Внутри тела Джейка Ремси, не подчиняющегося ему, сущность, которая являлась им самим, в ужасе повернулась к Замаре. Ты — одна из последних? Почему ты не сказала мне?

— Какой цели послужило бы это знание, помимо ещё более глубокой твоей тревоги?

— Замара, ты должна прекратить умалчивать о чем-то. Ты в моём теле. Большую часть времени ты правишь бал. Я заслужил право знать.

— Ну что же… Теперь ты знаешь.

— Я не знаю, в чем суть плана Улрезажа, — продолжила Замара, словно они лишь коротали время в праздной болтовне, словно только что она вовсе не сбросила всем им на головы своеобразную ядерную бомбу. — Но ему требуются помощники. Должны требоваться, иначе он не нуждался бы в Закаленных. Он создал этот наркотик, чтобы привязать и поработить их. И еще кое-что я узнала из подсознания Розмари: эта «Солнечная капля» не позволяет им коснуться сердец друг друга так, как это происходит в Кхале. Возможно, он действует даже на еще более глубоком уровне, не позволяя им даже осознать это. Они стали более разъяренными, более примитивными, а значит, могли измениться и во многом другом.

Розмари кивнула.

— Да — все они выглядели… менее благоразумными, пожалуй. Готовыми вот-вот сорваться — за исключением Алзадара. У меня практически нет опыта в телепатии, но я заметила, что не получала никаких эмоциональных сигналов от них. Как будто… слова, которые произносятся пустым голосом, если вы понимаете, о чем я.

Ладраникс кивнул.

— Это был дар Кхаса и Кхалы. Касание не только разумов, но и душ, сердец. Именно от этой близости отвернулись темные тамплиеры.

— Для Закаленных находиться вне Кхалы должно быть непривычно. Они должны чувствовать себя одинокими, полными страха и стыдиться того, что не могут связаться друг с другом. И потому их преданность Благодетелю — Улрезажу — и зависимость от него должны были возрасти, — продолжила Замара. Джейк знал, что в основном все это говорилось ради Розмари — протоссам не нужно было проговаривать все подобным образом.

— Спасибо, что включила и ее, Замара.

— Она многое перенесла. Она заслужила доверие. Отдать нас в руки врагов было бы проще, но Розмари предпочла не делать этого.

Джейк вновь посмотрел на женщину, завернутую в одеяло. Ее плечи были обнажены, а лицо выражало безмерную усталость. Он был совершенно уверен, что влюбился в нее.

— И я тоже совершенно убеждена в этом. Но сейчас не время для романтики.

Джейк порадовался тому, что в этот момент его телом управляла Замара.

— Я считаю, что большинство — может быть, и все — из Закаленных не понимают, что порабощены. Они не осознают, какому монстру служат. Мы должны просветить их. И, что бы ни случилось, нельзя позволить Улрезажу обрести надо мной контроль. Он либо убьет меня, либо использует. И то, и другое — неприемлемо.

— Так как мы сделаем это? — спросила Розмари. — Их численность превосходит нашу, а у руля стоит большой старый темный архонт.

Замара задумалась.

— Джейк и Розмари были за пределами телепатической досягаемости Алзадара, — сказала она. — Что означает — он не знает, что Розмари передумала насчет объединения с Закаленными. Думаю, тебе стоит снова с ним встретиться, Розмари, но на этот раз все мы будем поджидать его.

Девушка медленно улыбнулась.

— Ловушка. Мне это нравится. Кстати, я хочу лично снести ему голову.

— Нет-нет, мы не станем его убивать!

Джейк оттолкнул Замару внутри своего тела, вновь полностью подчиняя его. Замара отдала контроль с легкой тенью забавы.

— Мы захватим его и узнаем, как много он знает о личности Благодетеля. Розмари, это протоссы. Они не злые. Их лишь обманули и сделали зависимыми от ужасного наркотика. Ты знаешь, что он сделал с тобой. Если он сделал с ними что-то, вполовину худшее, они чувствуют себя ужасно. Может быть… Может быть, даже хуже того, если он действительно отрезал их от Кхалы, как считает Замара. Они должны узнать, что за существо обманом заставило их служить себе. Я полагаю, что как только они узнают, они испытают такой же страх, как и мы.

— Джейк, мы пришли сюда не спасать протоссов. Мы пришли, чтобы найти в подземных залах то, что нужно Замаре, и как можно быстрее убраться отсюда.

Джейк почувствовал, что она говорит неохотно, и это воодушевило его.

