В своем восхищении… Керриган чувствовала себя почти человеком.

Превращение завершилось. Кокон светился, пульсировал, а фигура внутри него двигалась все энергичнее и энергичнее. Она не была уверена, какие именно изменения увидит у своего создания. Он проходил через тот же процесс, что и она сама, создавался заново, и она знала, что перерождение Итана не будет идентичным ее собственному. Но детали станут для нее очаровательным сюрпризом, как для любой матери, и, пока она ждала и наблюдала, ее крылья складывались и разворачивались в напряженном предвкушении.

Инстинкт торопил ее помочь рождению, но Керриган не хотела забирать у Итана момент его триумфа. Пусть он сам пробьет себе дорогу наружу из кокона, как и она когда-то. Пусть он сам станет инструментом собственного рождения. Пусть этим первым действием заявит, кто… кем хочет его видеть она.

Внутри кокона Итан изо всех сил боролся. Если он не выберется на свободу в ближайшее время, не прорвет, прорежет, пробьет дорогу в свою новую жизнь, он не сможет выжить в жидкостях, которые заполняли кокон. Он умрет, не родившись, а ее эксперимент провалится. Керриган была удовлетворена пониманием этого, и подобная мысль не заставила бы ее приступить к действиям. Королева Клинков не хотела, чтобы на ее стороне находился тот, кто не смог самостоятельно найти дорогу к этой новой инкарнации.

Она смотрела, и ее глаза сияли. Под эластичной поверхностью кокона проявлялись и исчезали бугры по мере того, как Итан пытался пробить ее то кулаком, то коленом. Еще две конечности полностью растянули пленочный кокон. Ее сердце затрепетало при этом зрелище. Значит, как и у нее, у него будет что-то новое. Это хорошо.

Острый шип пронзил кокон и заблестел в тусклом свете. Он был похож на лезвие, но не такое, какими обладала она — ее пальцы были украшены острыми, как бритва, клинками. Этот же напоминал серп, крюк — мужественное противопоставление ее более женственным клинкам. На чересчур широких губах Керриган появилась улыбка.

Смертельно острый шип прорезал кокон сверху вниз практически по всей длине. За края с нечеловеческой силой схватились руки — темно-зеленые и мощные, но лишенные когтей, украшавших ее собственные. Две другие конечности — не совсем руки, скорее напоминающие серповидные косы гидралисков — протянулись словно в молитве. Итак, у него нет крыльев, но есть эти дополнительные конечности — острые, смертоносные и готовые убивать ради нее. Вперед выдвинулась голова, гладкая и скользкая, как у дельфина. Итан запрокинул голову и открыл рот. На мгновение она подумала, что он собирается криком оповестить Вселенную о своем рождении, но вместо того он закашлялся, выплевывая липкую светящуюся зеленую жидкость.

А затем он сделал вдох и закричал. Керриган улыбнулась. Все в нем доставляло ей удовольствие — от цвета кожи, скорее коричнево-зеленого, чем серо-зеленого, как у нее, до формы его тела, складной и гармоничной; до конечностей, которые не соперничали с ее изящными костяными крыльями, но дополняли их. Прекрасен… Он был прекрасен. Она сделала хороший выбор и мастерски поработала с его генетикой. Он открыл глаза мерцающего зеленого оттенка и оглядел свое новое тело. Она наблюдала, улыбаясь все шире и шире, как ее дитя-консорт знакомится сам с собой. Он провел пальцами по гладкой плотной коже, повернул голову, чтобы изучить новые конечности, выросшие у него по бокам, и вышел из кокона. По полу разлилась жидкость, когда-то питательная, но теперь ненужная. Он поднял голову на нее и теперь выглядел выше — чуть выше, чем она сама. Но лишь чуть-чуть. Похоже, он испугался, увидев ее, и нахмурился.

— Ты… Ты одна из тех, кто сделал это?

