Джейк побежал к туманному вихрю, клубившемуся в центре врат искривления, и, вопреки собственным инстинктам, не замедлил бег, прыгнув внутрь. Неожиданно стало очень темно, а затем — очень ярко и очень холодно. Почва под его ногами стала скользкой, и он поскользнулся.

Джейк попытался перевернуться. Ему бы это удалось, если бы поверхность, на которой он попытался совершить означенный маневр, не была ледяной. Так что он тяжело ударился о лед и прокатился словно с горки, завершив путь в снежном сугробе.

Я полагал, на Шакурасе пустыни, — с возмущением подумал он для Замары, поднимаясь на ноги и барахтаясь в сугробе, доходившем ему до бедер вместо того, чтобы вновь пытаться встать на льду.

Так и есть, — последовал раздражающе невозмутимый ответ. — Мы не на Шакурасе.

Ударил порыв пронзительного ветра, и Джейка охватила дрожь. Когда он бежал к вратам, то весь покрылся потом от влажной жары айурского климата, напряжения и, конечно, нервов, и теперь ощущал, как пропитанная влагой одежда буквально примерзала к коже. Он крепко обхватил себя руками. Тогда где мы, черт побери, находимся, что пошло не так, и что мы будем делать теперь?

Джейк прищурился от яркого солнечного света, отражающегося от снега, и огляделся. Все, что он разглядел в этом арктическом пейзаже, — снег, один сплошной снег и несколько разнообразных штук, похожих на айсберги, разбросанные тут и там. Врата были единственным свидетельством того, что в этом месте когда-то побывал кто-то, обладающий развитым интеллектом.

— Мне неизвестно, где мы находимся, и это не имеет значения. Ибо у меня есть, как вы, люди, выражаетесь, “догадки” относительно того, что случилось.

Замара попросила передать ему контроль над телом на некоторое время, и он повиновался, с восторгом наблюдая в тишине, как она перемещает его ноги по скользкой поверхности и поднимает его руки, чтобы коснуться мягко сияющей поверхности врат. Джейк вновь изумился технологии зел-нага, и на короткое время забыл о холоде. Единение природы и науки, мысленной силы и вещей, которых он, простой человек, не мог понять… Это было чудесно.

Он почувствовал ее разочарование, и его охватила тревога.

— Что такое? Что не так?

— Мои опасения подтвердились, — ответила Замара. — Путь на Шакурас закрыт. Нас… Думаю, ты поймешь, если я скажу, что нас “заперли”.

— Заперли? За каким чертом им понадобилось бы запирать нас?

— Это мудрая мера предосторожности, хотя и доставившая нам неудобство. В последний раз, когда протоссы бежали на Шакурас с Айура, за ними последовали зерги. Лишь огромными усилиями расе протоссов вообще удалось тогда выжить, а шрамы от той битвы до сих пор не затянулись на поверхности планеты. Я думаю, что как только протоссы, охраняющие врата, поняли, что Розмари и те, кто ее сопровождал, пришли с Айура, они приказали закрыть врата Шакураса и перенаправили нас сюда. — Джейк ощутил намек на иронию. — Где бы это «сюда» ни было. Врата искривления — технология зел-нага, а не протоссов. У меня нет воспоминаний об этом месте. Я полагаю, что являюсь первым протоссом, увидевшим его.

Джейк был ученым, а тайны и открытия приводили его в восторг. В любое другое время он был бы так же заинтересован исследованием нового места, как и Замара. Но он замерзал, ему было страшно, а резкая боль в висках напомнила о близкой смерти.

— Но… Ты только что сказала, что полагаешь, Розмари и другим протоссам удалось пройти. Думаешь, они смогут убедить стражей открыть врата?

Джейк знал, что она тоже была обеспокоена, но при этих словах его окатило теплым и светлым чувством веселья.

— Если бы ты был протоссом, как бы ты отреагировал на Розмари?

— О, боже мой, — подумал он. — Ты права. Она, скорее всего, ударит кулаком первого же, кто встанет у нее на пути.

— Необязательно. Возможно, она будет желать этого, но она многому научилась. Она выработала сдержанность.

Неожиданно в голове Джейка возникло название, которое выбрали для себя сбитые с пути и введенные в заблуждение последователи Улрезажа: «Закаленные».

— В некотором смысле, да. Это вероятно. В любом случае, я думаю, что протоссы, в конечном итоге, согласятся допустить нас на Шакурас.