— И эта цель будет достигнута, — сказал Ладраникс, решив, в типично протосской манере, отреагировать на ее беспокойство, а не несколько бессердечное замечание о его народе. — Если они станут союзниками, то не остановят нас от проникновения в подземелье. И все вместе мы попытаемся избежать встречи с зергами и покинуть Айур.

Его мысленный голос был окрашен печалью. Джейк понял, что даже сейчас, когда его родной мир был наводнен чудовищами, а собственный народ обезумел, Ладраниксу — а, в действительно, и всем остальным Шел’на Криас — было больно при мысли о том, что они, наконец-то, навсегда оставят Айур.

— Вы правы, — сказала Розмари. — Но не ждите, что я не захочу дать Алзадару хорошего пинка после того, что он сделал со мной.

Ладраникс прикрыл глаза и откинул голову в знак веселья.

— Нет, Розмари Дал, никто не ожидает, что ты не захочешь поступить так. Но мы ожидаем, что ты воздержишься от этого — во имя большего добра.

— Да-да, — сказала она, и уголки ее губ изогнулись в улыбке. — Чем бы ни закончилось то, что мы собираемся предпринять, давайте уже приступим.

Съежившись и дрожа, Розмари поспешила к месту встречи. Было полнолуние, и она знала, что Алзадар прекрасно разглядит ее. Ей придется убедить его, что она все еще находится под воздействием наркотика. Ее разум был закрыт, и он станет задавать вопросы, но это лучше, чем немедленно дать ему понять, что они спланировали. По крайней мере, это позволит им выиграть некоторое время.

Две секунды спустя ее разум пронзил вопрос:

— Почему ты скрываешь от меня свои мысли?

Розмари не могла ответить, не могла даже произнести ни слова, потому что, несмотря на то, что как она знала, протоссы обладают слухом, они не понимают терранов. Они могут общаться только при помощи мыслей, а для Алзадара ее мысли были запечатаны. Вместо этого она яростно закивала головой, показывая, что очень, очень плохо себя чувствует, отчаянно нуждается в наркотике, который он предлагал, и все еще является его союзником.

Алзадара погубила собственная высокомерность. Он был так непоколебимо уверен, что Розмари находится в его власти, благодаря «Солнечной капле», что на несколько секунд, слишком долгих секунд, он засомневался, озадачившись. Им этого хватило.

Теперь она ясно видела Алзадара; его глаза пылали в тени деревьев. Мгновение позже она увидела, как Те, Кто Все Выдержат появились из джунглей и обрушились на него.

Розмари отбросила все притворство и вытащила пистолет. Она страстно желала разрядить всю обойму прямо в грудь Алзадару, но удержалась от этого, бросаясь в битву, — и сила ее уверенности в этом была не меньше силы предыдущих колебаний.

Черт возьми, во время сражения протоссы были прекрасны. Она была немного знакома с боевыми искусствами — достаточно для того, чтобы высвободиться, если кто-то сумеет схватить ее, что случалось довольно редко. Но она много лет наблюдала тренировки Итана. Она знала, что тот гордится своей грацией, точностью и силой, и отчаянно жалела, что бывший любовник не видит этой демонстрации боя протоссов. Это могло бы научить его некоторой скромности.

Они сражались — тамплиер против тамплиера: Ладраникс в измятой, поврежденной броне, все еще цепляющийся за наследие прошлого, — и Алзадар в длинных изорванных одеждах. Розмари уже видела Ладраникса в бою и полагала, что это будет неравная схватка — но то был его друг, равный ему в умениях. У Алзадара не было брони, но он, похоже, в ней и не нуждался. Каждая атака, каждый выпад Ладраникса Алзадар парировал собственными пси-клинками — или же уклонялся так быстро, что в глазах Розмари его движения казались размытыми. Кроме того, Ладраниксу мешало то, что он не хотел поранить или убить своего старого друга — Алзадар же был лишен подобных терзаний.

Мерцающие клинки псионной энергии пульсировали светом и двигались так быстро, что казались не лезвиями, а лентами чистого света. Алзадар отступил и прыгнул, клинки сверкнули в опасной близости от незащищенного лица Ладраникса, но другой тамплиер в ту же секунду подставил закованные в броню руки. Он прыгнул к бывшему другу, перевернувшись в воздухе, мягко приземлился за спиной Алзадара и ударил того длинными сильными ногами. Обернувшись, чтобы встретить противника лицом к лицу, Алзадар открылся. Удар достиг цели, и Тал-дарим пошатнулся, наткнувшись на неожиданный стремительный рывок необученных кхалаи, которые не обладали боевыми навыками и не знали, как лучше себя обезопасить, а потому просто навалились на тамплиера и прижали того к земле. Ладраникс тут же появился рядом, приставив к горлу своего друга пси-клинок — но Розмари знала: он не будет его использовать.