Это было утверждение, а не вопрос. Содержание фразы не удивило ее, а вот его голос оказался поразительным. Трансформация совершенно не затронула голосовые связки Итана Стьюарта. Его голос был совершенно и полностью человеческим, несмотря на то, что человеком он, очевидно, уже не являлся, и она наслаждалась его мягкой глубиной.

— Да, — сказала она своим реверберирующим сильным голосом, измененным ее собственной трансформацией. — Я Керриган, Королева Клинков. Я создала тебя, чтобы ты служил мне и был моим соратником.

Керриган на мгновение коснулась его разума, позволяя ощутить лишь крошечную толику ее ментальной силы. Она не удивилась, обнаружив, что его мозг был далеко не слегка искажен безумием. Так действуют пси-экраны.

Она уже касалась раньше разумов безумцев. Когда была человеком, когда была слабой, такие контакты вызывали у нее отвращение. Травмировали ее. Теперь же, в этом теле, она находила подобное увлекательным. Частично мозг Итана был непоправимо разрушен, но оставалось достаточно, чтобы она могла управлять им и контролировать его. Керриган бы избавилась от него без колебаний, если бы оказалось, что он бесполезен, и это она также дала ему понять.

Он задумчиво смотрел на нее, и его двойные серповидные руки сжимались и разжимались. На мгновение она ощутила намек на возможное сопротивление.

Керриган дала ему понять, как именно избавилась бы от него.

Гнев сменился весельем, а затем уважением.

Она медленно подошла к нему, припоминая, как использовать все преимущества собственного тела, и он окинул ее взглядом. Она знала, что Итан счел ее прекрасной. Керриган остановилась рядом с ним, на расстоянии единственного вдоха, и протянула руку, чтобы коснуться его лица когтем указательного пальца.

— Ты желал превосходства, — прошептала она. — Ты желал власти. Твое тело гораздо более совершенно, чем тело любого человеческого мужчины, и если ты будешь служить мне хорошо и преданно, я наделю тебя такой силой, которая не снилась тебе даже в самых безумных сновидениях.

— Я должен предупредить тебя, что мои сновидения, — сказал он этим глубоким бархатистым голосом, — могут действительно оказаться довольно безумными.

Керриган улыбнулась.

— Я исследовала твой разум. Я знаю. Может быть, мне стоит выразиться иначе. Ты будешь служить мне — или умрешь.

Она почувствовала лишь мимолетную вспышку страха. Теперь, когда он понимал ее, он доверял.

— Я буду служить тебе всей своей жизнью. Что мне необходимо сделать первым, моя королева?

Керриган довольно улыбнулась.

— Расскажи мне все, что знаешь о профессоре Джейкобе Ремси.

* * *

Что-то пошло не так.

Джейк подозревал это, но позволил Замаре и ее… скажем, логике успокоить себя. Но теперь прошло уже два дня, как они должны были встретиться с Розмари, и он обезумел от тревоги.

— Я не должен был позволять ей спускаться туда одной, — в который уже раз повторил он. Они возвращались к похожему на провал входу в подземелья, где видели ее в последний раз. Тогда Розмари, усмехаясь, уверенной походкой ушла во тьму. Он боялся, что никогда больше не увидит ее.

— Джейкоб, — мягко произнес в его разуме Ладраникс, — другого выбора не было. Мы должны попасть в эти залы — Замара дала понять это весьма ясно. Мы должны знать, безопасно ли там. Розмари обладает в вещах такого рода самым богатым опытом.

По крайней мере, протосс не использовал прошедшее время. Джейк зарылся головой в руки, потирая ноющие виски. Похоже, частота головных болей возрастала, и они превращались из периодических в хронические. Его тревогу дополняло также и то, что они рисковали раскрыть себя. Им, на самом деле, очень повезло, что этого не случилось до сих пор. Джейк знал, что скоро протоссы совершенно потеряют надежду. Приходить сюда каждую ночь — как они уже приходили дважды — было слишком рискованно.

И они оставят Розмари на милость судьбы.