— В конечном итоге? Я не могу оставаться здесь так долго. Я не продержусь даже несколько лишних минут, если у меня не будет укрытия и пищи.

— Я знаю. Позволь мне подумать.

Он так и сделал, забирая обратно контроль над своим телом и двигаясь так быстро, как только осмеливался на скользкой поверхности, чтобы согреться. Обрезанные штаны, жилет без рукавов и легкая рубашка прекрасно подходили для душного влажного климата Айура и безжалостного солнца, но здесь его одежда совершенно не годилась.

— Я приняла решение. Пожалуйста, вновь дай мне свои руки.

Он снова наблюдал, как она подняла его руки к вратам и начала что-то делать — что-то, что называлось «программированием врат».

— Так что мы собираемся делать?

— Мы опять пройдем сквозь врата.

Он засмеялся, и смешок получился коротким и лающим. Он начинал терять чувствительность рук и лица.

— Мы не можем попасть на Шакурас, так куда же мы отправимся? Как мы найдем этих темных тамплиеров, до которых тебе необходимо добраться?

— Раз уж нам на данный момент недоступен путь на Шакурас, дом темных тамплиеров, то мы попросим помощи одного конкретного темного тамплиера, который, вполне возможно, не на Шакурасе.

— Кого же?

— Прелата Зератула.

Разум Джейка мгновенно заполнился сложными образами и воспоминаниями, ни одно из которых на данный момент он не мог полностью понять, но каждое из которых позволяло неплохо представить себе, каким был этот темный тамплиер. Он был отмечен печатью возраста и мудрости. И, хотя Джейк и знал, что протоссы Айура и темные тамплиеры принадлежали к одной и той же расе, были заметны некоторые внешние отличия. Протоссы, с которыми он подружился, имели кожу голубого или серого оттенка. Кожа Зератула была скорее фиолетовой, а вокруг глубоко посаженных глаз казалась совсем темной. Вдоль разнообразных складок цвет светлел до лилового, и это тоже отличало его от других протоссов. У Алзадара и Ладраникса кожа была почти гладкая, без наростов или складок, искажающих черты лица. Подбородок Зератула был длинным, тонким и имел цвет слоновой кости.

Были и другие отличия — отличия в ощущениях и восприятии, которые передала ему Замара. Протоссы Айура любили золотые, словно солнце, оттенки, но темный тамплиер, которого он видел мысленным взглядом, буквально утопал в тенях. Одну из рук Зератула обхватывал наруч, который показался Джейку знакомым. Он видел подобные наручи в действии, когда Ладраникс отсек кусок кристалла, который теперь хранился в одном из многочисленных нагрудных карманов Джейка. Этот предмет концентрировал псионную энергию и позволял тамплиерам пользоваться прекрасными, изящными и смертоносными пси-клинками. Наруч Зератула был темнее того, что носил Ладраникс, вокруг него извивались тени, и Джейк вовсе не был уверен, что это лишь плод воображения. Зератул носил тяжелые одежды мягкого темного цвета ржавчины, подбитые коричневым мехом. Джейк знал, что в соответствии с традициями темных тамплиеров, его пси-рецепторы были ритуально отсечены. Их остатки были собраны в короткий пучок. Из-за нанесения себе такого увечья темные тамплиеры теряли способность войти в Кхалу, даже если бы у них появилось такое желание. Это была печать непокорности, остававшаяся с ними на всю жизнь.

Джейк снова подумал о юной Рашжагал, вспомнил ее гордость и поразительный интеллект. Он подумал и о других темных тамплиерах, согнанных, словно скот, на борт корабля инопланетной конструкции — корабля, о котором никто даже не мог с уверенностью сказать, что тот работает. Изгнанные, потому что Конклав боялся их.

— Я и не думал, что ты обладаешь воспоминаниями кого-то, кто знал темного тамплиера! Я имею в виду, после того, как их сослали. С нетерпением жду возможности узнать о них из первых рук — ну, настолько «из первых рук», насколько это возможно с памятью Хранителя. Похоже, с ними поступили совершенно несправедливо.

— Так и есть. Истинная трагедия заключается в том, что Конклав искренне верил, что уничтожение их — лучшее, что можно сделать для протоссов как расы. Именно этот приговор Адун заставил изменить на изгнание. Но темные тамплиеры не бездействовали. За века странствий они многому научились, исследуя Пустоту. Если нам повезет, ты тоже встретишься с Зератулом.

— Ты знаешь, где найти его?