В ту же секунду Джейк оказался рядом. Он опустился на колени рядом с отчаянно сопротивляющимся Закаленным. Розмари остановилась, наблюдая и держа пистолет наготове; чуть позже в ее голове прозвучали мысли Замары.

— Мы можем помочь тебе, — сказала Замара.

— Помочь?

У Розмари сложилось впечатление, что, если бы у протоссов были рты, то Алзадар сейчас плюнул бы в нее. — Считай, что ты уже мертва, Хранитель. Скоро ты уже никому не сможешь помочь.

— Прислушайся к себе, — посоветовала Замара. — Ты тамплиер — ты поклялся защищать и оберегать других протоссов. И все же ты упорствуешь в желании убить Хранителя. Это противоречит всему, чем ты являешься.

— Я — один из Закаленных!

Алзадар сделал неожиданный рывок и почти — но лишь почти — высвободился из-под стальной хватки Ладраникса.

— Его рабская зависимость от наркотика сильна, — сказала Замара. — Это… займет некоторое время.

Так и случилось.

Тогда как первичное выведение наркотика из организма Алзадара завершили быстро — Джейк вспомнил, как легко Замара очистила его организм от алкоголя, когда они обедали с Итаном и Розмари, настоящая детоксикация продолжалась долгие часы. После того как они удалили наркотик, который доставлял ему такое удовольствие, Алзадара била дрожь, а его кожа покрывалась красными пятнами и принимала нездоровый оттенок. И удивительное долгое время, учитывая физическую и психологическую боль, которая раздирала его тело, он отказывался соединиться с ними. Шел’на Криас продолжали касаться его, протянутые тонкие мысленные нити сочувствия, понимания и принятия ласково обвивали разъяренный параноидальный разум Алзадара. Освободив свой организм от «Солнечной капли», Алзадар вновь оказался способен шагнуть в Кхалу. Поначалу он отказывался, заявляя, что это ловушка. Замара испытывала глубокую боль от недоверия, но когда, в конечном итоге, Алзадар с сомнением вошел в Кхалу — где, как известно, не могло быть ни лжи, ни обмана — он понял.

— Это «Солнечная капля» удерживала тебя вдали от нас, мой старый друг, — сказал Ладраникс в этом месте глубокого единения. — В этом нет твоей вины. Это не наказание. Кхала была — и всегда будет — правом, данным нам от рождения.

— Я… Я думал, что я один… Что что-то случилось. Что со мной… что-то было не так.

Джейк ощущал его страх и одиночество, чувствовал, как они тают, словно лед под теплыми благословляющими лучами солнца. Его сердце сжалось.

— Тебя, действительно, обманули и предали. Но не мы. Мы приветствуем твое возвращение, брат. Вместе мы сможет победить эту дрянь, этого убийцу, который так исказил и осквернил Закаленных своей ложью. Ты знаешь, почему он сделал это?

Джейк почувствовал, как доверие Алзадара дрогнуло.

— Я знаю, что вы не обманываете меня, говоря о том, во что верите, — сказал Алзадар. — Но вы можете ошибаться. Зава’тор, Благодетель, может быть вовсе не тем отвратительным существом, о котором вы говорите. Он заботился о Закаленных, он хранил нашу безопасность. Он дал нам надежду, он вновь заставил нас гордиться тем, кто мы есть. Вы не можете спорить с этим.

— Нет, — согласилась Замара. Джейк почувствовал беспокойство, которое испытали все выжившие на Айуре протоссы, когда поняли, что их оставили здесь, тогда как товарищи сбежали на безопасный Шакурас. Он понимал, как легко оно превратилось в чувство обиды, а затем в холодную и непримиримую ненависть. Он почувствовал, как вновь загорелся огонек надежды, когда Алзадар поделился с ними воспоминаниями о появлении Зава’тора. Неожиданно они вновь обрели достоинство, цель и ценность.

— Но я, основываясь на всем, что мне известно, — а, как ты знаешь, океан доступной мне информации безбрежен — совершенно убеждена: он обманывал вас. Он обеспечил вам безопасность, но лишь ради собственной выгоды. А что касается того, что он заставил вас гордиться собой… Ты — тамплиер. И более того, ты — протосс. И эта гордость принадлежит тебе по праву рождения — так же, как и причастность к Кхале.

