— Что? — вспышка ярости Розмари была сильнее, чем любая боль, и ее сильные пальцы сомкнулись на его руке. — Что, черт возьми, говорит тебе Замара?

Его руку свело от боли там, где она вцепилась в него своими пальцами, но он был рад этой боли. Джейк жестом попросил ее помолчать. Замара еще многим должна была поделиться.

— Ты… Ты что-то говорила… Есть ли хоть какой-то шанс?

— Мое присутствие и объем воспоминаний — вот что наносит тебе вред, — сказала Замара, и ее слова были полны боли. — Чтобы твой мозг мог справиться с таким знанием, клетки должны были быть изменены. И эти изменения вызвали опухоль мозга. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше клеток подвергаются изменениям. Причина, по которой я столь непреклонно стремлюсь попасть в пещеры, такова: кристаллы, что находятся там, могут помочь извлечь меня из твоего тела.

— Ты… Ты можешь сделать это? Просто… Загрузить себя в кристалл?

— У темных тамплиеров нет хранителей. Но мне было дано понять, что они, все же, хранят память тех, кто ушел. Не таким же способом, разумеется, но если они могут сохранить воспоминания в кайдаринских кристаллах, то, возможно, они смогут разместить там и меня вместе с теми знаниями и воспоминаниям, которыми я обладаю. Кристаллы в этих подземельях наиболее чистые изо всех, о которых я слышала. Если мы сможем достать один из них, или хотя бы его фрагмент, и взять его с собой на Шакурас, то, возможно, темные тамплиеры успеют все выполнить. Я считаю, что на данный момент опухоль излечима. Но чем больше пройдет времени, тем вероятнее, что нанесенный урон окажется непоправим.

Джейк все понял.

— Вот почему ты хотела отправиться на Айур, а не прямо на Шакурас, — сказал он. — Мы должны были сделать круг и прийти сюда, чтобы ты могла… могла попытаться спасти меня.

— Да.

— Джейк… — Розмари смотрела на него снизу вверх, сдвинув брови цвета воронова крыла и сжав полные губы.

— Я буду совершенно откровенна с тобой, Джейкоб. Может быть… уже слишком поздно. Но мы попытаемся. Мне искренне жаль, что события повернулись таким образом. Но информация, которой я обладаю, требовала жестоких мер.

Шок от неверия неожиданно обратился в ярость.

— Черт возьми, Замара! Ты постоянно говоришь, что за эту информацию можно отдать жизнь. Я знаю, что ты отдала за нее свою. Ты позволила десяткам невинных людей погибнуть за нее. Черт, да может быть я и сам пожелал бы умереть за нее, но ты не позволяешь узнать, что это! Ты не имеешь права поступать так со мной. Я думал…

Он думал, они были друзьями.

И тогда она позволила ему ощутить свою боль, которая мгновенно охватила его. И именно ее скорбь, а не его собственный страх, заставила слезы потечь из его глаз.

— Да, Джейкоб. Да, мы — друзья. И именно поэтому я делаю все возможное, чтобы одновременно сохранить это знание и обеспечить тебе безопасность. Ты должен понять нас прежде, чем поймешь эту тайну. Но сейчас, пока она тебе неизвестна, — как Джейкобу Ремси — тайна в безопасности. Если ты узнаешь ее, если я открою ее тебе — то кто-нибудь сможет извлечь ее из твоей памяти.

— Она известна тебе, — бросил в ответ Джейк. — Разве кто-нибудь не может и так извлечь эту информацию?

И тогда появилась несколько отвратительная мысль, не облеченная в слова и пронзительно правдивая — Замара убила бы их обоих прежде, чем позволила бы подобному случиться.

— Понимаю.

Он глубоко вздохнул, высвобождаясь одновременно из совершенного искреннего сожаления Замары и ее безжалостной, почти ожесточенной решимости, и повернулся к Розмари. Разговор, случившийся между ним и Замарой, был приватным — никто из других протоссов не ощутил его. Он в ближайшее время собирался поделиться с ними информацией, но хотел, чтобы первой узнала Розмари.

