Тьма сгущалась по мере того, как Розмари незаметной тенью уверенно продвигалась вниз. Она отлично подготовилась: инфракрасные очки и СВИН должны были помочь ей избежать встречи с проблемными Тал-дарим. По крайней мере, она на это надеялась.

На самом деле, она была даже рада оказаться там, где нет протоссов вообще. Шел’на Криас или Тал-дарим — для нее не имело значения, она чувствовала дискомфорт, даже просто находясь среди них. Ей не нравилась мысль о том, что Замара будет ковыряться в ее мозгу, но все остальное в их маленьком плане совершенно ее устраивало.

Приятно снова полагаться лишь на себя. Лучше всего Розмари чувствовала себя предоставленной самой себе. Затем — в качестве руководителя хорошо обученной и доверенной команды. Новая роль, к которой ей пришлось привыкнуть, — сопровождающий в некоторой эпической «миссии», о которой Замара даже не желала рассказать — вовсе не вызывала у нее ощущения комфорта.

И все же частично она этим наслаждалась, подумала Розмари, осторожно спускаясь вниз. Ей пришлось несладко, когда она поняла, что Итан собирался передать ее в руки Валериана. Но она пережила это и очень порадовалась, проделав дыру в груди бывшего любовника, а все, что случилось потом, подарило ей достаточно адреналина. По правде говоря, Розмари не то чтобы была с ними заодно, но Джейку и протоссу внутри него она, определенно, была необходима. Она помогла Джейку сбежать с «Серого тигра» до того как тот, кого Джейк освободил, поработав с его мозгом, не решил пообедать ими. Она привела его к Итану, что должно было стать спасением, а затем помогла бежать оттуда, что оказалось спасением настоящим. А когда Джейк сотворил что-то — она все еще не была уверена, что это было — вроде человеческой версии Кхалы, чтобы дать им возможность удрать от Валериана в последнюю минуту, именно Розмари починила разбитый корабль после неудачного прыжка.

И теперь, когда им потребовался тот, кто может разведать ситуацию и убедиться, что опасности нет, они обратились к единственному человеку, который ничего не испортил бы. К Розмари Дал.

Она не была дурой, и понимала, что помимо этого, она была единственной, кем можно было пожертвовать. Что ее вовсе не смущало. Она замечала и то, что никому не нравится, и совершенно не волновалась по этому поводу. По крайней мере… до нынешнего момента. Последнее время, тем не менее, она поняла, что наслаждается моментами, когда они с Джейком ладили. Ей не доверял ни он, ни Замара, ни кто-либо из других протоссов, и она понимала, почему. Но все они разделяли одно желание — убраться с этой планеты. Уже поэтому они могли доверять ей, и лишь это имело значение.

Розмари постаралась вспомнить все, что рассказывал ей Джейк об этих пещерах. Как он и говорил, сперва, когда она только начала спуск, стены были гладкими. А как только естественный свет померк, вкрапленные в стены мерцающие кристаллы стали давать тусклое, но вполне сносное освещение. Она заметила, что чем глубже спускалась, тем сильнее изменялась текстура стен, и мельком взглянула, какие цвета появились перед ней в слабом свете сияющих кристаллов — черные, серебряные и серые оттенки, между которыми проходили похожие на вены нити чего-то неопределенного.

По мере того как Розмари спускалась глубже под землю, температура падала. В какой-то момент девушка остановилась и прислушалась. Теперь ей удалось различить тихий пульсирующий звук, и она улыбнулась. Звук напоминал биение сердца, как Джейк и говорил. Неудивительно, что Темлаа и Савассан испугались, услышав его.

Ступени повернули, и неожиданно Розмари обнаружила, что смотрит во тьму. Здесь кристаллов, освещающих путь, уже не было. Она ощущала потоки воздуха над головой и понимала, что где-то впереди находится огромная пещера.

Розмари спустилась на последнюю ступень и вытащила СВИН, проверяя, действительно ли находится здесь в одиночестве. Превосходно. Судя по тому, что сказал Джейк, стоит ей войти в это помещение, как появится свет, а значит, она всеми возможными способами громко объявит о своем присутствии. Она сунула СВИН обратно в карман и шагнула вперед.

И действительно, появился свет — мягкий, белый, сияющий по контрасту с приглушенными мерцающими оттенками освещения дороги сюда. Каверна, которая открылась ее глазам при свете, была еще больше, чем она думала. Розмари оглядела ее практичным взглядом: плоский, определенно, искусственно выровненный пол, потолок, инкрустированный кристаллами, которые обеспечивали свет. Все отлично сохранилось.