Джейк всегда находил эту женщину привлекательной. Их взаимоотношения начались с легкого противостояния. Затем, когда Розмари предала его и всю его команду в пользу Валериана, Джейк стал презирать ее. Но со временем он нехотя зауважал наемную убийцу, а когда коснулся ее разума в том переживании, которое было для людей чем-то, наиболее близким к Кхале, он был потрясен ее волей и исключительной отвагой. Он знал, что после такого он не сможет ненавидеть ее, что бы Розмари ни совершила. С этого момента она стала достойной доверия. А теперь, когда она могла быть уже мертва из-за того, во что он втянул ее, он понял, что стал слишком сильно заботиться о ней. В потаенных уголках его разума уже плясало слово, начинающееся на букву «Л», и это было вовсе не слово «лицемерие».

— Да, вполне возможно, что ты влюбляешься в нее, — согласилась Замара, когда Джейк практически выпрыгнул из корабля и поспешил к входу.

Джейк сморщился. — Я старался не думать об этом.

— Ты едва ли не кричишь об этом, Джейкоб, — без тени недоброжелательности сказала она. — Я тоже надеюсь, что она цела и невредима. Но если это не так, ты должен понять, что она пожертвовала своей жизнью ради чего-то очень важного.

Его охватила ярость, подпитанная тревогой, чувством вины и, теперь уже непрекращающейся, головной болью. — Черт возьми, Замара, ты только и делаешь, что намекаешь и намекаешь, и никогда ничего не рассказываешь. Я бы, может быть, чувствовал то же самое, если бы знал, что за…

— Джейкоб. Она приближается.

И, действительно, Джейк ощутил присутствие Розмари и коснулся ее. — Розмари, ты цела?

— Я думала, что уже предупреждала тебя держаться подальше от моих мыслей. И я жива и здорова. Сейчас буду здесь.

Он вслух рассмеялся. Да, если самое главное, о чем она беспокоилась, — кто-то, ковыряющийся в ее мозгу, то ему не нужно волноваться за нее. Чувство облегчения переполнило его. Джейк перепрыгивал через ступеньки, и на полпути едва не столкнулся с Розмари.

— Привет, — сбивчиво сказал он. — Мы беспокоились о тебе.

Она выглядела уставшей, и только.

— Да, некоторое время я и сама за себя беспокоилась, — начала объяснять девушка, пока они поднимались. — Рация прекратила работать довольно быстро, стоило мне проникнуть внутрь. Я пробовала связаться с вами, но ничего не вышло.

— Мы тоже пробовали связаться с тобой, — сказал Джейк. — Когда мы ничего не услышали в ответ… Я начал волноваться.

Розмари подарила ему быстрый взгляд синих глаз и что-то раздраженно пробормотала.

— Твое беспокойство преувеличено. Со мной все в совершенном порядке.

— Тогда почему ты пропустила подряд две встречи? — поинтересовался он, слегка уязвленный тем, что его забота встретила подобное пренебрежение.

— Меня отрезали от входа. Целая куча талдаримов пришла туда, и довольно долго они сидели там. Понятия не имею, что там происходило, но мне пришлось на некоторое время затаиться в коридоре. Затем они ушли, и я смогла продолжить исследование.

Теперь они выбрались на поверхность, и Розмари прямиком направилась к кораблю.

— Что ты узнала? — спросил Ладраникс.

Девушка не стала отвечать и, вместо того, ловким движением забралась на борт корабля и села в одно из кресел. Ладраникс не давил на нее, но Джейк, терзаемый любопытством, не смог сдержаться.

— Розмари?

Розмари вздохнула и скрестила руки на груди.

— Это место охраняется. Очень хорошо охраняется. Не знаю, понимают ли они, что охраняют, но проникнуть туда без боя не выйдет. Без очень хорошего боя.

Она говорила, не поднимая взгляда, а затем посмотрела своими синими глазами на Джейка.

— Есть какой-нибудь еще способ, с помощью которого Замара может вытащить нас отсюда?