Тихо и спокойно он объяснил ей, что произошло, используя добрый старый английский язык, а не мысли. Он был не так испуган, как ему казалось, должен бы. Он был разозлен, расстроен и опечален, и все это, и многое другое, придавало новые оттенки его голосу. Розмари все еще держала его за руку, и, пока она слушала его, выражение ее лица не менялось. В конце концов, она отпустила его руку и встала. Она целенаправленно направилась к тайнику с оружием и начала изучать содержимое.

— Мы сегодня же доставим тебя туда, и затем удерем с этой планеты, — отрезала Розмари. Некоторое время она не смотрела на него, а когда, наконец, встретилась с ним взглядом, ее синие глаза горели силой.

— Ты не умрешь.

Она взяла винтовку и задвинула на место магазин.

— Только не в мою смену.

Джейк не был готов к чувствам тревоги и привязанности, которые хлынули на него после того, как он рассказал Тем, Кто Все Выдержат. Частично, разумеется, это было беспокойство за будущее их Хранителя. Он разделял эту тревогу. Но были также и искренняя симпатия и скорбь по отношению к нему, Джейкобу Джефферсону Ремси, излучаемая разумами протоссов, которые окружили его. Это было почти невозможно выдержать.

— Я… Я благодарю вас. Но я надеюсь, что план Замары сработает. Пока что она меня еще не подводила.

— Все мы разделяем эту надежду, Джейкоб, — сказал Ладраникс. — Но сейчас совершенно необходимо, чтобы мы приступили как можно быстрее. После исчезновения Алзадара Закаленные будут настороже.

Алзадар кивнул.

— Несомненно, будет выставлена стража. И поскольку они не знают, что случилось со мной, я сомневаюсь, что они не попытаются задержать вас или поймать.

Джейк отметил, что он сказал «вас», а не «нас».

Ладраникс выглядел мужественно.

— Тогда мы умрем с гордостью за то, во что верим.

— Нет, подождите, — перебил его Джейк. — Нам вовсе не нужно идти через главный вход и звонить в дверной колокольчик.

Несмотря на то, что он был совершенно уверен, что протоссы не используют дверные колокольчики, они немедленно поняли значение метафоры.

— Что ты предлагаешь? — спросил Ладраникс.

Вопреки головной боли, Джейк улыбнуся.

— Я знаю, где задний вход.

Розмари встретилась с ним взглядом и усмехнулась. Она точно знала, что тот планирует.

— Итак, мы пойдем по следам Темлаа, — сказала она.

— И Кхаса, — добавил Джейк.

— И его тоже. Темлаа всегда нравился мне больше.

Протоссы в пределах досягаемости мыслей Джейка уставились на него.

— Кхаса? — сказал Ладраникс. — Разумеется… Хранители обладают воспоминаниями всех протоссов. У тебя могут быть воспоминания Кхаса.

Джейк кивнул.

— Да, — сказал он. — Но по какой-то причине Замара заставила меня пережить эти мгновения глазами Темлаа, а не Кхаса.

— Кстати, почему ты поступила именно так?

— Потому что знания, полученные Савассаном — Кхасом — не те, что важны для твоего понимания. Тебе не нужно было учиться так, как учится мистик, Джейкоб. Ты должен быть учиться, как обычный протосс. Ты должен был учиться как ученик, а не учитель.

Он подумал, что в этом есть смысл.

— Кхас и его друг и помощник Темлаа были теми, кто впервые открыл эти подземелья, еще тогда, в Эпоху Раздора, — продолжил Джейк. — Они обнаружили своего рода головоломку, которую требовалось разгадать, чтобы попасть внутрь. Если нам повезет, то… Эта система безопасности, как я полагаю, все еще находится на своем месте, а Закалённые пользуются основным входом.

— Это так, — подтвердил Алзадар. — Я не знаю другого способа проникнуть в залы.