Как бы ни была восхитительна мысль о встрече с этим могущественным темным тамплиером, Джейка больше интересовала возможность выбраться из атмосферы ледяного холода. И, словно в ответ на его мысли, врата засветились и зажужжали, вновь активируясь. Внутри их границ образовался туман, начавший вращаться по направлению часовой стрелки.

Замара засомневалась…

— Не уверена.

Превосходно. Они собирались скакать по всей галактике через врата искривления в поисках темного тамплиера, который может оказаться способен помочь спасти жизнь Джейка — а может, и нет. А тем временем на Шакурасе Розмари Дал стала для протоссов случайным послом терранов.

— Однажды Зератул говорил о том, как находит умиротворение, чтобы найти средоточие настоящей силы. Все протоссы медитируют. Кроме того, мы используем кайдаринские кристаллы, чтобы сфокусировать мысли. Но иногда нам требуется успокоить не только мысленные ощущения, но и физические. Чувственные удовольствия также важны для умиротворения духа.

Джейк подумал о запахе и вкусе фрукта саммуро, и Замара согласилась.

Мысленный разговор занял лишь долю секунды. Как только врата полностью активировались, Джейк поспешил пройти сквозь них. Вновь опустилась тьма, а затем открылся яркий мир. Но на сей раз его не встретила ни ледяная пустошь, ни душный тропический лес. Джейк оглянулся и зажмурился, ошеломленный увиденным.

Небо имело розовый цвет. Не ржаво-красный, говорящий о высоком содержании железа в пыльной атмосфере, а самый настоящий розовый, словно у одноименного цветка. Под небом раскинулся толстый ковер травы — да-да, именно самой настоящей травы — мягкого и успокаивающего фиолетово-синего цвета. Воздух идеально подходил для дыхания, и Джейк глубоко вдохнул запахи фруктов, древесины, плодородной почвы. Розово-желтое солнце было теплым, а ветерок, доносящий ароматы, ласковым. На мгновение Джейк задумался, откуда он мог бы взяться на планете под чистым полуденным небом цвета роз. То немногое, что он знал о кислородно-азотных атмосферах и чем-то под названием «гиперрелеевское рассеивание» говорило ему, что подобного здесь существовать не могло.

— Это необычный феномен. Стоит ли мне объяснить его детально?

Джейк прикрыл глаза, наслаждаясь согревающим его кожу теплом. Он сбросил с плеч мокрый жилет и рубашку.

— Нет. Я просто приму это как есть.

А затем его взгляд упал на воздушное судно, чем-то похожее на небольшие разведывательные корабли, уже виденные Джейком на Айуре, однако притом неуловимо отличающееся. Этот корабль был более… «приземистым», если можно так выразиться, более крепким на вид в отличии от тех, удлиненных и изящных. Конструктор отказался от золота — похоже, любимого оттенка строителей протосских кораблей — в пользу черного цвета, который будто бы полностью поглощал розовый солнечный свет, совершенно не отражая его. Тут и там виднелись тусклые бронзовые отблески.

Джейк ощутил прилив надежды Замары, и в тот же момент не смог сдержать вскрика боли. Мышцы свело болью, а затем ударила дрожь, и на краткое мгновение человек потерял сознание. Он упал на колени и оперся руками на землю, задыхаясь, а затем осторожно сел.

— Замара… Что…

На одно безумное мгновение он подумал — понадеялся — что то, что случилось с ним каким-то образом связано с инопланетным кораблем. Или же с чем-то в атмосфере, что, в конечном итоге, оказалось вредоносным. Но он заблуждался.

— Опухоли разрастаются. Ты начинаешь страдать от давления, которое они оказывают на твой мозг, — сообщила ему Замара, и прямота утверждения странным образом успокоила его лучше, чем любое нарочитое, притворное сочувствие. Джейк знал, что может доверять Замаре достаточно, чтобы позволить ей говорить все как есть.

— Что ж, по крайней мере, я собираюсь склеить ласты в прекрасном месте, — сказал он. Джейк всегда ценил чёрный юмор.

— Я сделаю всё, что в моих силах, использую всё своё знание, чтобы сохранить тебе жизнь и здоровье, Джейкоб.

— …я знаю.

Приступ прошёл, и головная боль утихла, хоть и не отступив полностью. Теперь Джейк уже не испытывал невыносимого желания оторвать себе голову. Пошатываясь, он встал на ноги.

— Корабль сконструирован темными тамплиерами, — сказала Замара. — Я не знаю, принадлежит ли он именно Зератулу, но обнаружить его здесь — уже многообещающий знак. Посмотрим, что мы можем узнать.

