецепторы. Нам не требуется Кхала так, как вам. Но то, что представляешь собой ты, Замара… Я ценю это и жалею, что мы не обладаем подобным.

— Так значит, у вас нет никакого способа хранить знания о прошлом?

Джейк пришла в смятение. Ее опечалила мысль о том, что вся эта история, путешествия, которые проделали темные тамплиеры, открытия, которые они совершили, — все это затерялось во времени.

— Ничего столь совершенного, как Хранитель, да. Но мы научились пользоваться кайдаринскими кристаллами, чтобы сохранять воспоминания. Решение недостаточно хорошо и лишает эмоций, но все же информация не теряется.

— Так вот как ты узнала! — воскликнул Джейк. — Ты услышала это из первых рук.

— Услышала… Из первоисточника, да. Ваши человеческие выражения, действительно, очень красочные, Джейкоб.

Джейк на мгновение засомневалась.

— Я… Рада видеть, что вы оба смогли увидеть истину за ложью. Я хотела бы попросить вашего прощения. Я знала правду, которая тебе, Тассадар, открылась лишь недавно. Но мне запретили говорить об этом. Ни единой живой душе, кроме тех, кому позволено знать это. И запрещено до сих пор. Все, что сказал Зератул, правда. Адун принес себя в жертву не для того, чтобы обезопасить Айур от какого-то осязаемого влияния зла. Он сделал это, чтобы помочь темным тамплиерам… В надежде, что настанет день, когда они вновь будут приняты нами.

Тассадар был ошеломлен. Зератул выглядел едва ли не ликующим.

— Среди нашего народа есть выражение благословения. «Адун торидас» — «Пусть Адун дарует тебе убежище». Мы знали, что он — наш спаситель.

Похоже, он собирался сказать что-то еще, но затем закрыл свои мысли от обоих протоссов Айура.

— В должное время, я расскажу об этом больше. Сейчас же я обязан сосредоточиться на том, чтобы научить тебя — научить столькому, сколько ты захочешь узнать, Тассадар.

Тассадар выпрямился, и его глаза сверкнули.

— Я буду учиться тому, чем ты можешь поделиться со мной, чтобы спасти весь наш народ… друг мой.

Джейк покачал головой в молчаливом изумлении.

— Выдающиеся личности. Они оба. Как Кхас или Адун. Тассадар… Он погиб ради того, чтобы спасти Айур, верно?

— Сказать так — дать лишь легкий намек на его истинную жертву и то, что совершил ради нашего народа. Но — да, он нанес удар зергам. Тассадар, в конечном итоге, обратился против Конклава, в тот момент, когда он вступил с ними в битву. Они отказались выслушать его. И все они были убиты.

— Что? Он убил членов Конклава? Всех до единого?

— Да. Каста судей все еще существует, но Конклава больше нет. Тассадар совершил это с чувством глубокой печали, но так было необходимо. Они бы заключили его под стражу в то время, когда ему отчаянно требовалось действовать, и Айур, как и раса протоссов вообще, был бы уничтожен. Тассадар многому научился от Зератула о энергиях и силах, которые освоили темные тамплиеры за столетия исследований тайн Пустоты. В одиночку мы бы никогда не смогли уничтожить Сверхразум зергов. Для того чтобы победить Сверхразум и спасти наш народ, Тассадар использовал оба вида энергий. И именно благодаря его пониманию темных тамплиеров и состраданию, его взаимной дружбе с Зератулом, нас вообще приняли на Шакурасе.

Тассадар был действительно выдающейся личностью. Он открылся истине, запечатанной ранее тысячекратной ложью, и не только понял, но и принял отступников, которые, по общему мнению, пытались уничтожить всё, что имело значение для протоссов. Он принял решение увидеть всё таким, какое оно есть, и спас свой народ.

Зератул и темные тамплиеры, возможно, были еще более экстраординарны. Джейк не сомневался: если бы так произошло с терранами, и представители какой-либо оппозиции были согнаны в одном месте, запуганы казнями и изгнаны в неумолимую Пустоту, они вовсе не испытывали бы тепла и приязни по отношению к своим угнетателям.

— Я пробыла на Шакурасе совсем недолго. Не знаю, что случилось там за последние четыре года. Но Зератул и Тассадар дали повод надеяться, что за время моего отсутствия протоссы Айура и темные тамплиеры объединятся, и мы снова станем единым народом. Это будет совершенно необходимо для нас, если…

Джейк мгновенно насторожился, но Замара вновь закрыла от него свои мысли.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что происходит, Замара?

— Надеюсь, что смогу, Джейкоб. Ты заслужил право хотя бы знать, за что тебя, возможно, просят умереть. Но прежде я должна дождаться, пока мы найдем Зератула или кого-либо другого, кто поможет нам.

— Возможно, ждать придется долго.

Ментальный взрыв звоном отдался в его мыслях, и Джейк едва не потерял сознание.

— Нарушители границ и воры! Кто посмел вторгнуться в мое святилище?

Ну что же… Возможно, в конечном итоге, ждать придется не так уж и долго.