— Я не могу представить, что они смогли бы разгадать головоломку, о существовании которой даже не знают, — сказал Ладраникс. — Но этот мир, как и любой другой на его месте, за прошедшее время сильно изменился. И есть лишь один способ все выяснить.

Для обсуждения всех деталей потребовалось некоторое время. Затем протоссы приступили к сворачиванию лагеря. Если эта авантюра закончится успехом, то они навсегда покинут Айур. Если же их ждет провал… то Те, Кто Все Выдержат не выживут, и им больше не придется беспокоиться о таких вещах, как временное пристанище. Джейк и Розмари помогали, пока, в конце концов, единственные три работающих корабля — и к тому же, все небольшие — не были готовы отправиться.

Оставшиеся тамплиеры и те кхалаи, кто хорошо показал себя в бою, должны были сопровождать в подземелья Джейка, Замару и Розмари. Остальные кхалаи должны были направиться к вратам искривления и очистить прилегающую область от зергов. Оставшиеся — дети и те, кто по разным причинам не мог сражаться так же хорошо, как другие — оставались здесь в ожидании, когда их смогут партиями переправить к вратам искривления. В конечном итоге все Шел’на Криас должны были встретиться у врат. Замара, как они надеялись, сумеет заново активировать устройство, и все смогут покинуть планету.

Все они, что неудивительно, были мужественными и обладали силой духа. Ничье сердце не было омрачено ожиданием провала. Джейк находил это весьма воодушевляющим. Все мысли были спокойны и сосредоточены, пока он и Розмари забирались на теперь уже знакомый маленький корабль и обустраивались там.

— Джейкоб… — прозвучал сомневающийся голос Замары.

Он мысленно захихикал.

— Я знаю, что я далеко не закончил с Адуном, Ветраасом и Рашжагал.

— Любое воспоминание, которое я предоставлю тебе в таком же виде, ещё сильнее повредит твой мозг. Я с большой неохотой делаю это, но я должна.

— Я понимаю, — ответил Джейк. — Приступай.

* * *

— Кто бы мог подумать, что у нас такой талант к скрытности и секретности, — сухо сказал Джейк Адуну.

Адун был во многом мудр, но он видел еще недостаточно, чтобы оценить юмор Джейка. Он выразил легкое негодование замечанием.

— Мы делаем то, что должны, — сказал он. — Я не испытываю от этого удовольствия. Это не игра, Ветраас.

Нет, это была не игра, а если и игра, то такая же, как сама жизнь, — с самыми высокими ставками. Поначалу Конклав был удовлетворен. Но последнее время что-то словно изменилось. Они требовали иных доказательств исполнения приговора, чем простые записи. Адун делал все, что мог, чтобы удержать их от непосредственного присутствия на казнях, но все же, рано или поздно, они настояли бы на своем, и тогда «игра» бы закончилась.

Или нет? Адун, Джейк и все остальные тамплиеры работали с беглецами, сосредоточившись на обучении их тому, как наиболее эффективно маскироваться. Буквально вчера Джейк сам изумленно увидел, как Рашжагал гордо продемонстрировала свои способности, став практически невидимой.

— Ты учил нас, как прятаться среди теней, — сказала она Адуну. — Мы прилежно учились, как я и говорила тебе. Теперь мы можем искривлять свет, чтобы скрываться.

Несмотря на то, что Рашжагал была наиболее явно одаренной ученицей, остальные не так уж сильно отставали. Зная, что от обучения этим псионным способностям зависят их жизни, до глубины души благодарные за свое спасение тамплиерам, и в частности — Вершителю, темные прогрессировали с ошеломительной скоростью.

То, как быстро они действовали, беспокоило Джейка.

— Нам потребовались десятилетия, чтобы просто научиться тому, как полностью делиться своими душами с другими, — сказал Джейк Адуну. — Ты сам учишься в той же мере, что и обучаешь, ибо эти способности до сих пор не были нам известны. Возможно, не стоит заставлять их так торопиться.