Джейк подумал о Розмари. Общее ли это чувство для всех разумных существ, эта жажда быть значимым, ценимым? Иметь путь в жизни и цель, к которой нужно стремиться? Ей это было нужно, и когда она получила необходимое, то отвернулась от предательства. Как, теперь, и Алзадар.

— Он оберегал нас от зергов, — сказал Алзадар, повторяясь. Его мысли окрасила тень сомнения. — Он сильнее, чем они. Он учил нас, как ловить их и приносить ему. «Солнечная капля»… Доставляла такое огромное удовольствие. И когда он просил, чтобы один из нас, сейчас и тогда, отправился вместе с ним в безопасность, это всегда было так радостно, несмотря на то, что остальные печалились от того, что не были избраны. Некоторых он называли Дланями Благодетеля — Зава’каи — и забирал их, чтобы дать особые задания. И мы завидовали им.

— Расскажи нам, как вы последовали за ним, — сказала Замара, пробуя другой подход.

— Зава’тор сначала говорил только с Феланисом. Он рассказал ему о месте в глубине планеты, где он и те, кто последовал за ним, живут в безопасности от зергов, — сказал Алзадар. — Затем… Он поговорил со мной. Такое мощное ментальное присутствие.

— Но ты никогда не видел его?

— Нет. Меня коснулись лишь его разум и воля.

— Ты сказал, что у него есть для вас задачи — что это такое?

Алзадар слегка дернулся. Розмари, которая, чавкая фруктом саммуро, наблюдала за процессом извне ментальной связи, слегка нахмурилась.

— Осторожно, — предупредила она. — Что бы вы там не говорили, это начинает его пугать.

— О большинстве задач мы не знаем, — сказал Алзадар. — Это хранится в глубокой тайне и открывается только тем, кого он избирает, чтобы стать Зава’каи.

— Он живет в подземных залах? — давила на него Замара.

— Вряд ли. Замара, он был добр к нам. Я не желаю верить, что мы служили такому существу, какое ты описываешь!

Замара в теле Джейка кивнула.

— Я легко могу поверить в это. Вы не стали злом, Алзадар. Вы лишь были разъярены и испуганы — как и Шел’на Криас. Как и любое разумное существо на вашем месте. И когда вы увидели надежду, вы последовали за ней.

— Ты должен пойти с нами, — неожиданно сказал Джейк, отодвигая Замару в сторону, как он уже делал несколько раз прежде. — Пойти с нами, чтобы найти кристалл. Чтобы увидеть самому, что находится в подземных залах. Протоссы — действительно единый народ. Они хотят, чтобы ты был с ними.

Он первым подумал об этом, первый ощутил это, и почувствовал удивление и одобрение остальных, согласившихся с ним. Кроме того, он почувствовал и тень стыда, что всего лишь терран предложил такое подтверждение прощения и принятия. И в первый раз тогда он, Джейкоб Джефферсон Ремси, почувствовал, что его в этом сокровенном месте приняли так же тепло, как и Замару.

— Да, — сказал Ладраникс.

— Да, идем, мой брат… Мы разделим это с тобой… — послышались мысленные голоса других.

— Это… запретная территория, — сказал Алзадар. — Под страхом смерти Зава’тор запретил нам входить туда.

— И тебе не стало любопытно, почему так называемый «благодетель» позволил себе подобное заявление? Ты не хочешь узнать, почему он забирал некоторых из вас, и они никогда не возвращались? Или чем Зава’тор занимается? И почему он потребовал, чтобы вы убили Хранителя — гордость расы протоссов, одно из самых драгоценных наших сокровищ? — продолжил Ладраникс.

И, разумеется, Алзадару было любопытно — он был протоссом, он принадлежал к той расе, которая породила Темлаа, Кхаса, Ветрааса и Адуна. Он засомневался, и Джейк почувствовал его нерешительность. А затем, наконец-то, сказал:

— Да. Я хотел бы узнать, были ли мы преданы или же о нас заботились. И если я смогу убедиться в первом, то… я не лишен влияния среди Закалённых. Я присоединюсь к вам, и помогу убедить остальных пойти за мной. Когда-то я был тамплиером, которого с детства учили защищать свой народ. Я молюсь, чтобы у меня появился шанс сделать это еще раз.