Джейк сделал глубокий успокаивающий глоток восхитительно пахнущего воздуха и подошел к кораблю. Протянув руку и проведя ей по изогнутым бортам корабля, он ощутил восхищение Замары. Похоже, корабль находился здесь уже довольно давно. Его поверхность была полностью покрыта листьями, пыльцой и пылью, которая осталась на руке Джейка.

— Я знаю больше о тёмных тамплиерах, чем большинство протоссов, как об их происхождении, так и о текущем статусе. Но я привыкла знать практически все, а это… о, это новое. Побуждает к изучению.

Джейк мягко улыбнулся. Они находились в ужасной ситуации, а то обстоятельство, что многочисленные опухоли головного мозга (заметьте, уже не просто «опухоль») растут, лишний раз напоминало, что время иссякает. Иссякает для него, для Замары, которая также прекратит существование, если погибнет его тело, иссякает для любой информации, которую она считает столь чертовски важной. Возможно, иссякает и для Вселенной, если тайна настолько важна.

Но все же, ощущая под своими пальцами прохладную изогнутую поверхность корабля темных тамплиеров, ощущая излучаемую им энергию и чувствуя, как его окутывает едва ли не детский восторг протосса, который знал больше, чем Джейк даже мог себе представить, Джейк Ремси чувствовал себя действительно счастливым человеком.

Судно ответило на прикосновение Замары — очевидно тёмные тамплиеры и протоссы Айура были не столь уж разными в том, что касалось врождённого понимания того, как работают их технологии, и плавно выдвинулся трап. Джейк поднялся на борт, и его сердце бешено колотилось. Оглядевшись вокруг, он обнаружил, что всё здесь было одновременно и знакомым, и совершенно чуждым. Джейк ощутил, что Замара разделяет его чувства.

Он услышал тихое жужжание и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь плавно закрылась. Внутри было темно — темнее, чем должно быть, учитывая, что в передней части корабля находилась как минимум одна видеопанель, и Джейк вдруг занервничал.

— Хм-м… Замара, ты знаешь, как вообще управлять этой штукой? Или, хотя бы, как открыть дверь?

— Я уверена, что смогу разобраться. Зератул многим поделился с Тассадаром об источнике энергии тёмных тамплиеров. Может быть, я и не смогу управлять им так же, как он, но, возможно, я смогу… интуитивно понять это…

Джейк передал контроль над своим телом и позволил усадить себя в кресло. Элементы управления кораблём были едва видны, кнопки и углубления на совершенно плоской поверхности. Замара провела рукой Джейка с растопыренными пальцами над элементами управления и они, жужжа, засияли зелёным светом.

— Ах! Прекрасно. Давай посмотрим, когда кораблем пользовались в последний раз.

Появились символы, которые вспыхивали быстрее, чем Джейк успевал их запечатлеть. Но Замара, по всей видимости, таких трудностей не испытывала.

— Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как кто-либо управлял судном.

— Звучит не так уж обнадеживающе.

— Это не обнадеживает и не удручает, это просто факт. Нет способа определить личность владельца корабля. Теперь найдём координаты.

Замара вновь плавно взмахнула рукой Джейка над частью панели управления, и включился экран. Незнакомые символы пробежали по нему.

— Темные тамплиеры перенесли немало, и многие обижены до сих пор. Однако они все еще почитают Айур и никогда не стремились отказаться от своего наследия. Они не создали новой письменности… И нам повезло в этом. В базы данных этого корабля загружены некоторые планы полетов. Давай посмотрим, куда они приведут нас.

— Что… ты угоняешь корабль?

У Джейка в голове внезапно возникла довольно забавная картина: протосс снаружи, впитывающий какое-нибудь космическое излучение и наблюдающий, как его корабль взлетает сам по себе.

— Я запрограммировала судно на поиск любых жизненных форм протоссов. Ни одной на несколько сотен километров, и, как я уже говорила, корабль не использовался многие месяцы. Я подозреваю, что этот корабль, расположенный в непосредственной близости от врат искривления, ожидает возвращения своего пилота из его или её путешествий по ту сторону врат.

— Ну, это не лишено смысла, но что если он вернется, а его корабля нет?

— Ну что ж, тогда ему будет необходимо установить с нами контакт, а это именно то, чего мы хотим, не так ли?

И, прежде чем Джейк полностью осознал, что происходит, корабль тёмного тамплиера ожил, поднялся в воздух и бесшумно помчался полетел сквозь розовые облака.