— Другого выбора нет, — ответил Адун. — Сеть сужается с каждым мигом. И поскольку они совершенно уверены, что идут верной дорогой, они не отступят.

Джейк разделял его тревогу.

— Уже очень скоро мы не сможем более скрывать то, что делаем, — продолжил Адун. — Пока я не смогу убедить Конклав в том, что в этом случае их выбор — ошибочен, единственная защита, которой будут обладать темные тамплиеры, — способность успешно скрываться. Все было бы гораздо эффективнее, если бы я мог связаться с ними через Кхалу, — но, разумеется, если я сделаю так, все это перестанет быть необходимым.

Позже Джейк с горечью подумает, что последовавшие события были неизбежны. И он, и Адун были правы. У так называемых темных тамплиеров, действительно, не было иной защиты, помимо псионных способностей. И они старались как можно быстрее научиться как можно большему.

Джейк никогда не узнает, что пытался сделать тот злополучный темный тамплиер, который случайно навлек на них катастрофу. Ибо, разумеется, он не был связан с Кхалой, а все его родственники, так же как и животные тропических лесов, и сами джунгли на многие мили были уничтожены ужасной силы псионным штормом, который тот высвободил. В чем сомневаться не приходилось, так это в том, что он, или она, пытался сделать слишком многое, слишком быстро, и спровоцировал отрицательную псионную реакцию, в которой призванная энергия яростно вышла из-под контроля. Этот несчастный был не единственным. Другие темные тамплиеры, предположительно, запаниковали, и все новые и новые штормы создавались по мере того, как ученики, неспособные справиться с подобной силой без поддержки, контроля и дисциплины Кхалы, становились первыми жертвами собственных экспериментов.

— Псионный шторм?

— Десятки псионных штормов, — серьезно сказала Замара. — По всему Айуру. Все они были вызваны неопытными темными тамплиерами, попытавшимися слишком быстро овладеть неподвластной силой. Разрушительные в своем размахе штормы. Штормы, источник которых Конклаву не составило больших усилий отследить. Опознав тела как принадлежащие тем темным тамплиерам, в казни которых их заверили, они осознали, что были обмануты тем, кому доверили совершить то, что, как они твердо верили, было правильным.

— Значит, все это было напрасно, — выдохнул Джейк. — Все это — непростое решение, ложь, болезненный выбор.

— Нет, — заявила Замара. — Темные тамплиеры, действительно, были обнаружены Конклавом, но даже тогда влияние Адуна восторжествовало.

Праведный гнев и беспорядочные душевные страдания, исходившие от Кортанула, были почти так же неодолимы, как псионные штормы.

— Как ты посмел не подчиниться прямому приказу? Что дает тебе, тамплиеру, право принимать такие решения? Мы — Конклав! Мы знаем, что лучше!

Адун решительно стоял на своем.

— Мое решение не тревожит меня. Что за приговор ты вынесешь теперь, Судья? Ибо ты, как и я, знаешь, что если ты открыто осудишь нас, то раскроешь ту самую тайну, которую столь непреклонно желаешь скрыть, — существование темных тамплиеров.

Джейк подавил неожиданную вспышку веселья, чтобы ее не заметил Кортанул. Адун поймал судью.

— Мы сделаем то, что не смог сделать ты, — ответил Кортанул. — Мы казним темных самостоятельно.

— Вы не сделаете этого! — Мысленный голос Адуна почти причинял боль. Джейк коснулся висков. — Ибо если хотя бы одному из них будет нанесен вред, я открыто расскажу о них. И вновь, ваша тайна будет раскрыта.

Джейк ждал, неподвижный, словно камень. Он хотел помочь Адуну, но знал, что любое вмешательство сейчас скорее навредит, чем поможет. Это был выбор Адуна. Успех или провал зависели от того, как он справится.

На мгновение Кортанул тщательно очистил свой разум.