Он повернулся к Джейку и медленно наклонил голову.

Переданная Замарой мысль предназначалась исключительно Джейку, и мысль эта была окрашена гордостью и странной тоской.

— Хорошая работа, Джейк. Хорошая работа.

* * *

Джейк в официальных одеждах стоял рядом с Адуном, и они говорили с Кортанулом.

— Все выполнено, — сказал Адун, — и на моем сердце лежит груз от содеянного.

— Ты — тамплиер, защищающий протоссов от врага. На твоем сердце не должно быть груза — оно должно пылать праведным гневом. Мне показали записи, которые вы передали. Юная женщина Рашжагал была самой настоящей угрозой. Гордыня ее предсмертных мыслей во многих из нас вызвала ярость.

— Сдержите свой гнев — она мертва и более не сможет навредить протоссам. Мы продолжаем очищение, как ты и просил. Мы передадим документацию о каждом из них после того, как все будут казнены, — сказал Джейк. Ему не нравилось, как выглядел Адун — казалось, Вершитель вот-вот потеряет самообладание.

Кортанул слегка смягчился.

— Я знаю, что это тяжело, — мягко сказал он. — Я знаю, что это кажется неправильным. Но все это — ради того, чтобы сохранить Кхалу: наш способ жизни, все, что делает нас протоссами. Адун, ты должен верить в нашу мудрость. Ты действительно поступаешь правильно. Держи меня в курсе.

Экран потемнел, и Адун опустил голову и закрыл глаза.

— Тебе не стоило быть столь пламенной на смертном одре, Рашжагал, — сухо сказал Джейк.

Рашжагал, в длинных одеждах, с руками, свободными от кристальных оков, мягкой походкой вышла из ниши, где она, оставаясь незамеченной, слушала весь разговор.

— Я прошу извинить меня, — сказала она, запрокинув голову и подняв плечи в улыбке. — Но я не смогла удержаться. Кроме того, это отвлекло их. Они были настолько разгневаны, что не заметили, что раны, которые ты нанес мне, ненастоящиеи.

— И все же, это рискованно, — упрекнул ее Адун. — А мы не можем позволить себе рисковать. Остальные готовы?

Рашжагал посерьезнела.

— Мы готовы, — тихо сказала она. — И среди нас нет ни одного, кто не произносил бы твое имя с гордостью, благодарностью и… что же, по правде говоря, — и с недоверием.

Джейк разделял это недоверие. За последние несколько дней тамплиеры скрытно побывали в самых разных уголках Айура. Они искали места, куда можно безопасно переправить этих «темных тамплиеров», чтобы они жили в мире до тех пор, пока Конклав не придет к образу мышления, который позволит обсудить их реинтеграцию. У тамплиеров были доверенные лица среди кхалаи, доверенные настолько, что могли взять на себя риск подобной важности. Даже Адун не знал, где окажутся темные тамплиеры, когда все закончится. Никто не знал всей картины целиком. Таким образом, оставалась надежда, что ничего не сможет выяснить и Конклав.

— «Подпольная железная дорога», — сказал Джейк. — Как когда-то на Земле, до того как в одной из наиболее крупных стран было запрещено рабство. Что-то, противоречащее законам, но все же являющееся правильным. Должен признать, однако, что я никогда не ожидал бы, что Адун придет к подобному решению.

— Я узнала от людей одну поговорку, — ответила Замара. — «Отчаянные времена требуют отчаянных мер». Перед Адуном встал ужасный выбор. Убить собственных братьев или солгать и спрятать их, чтобы защитить. Этот выбор тяжело дался, но принятое решение вернуло ему покой.

— Я знаю, — мягко сказал Джейк. — Я чувствовал это.

Рашжагал повернулась к Джейку. Ее глаза сияли весельем, которое он не мог ощутить, но которое выдавал язык ее тела.

— Ты не одобряешь такой план действий, Ветраас, — бесстрашно сказала она.

— Я одобряю действия Адуна. И, раз речь идет о том, чтобы забрать ваши жизни, я предпочту сдержать удар. Да, я — тамплиер, но когда речь идет о моем народе, я считаю, что диалог и взаимопонимание в любом случае лучше, чем кровопролитие, юная Рашжагал.

Адун пребывал в глубокой задумчивости.

— Ваша конечная цель останется мне неизвестна, — сказал он Рашжагал через некоторое время. — Впрочем, у меня будет способ связаться с вами. Ты понимаешь, почему должно быть именно так?