— Чтобы покинуть этот мир, мне не нужен доступ в глубины подземелья, — сказала Джейку Замара. — Ты знаешь это. У меня совершенно другая причина.

— Та самая, которой ты не собираешься поделиться со мной, — подумал Джейк. Он был раздражен и безропотен одновременно, но не мог сказать, была ли причиной тому Замара или Розмари.

— Верно. Но ты должен понимать, Джейкоб, что это вопрос жизненной важности. То, что находится в этих пещерах, так же важно мне, как и возвращение функциональности вратам искривления.

Ее мысли, без сомнений, были полны искренности, и, тем не менее, они были окрашены крайней необходимостью. Джейк слегка сморщился.

— Ну хорошо… Но что мы будем делать теперь?

— Я… не знаю. Мы должны расспросить Розмари более детально. Мне… Тебе совершенно необходимо проникнуть в подземелья как можно быстрее.

— Мы поговорим с ней, но не раньше, чем ей будет предоставлена возможность отдохнуть, — сказал Джейк, удивившись силе этой мысли.

— Согласна, — неожиданно ответила Замара. — Если, как она сказала, ей пришлось прятаться, то сейчас она утомлена. Она хорошо обучена и не забудет детали за время сна. Отдых может, в действительности, лишь обострить ее память.

— Здесь найдется еда или питье? — спросила Розмари, подавив зевок. Девушка откинула голову на спинку кресла, мгновенно закрыв глаза. На ее веках просвечивали голубые венки, а под глазами залегли тени. Она определенно выглядит уставшей, подумал Джейк. Уставшей и почти что хрупкой. Неожиданно он ощутил непреодолимое желание взять ее на руки и позволить во сне положить голову ему на грудь. Он покраснел, зная, что Замара читает его мысли, и задумался, прочли ли их и другие протоссы.

— Замара, откуда такая спешка попасть туда? Я говорю о том, что, конечно, я не хочу стать закуской для зергов больше, чем кто-либо еще, и все это не похоже на веселую игру в парке, но разве что-то изменилось?

— Тебе не о чем беспокоиться, Джейкоб. У меня все под контролем. Но я должна попасть туда, и как можно скорее.

Ладраникс сделал жест рукой, и, когда корабль поднялся в воздух, вперед передали несколько фруктов саммуро. Джейк слегка толкнул Розмари локтем, и она вздрогнула. Он понял, что она на короткое время отключилась.

— Воды нет, но есть сочный фрукт, — сказал Джейк. Девушка устало улыбнулась и взяла фрукт, поискав нож, чтобы вскрыть его.

— Спасибо, — сказала Розмари и, подняв глаза, на мгновение встретилась с ним взглядом. — Ты так добр ко мне, Джейк. Добрее, чем я ожидала, учитывая… ну, все.

Его сердце затрепетало, и он неловко улыбнулся ей.

Улыбка Розмари стала шире, а затем она переключила внимание на фрукт, быстро вскрыв его и засовывая в рот немного влажной фиолетовой мякоти.

— О боже, как хорошо, — сказала она. — У меня были пайки, но… ну, ты понимаешь.

Джейк понимал, вспоминая те дни, которые они провели вместе, пытаясь улизнуть из расставленной Валерианом сети. Тогда они не ели ничего, кроме армейских сухих пайков. Именно тогда он начал избавляться от недоверия и ненависти к ней и стал делиться тем, что переживал благодаря Замаре. К его удивлению, эти воспоминания вызвали у него легкую ностальгию.

Она предложила ему дольку фрукта, истекающую темно-фиолетовым соком, но он отмахнулся, радуясь ее наслаждению от саммуро больше, чем, если бы ел его сам. Толстая струйка фиолетовой жидкости стекла с ее изогнутых в форме лука Купидона губ, и Розмари стерла ее указательным пальцем, слизав с него сок. Джейк завороженно следил за ней.

— Будь с этим осторожнее, Джейкоб, — сказала Замара. Но он знал, а значит, знала и она, что любое предупреждение такого рода уже опоздало.