— Будь ты проклят, Адун. Ты знаешь, что ты прав. Но темным нельзя позволить жить с теми из нас, кто следует истинному учению Кхаса. Ты видел, как опасны они могут быть.

— Это было непреднамеренно, — выпалил Джейк, более не в силах сохранять спокойствие.

Кортанул повернулся к нему.

— Что еще хуже! Ты видел, насколько они дикие и неуправляемые. Ты хочешь, чтобы они, обладая такой силой, без присмотра разгуливали по нашему миру? Можешь ли ты, находясь в здравом уме, — ты, кто поклялся защищать протоссов, — сказать, что это хорошая мысль?

Адун, пораженный в самое сердце, опустил голову.

— Что… ты предлагаешь?

— Изгнание. Мы уже собрали их в одном месте. Мы посадим их на борт одного из оставшихся кораблей зел-нага и…

— У вас есть нечто подобное?

Адун и Джейк были ошеломлены и подумали одновременно.

— Мы знаем многое, что неизвестно вам. Вот почему мы правим протоссами, а вы лишь работаете мечом тогда, когда мы говорим вам сделать это.

«Только не в этот раз, Судья», — яростно подумал Джейк. «Только не в этот раз».

* * *

— Эй, Спящая красавица, — сказала Розмари, пихнув Джейка локтем. — Мы почти на месте.

Сонно моргая, он все еще размышлял о трагедии, которую пережили протоссы, и о том, увидит ли, как уходят темные тамплиеры. Джейк сел. Итак, это было здесь.

Поначалу он ничего не заметил. А потом… о, они были здесь — кристаллы, все еще возвышающиеся к небу, сверкающие в лунном и звездном свете. Он видел их впервые, но, тем не менее, они были так хорошо ему знакомы. Эта картина представляла собой преемственность истории, и что-то внутри него расслабилось. Вопреки всему, вопреки прошедшим годам, войнам и зергам, эти камни все еще были здесь, их великолепие не поблекло, — впрочем, возможно, теперь они были глубже врыты в почву.

— Следов активности зергов нет, — сказал Варионс. Это был рискованный момент. Несмотря на то, что Замара закрыла его и Розмари мысли от обнаружения Закаленными, а Шел’на Криас, разумеется, также были способны закрыть собственные мысли, протосский корабль, приземляющийся на открытом пространстве, подвергался опасности. Если сейчас их заметят — Тал-дарим или зерги — их миссия закончится прежде, чем успеет действительно начаться.

Это, определенно, было то самое место. Джейк интуитивно почувствовал это, каждой клеткой своего тела, в тот момент, когда ступил на землю. Именно здесь столько лет назад стояли Темлаа и Савассан, не имея ни малейшего представления о том, что лежит под их ногами. Здесь они коснулись кристаллов, стараясь разгадать головоломку. Савассан разбил ожерелье, сделанное из раковин, чтобы указать на универсальное соотношение — единица к одной целой шести десятым. Джейк, разумеется, понимал, что вряд ли увидит фрагменты тех древних раковин, но какая-то часть его жаждала разыскать их. Он подавил это желание.

Неожиданная мысль словно ударила его.

— Замара… Я не протосс. Кристаллы мне не ответят.

— Ты не протосс, верно. Но твой разум был изменен. Приобрел новую форму. Я считаю, что кристаллы ответят тебе так же, как ответили бы мне. Если же нет, это не имеет значения, ты можешь указать Ладраниксу, как правильно активировать их. Но… Я знаю, ты хотел бы попробовать.

— Я… Я хочу, на самом деле, хочу.

— Тогда, — сказала Замара, намеренно повторяя слова, что были произнесены когда-то давно, произнесены между двумя разумами, — ты сделай это, мой ученик. Эта честь принадлежит тебе.