— Конечно. Если Конклав прочтет твои мысли, ты выдашь всего лишь часть мозаики.

Он кивнул.

— Но, когда вы окажетесь на первом… пункте, я полагаю, что… приду к вам, чтобы обучить.

Оба они, и Рашжагал, и Джейк, уставились на Вершителя.

— Что? — совладал с собой Джейк.

— Мы сможем принять любые меры предосторожности, какие захотим, — сказал Адун, — но все еще остается вероятность того, что их обнаружат. Я не могу допустить, чтобы случилось подобное. Им… Беглецам потребуется умение скрываться. Прятаться…

Эти слова были пропитаны отвращением. Тамплиеры были благородны. Они сражались умело, гордо и открыто. Фальсификация смертей, сама по себе, уже была чем-то достаточно скверным. Решение спрятать темных тамплиеров с трудом можно было обосновать. Но научить их ментальным дисциплинам, чтобы они могли лучше скрываться…

— Такие умения они смогут использовать, как оружие, — заметил Джейк, и его мысли были предназначены лишь Адуну. — Они могут стать огромной угрозой!

— Ветраас, мой старый друг, — ответил Адун, включая в свои мысли и Ветрааса, и Рашжагал, — если бы хоть на мгновение я поверил, что они могут представлять собой угрозу, бездыханное тело Рашжагал уже покоилось бы здесь на полу. Если мы собираемся помочь им, мы должны доверять.

Глаза Рашжагал расширились от изумления. А затем, к удивлению Джейка, она подошла к высокому, сильному Вершителю и изящно опустилась на одно колено. Она коснулась пол его одежд и прижала их к своему лбу.

— Такое сострадание я никогда и ни за что не забуду. Я буду прилежным учеником. И я сделаю все так, как ты попросишь, благородный Вершитель, и я уверена, так же поступит любой из нас. Мы будем использовать наши знания лишь, чтобы защитить себя. Чтобы слиться с тенями и стать невидимыми. А когда придет время, мы с радостью воссоединимся со своими братьями, ибо никогда не стремились противопоставить себя им.

***

Джейк очнулся от видений об Адуне и понял, что дрожит, покрывшись потом. Разумеется, причиной этому была жара и стресс после всей этой истории с Алзадаром и Розмари. Но и видения сами по себе были глубоко волнующими. Он и представить не мог, что Адун разработал столь безукоризненный план, чтобы решить проблему с темными тамплиерами. Но он весь горел, и потому не мог вобрать в себя все, не мог продолжать думать об этом. Джейк сел и потянулся за мехом с водой, стараясь не побеспокоить Розмари, которая крепко спала рядом с ним.

Голову пронзило болью, и на мгновение он подумал, что его сейчас вырвет. Он почувствовал, как внутри его мыслей встревоженно шевельнулась Замара. Все тело горело; его била дрожь, и Джейк едва не терял сознание от боли. Человек мысленно припер к стенке протосса, с которым делил одно тело, и потребовал ответа: «Мне уже достаточно этого, Замара. Что, черт возьми, происходит?»

Она ответила далеко не сразу. Он сдавил свою голову: если бы он решил ее отрубить, то, пожалуй, испытал бы меньшую боль.

— О, Джейкоб, — коснулась Замара его мыслей с бесконечной нежностью, так, как мать касалась бы любимого ребенка. Страх охватил его. — Мне жаль, мне так жаль. Я надеялась… Но я ошибалась.

— Скажи мне.

И вновь — страшное, пугающее сомнение, сменившееся невероятным сочувствием и привязанностью.

— Я сделала все, что могла, изменив твой мозг таким образом, чтобы он справился с воспоминаниями, которыми обладает Хранитель. Я делала лишь самое необходимое, наименее инвазивным способом. Я думала, что существует способ сделать так, чтобы обе наши сущности гармонично сосуществовали бы в твоем теле. Хранители не знают, как делать подобное. Ни один из протоссов… никогда не делал ничего подобного. Я помогала себе энергиями храма, и я думала, что мне удалось.

Джейк ждал, напрягшись всем телом, не решаясь даже вздохнуть и молясь, чтобы она собиралась сказать не то, что, как он уже знал, она должна была. Розмари рядом с ним шевельнулась, потянулась и села, сонно протерев глаза, и смотрела на него с любопытством.

— Но… Я ошибалась. Твой мозг способен нести эту ношу лишь до некоторой поры. Если каким-то образом моя сущность не будет удалена, а напряжение не исчезнет, то…

— Я умру, — закончил Джейк.