Джейк на мгновение закрыл глаза и воскресил воспоминания. Он стоял сейчас точно в том же месте, где «стоял» тогда — где стоял Темлаа. Джейк открыл глаза и протянул руку, чтобы коснуться кристалла, и на краткую долю секунды на его руку словно наложилась длинная ладонь протосса. Он осторожно положил ладонь на прохладный кристалл.

Он ощутил покалывание — не физическое, а ментальное, и в нем поднялась надежда. Кристаллы отвечали!

Двигаясь против часовой стрелки, Джейк коснулся следующего кристалла и задержал дыхание. Оба кристалла, казалось бы, мягко засветились изнутри и… да, да, появилось и оно — глубокое, едва различимое гудение, громкость и гармония которого будут нарастать по мере того, как голоса других кристаллов присоединятся к этим двум.

Розмари слегка присвистнула.

— Ты был прав, Джейк. Тот же самый звук мы слышали в храме, где была заперта Замара.

Джейк едва слышал ее. Он был восхищен тем, что делал. Единица к одной целой шести десятым. Это был секрет, код, то, что понимали древние, Замара и он, Джейкоб Джефферсон Ремси. Совершенное соотношение, присутствующее в искусстве и природе. Зел-нага знали это. Замара знала это. Словно загипнотизированный, он двинулся к следующему кристаллу, и третий чистый каменный голос добавился в мелодию. Кристаллы, кроме того, засветились ярче, и исходящий глубоко изнутри них свет теперь пульсировал.

Широко раскрыв глаза, протоссы смотрели, как пришелец с другой планеты, внутри которого находился один из наиболее почитаемых ими умов, восстанавливал сцену из их далекого прошлого.

— Это может привлечь чье-либо внимание?

Джейк поморщился. Глубокое умиротворение, которое он испытывал в этот момент, было прервано практическим замечанием Розмари. Он подавил негодование — это был хороший вопрос.

Ладраникс слегка вздрогнул и, продолжая смотреть, заговорил в их разумах.

— Несмотря на то, что это прекрасно и исполнено силы, моя задача — охранять вашу безопасность. Угрозы нет.

Джейк скользнул обратно в открывшееся ему пространство, словно в глубокий чистый водоем. Он двигался по расширяющейся спирали, касался каждого камня, и чувствовал, как они оживают, теплеют и пробуждаются под его руками. Теперь их песня была звучной и восторженной, и Джейк не хотел, чтобы она заканчивалась. Но она должна была — в конце концов, все заканчивается, даже то, что столь прекрасно и находится вне времени, как кайдаринские кристаллы. Так что он неохотно коснулся последнего кристалла и отступил назад.

Гудение нарастало. Кристаллы загорались ярче. Линия белой энергии обрисовала контур вокруг созданной кристаллами спирали, заключая ее в прямоугольник с соотношением сторон единица к одной целой шести десятым: «золотое сечение». Ярко очерченный таким образом прямоугольник земли начал подниматься, и с нижней части его дождем осыпалась земля. Его углы были столь точными, что, казалось, были отрезаны лазером. Розмари позади Джейка слегка вздохнула, и он почувствовал, как его окатила теплая звенящая волна изумления и благоговения протоссов.

Отверстие, открывшееся под парящим прямоугольником земли, не было искусственной раной на поверхности планеты. Здесь начинались ступени, ведущие в самое сердце чудес. Все выглядело новым, только что построенным, точно таким же, каким увидел это Темлаа так давно. Возможно, так же все это выглядело и тогда, когда только было создано. Стены были естественными, сделанными из земли и камня, но по ним проходили полосы металла, которые, совершенно очевидно, было плавно вплетены в структуру и не возникли здесь естественным способом. Кроме того, стены были усыпаны сияющими кристаллами, обеспечивающими освещение тому, кто мог бы спускаться по ступеням.

Джейк почувствовал смятение Алзадара. Затем протосс жалобно сказал:

— Нет ли… Не ли другого пути? Это запрещено…

Розмари повернулась к нему.

— Единственная причина, по которой это место было для тебя запретным, — решение Улрезажа, — сказала Розмари. — А ты совершенно точно знаешь, что Улрезаж сделал тебя зависимым от по-настоящему мерзкого наркотика, ты уже наполовину поверил, что он лгал тебе, а если он действительно является тем, кем мы считаем, то он — омерзительное существо, предавшее практически все, во что, по твоим словам, ты веришь. Ты тамплиер — по крайней мере, когда-то был им. Так что идем.

Джейк поморщился, но Розмари лишь сказала правду, и это замечание заставило Алзадара замолчать. Сила влияния Улрезажа на Закаленных была велика, Джейк знал это, иначе, прежде всего, протоссы никогда не последовали бы за ним. Но эта сила была чем-то большим, чем привязанность к наркотику. Улрезаж сыграл на самых потаенных страхах протоссов: их древних сомнениях в том, что они недостаточно хороши, древнем страхе оказаться брошенными. Джейк знал, как силен был этот страх, поскольку он побывал одним из них. Он видел, как уходят зел-нага, он видел, что их уход сделал с протоссами.

Он поделился своими мыслями.

— Это древняя рана, — тихо сказал Джейк. — Благодаря Замаре я видел, как это случилось. Кхас указал путь — путь единства и доверия. Это достойно почтения, Алзадар. Доверяй нам — я знаю, ты можешь — и не позволь этому… этому чудовищу вселить в тебя сомнения. Протоссы Айура и темные тамплиеры питают одинаковое отвращение к тому, чем он является и что он совершил. Он нуждается в вас, в вашей помощи. Откажи ему в этом, и ты уже сможешь ослабить его.

Алзадар повернулся к нему. Джейк почувствовал, как его исследует очень проницательный и очень сильный разум. Он не предпринял попытки закрыть от него свои мысли.

— Так говорит Джейкоб, не Замара, — сказал он. — Откуда ты знаешь, что именно нужно сказать, терран?

Джейк печально улыбнулся.

— Потому что… Может быть, я знаю вас лучше, чем вы сами. И, возможно, именно за это знание я погибну.

Появилось ощущение легкого содрогания, а затем Алзадар кивнул.

— Я… пойду, — сказал он.

Джейк никогда не думал слишком много ни о самой возможности смерти, ни о том, как это может случиться. Когда он размышлял об этом — а подобные сокровенные разговоры возникали глубокой ночью, в кругу близких товарищей, и, возможно, даже бывали приправлены слишком большим количеством алкоголя — он всегда говорил, что не хотел бы знать. Если бы он узнал, что смерть приближается, думал он, то так сильно сосредоточился бы на мыслях о ней, что это полностью поглотило бы его.

Сейчас же мысли о смерти, определенно, вышли на первый план, но вместо того, чтобы отрезать его от жизни, открывшееся знание обострило его чувства. Когда Замара впервые поделилась с ним новостями несколько часов назад, он чувствовал себя опустошенным. Но сейчас он как будто обрел сверхчувствительность ко всему. Каждый кусок пищи обладал лучшим вкусом. Солнечный или лунный свет на его коже становился источником чудес. Автоматическая работа его легких, его сердца, всего его тела казалась потрясающей. А теперь, когда он, наконец, спускался в то место, куда столько лет назад направлялись Темлаа и Савассан, он был исполнен чувства восторга и благоговейного трепета.

— Замара?

— Да, Джейкоб?

— Что бы ни случилось… То есть, я хочу жить, конечно, каждый хочет, но… Я рад. Я рад, что ты выбрала меня. Я рад, что смог получить этот опыт. Лучше жить полной жизнью, чем жить долго.

Хлынувшие на него эмоции были подобны теплому дождю. А за ним последовала холодная решимость.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы, не подвергая риску мою задачу, сохранить тебе жизнь, Джейкоб Джефферсон Ремси. В этом я клянусь.

Розмари взглянула на Джейка, увидела ласковую, почти детскую, улыбку на его лице и покачала головой, мягко улыбаясь в ответ.