Для Джейка это был бы настоящий праздник.

Ее взгляд упал на прямоугольник самоцветов на каменной колонне. Она знала, что если коснется их в порядке «золотого сечения», которым так восхищался Джейк, то в дальней стене появится дверь. Давным-давно, когда Темлаа сделал так, выдвинулась платформа, на которой лежали шесть иссохших тел протоссов. Это зрелище вызвало приступ паники у бедного Темлаа. Розмари отстраненно подумала, здесь ли они еще. Но она не была по-настоящему заинтересована в этом — она была здесь, чтобы узнать, пробрались ли Тал-дарим так далеко в залы.

Розмари сверилась с картой и кивнула. В стенах было пять овальных проемов, как Джейк и нарисовал, которые вели в пяти различных направлениях. Она коснулась на карте пальцем той двери, которую Темлаа выбрал как наиболее соответствующую соотношению «золотого сечения» и уже шагнула было вперед, но вдруг остановилась. На ее лице медленно появилась улыбка.

На двери рядом со стеной была маленькая черная метка.

Вопреки себе, Розмари ощутила дрожь, когда подняла руку, чтобы коснуться отметки, сделанной Темлаа около двух тысяч лет назад. В этом месте, где ни погода, ни вода или ветер или следы человеческих или протосских тел не могли стереть ее, угольная метка сохранилась практически в первозданном состоянии. Она внезапно ощутила приступ сожаления, что это впервые увидела она, а не Джейк. Но отбросив несвойственную ей сентиментальность, она уверенно шагнула в коридор.

Это место было гораздо больше, чем казалось. Удастся ли ей вообще хотя бы приблизиться к той пещере, что они искали? Она пожалела, что в ее распоряжении нет «Стервятника». И все же, пешком идти удобнее. Если она не сможет пробраться достаточно далеко в течение одного двадцатичетырехчасового похода и разведать что-то полезное, ей придется вернуться. Но пока что все шло по плану. Ладраникс заверил ее, что ни протоссы, ни зерги не следили за ними, и она поверила. Талдаримы могли бы замаскировать свои мысли, но маленькие красные точки на небольшом, но неошибающемся экране СВИНа — старомодная и действенная технология, и до настоящего момента Розмари никого не заметила. До настоящего момента.

Не в первый раз она задумалась, не видят ли и ее, раз могла видеть она. Она задала вопрос, существует ли у протоссов какая-то подобная технология, которая бы позволила раскрыть ее. Ладраникс заверил, что такая вещь не была им необходима, по крайней мере, не для близких расстояний.

— Как ты знаешь, мы можем чувствовать присутствие друг друга, — смущенно сказал он.

— Да, но ты также сказал, что эти ребята закрывали от тебя свои мысли. А это значит, что, по крайней мере, нечто подобное протоссы делать умеют, — ответила Розмари.

— Верно, — признал Ладраникс. — Но никогда для того, чтобы скрыться — только не от других. В некотором смысле мы все касаемся друг друга в Кхале.

Джейк слегка встревожился и поддержал Розмари.

— Когда я переживал воспоминания Темлаа, именно так они выслеживали друг друга. Нападающие могли скрыть свои мысли и свое присутствие.

— А теперь все повторяется вновь, — сказала Розмари. — Вы возвращаетесь туда, откуда начали.

— Розмари… — предупреждающе начал Джейк.

Ладраникс поднял руку.

— Она все говорит верно. Теперь, поскольку наш мир пал, мы вновь обратились друг против друга. Или, вернее, Тал-дарим обратились против нас. Мы скрываем свои мысли, чтобы защитить себя, ибо они будут нападать. Но это произошло лишь недавно. До того как врата искривления оказались запечатаны, не было необходимости скрываться друг от друга. А, следовательно, не было создано никаких технологий, чтобы преодолеть подобное препятствие.

Это убедило Розмари. Она была очень практичной женщиной, и все это звучало, на ее взгляд, довольно разумно.

Но она отправилась в место, судя по всему, битком набитое древними технологиями, равно продвинутыми и забытыми. Если Тал-дарим находились здесь достаточно долго, а похоже, так оно и было, не могли ли они открыть некоторые из тайн зел-нага? Казалось, этот вопрос заботил лишь ее. Ну что же, подумала она, медленно продвигаясь к сердцу этого места, возможно, это потому, что лишь она подставляет здесь свою задницу.

Розмари шла, постоянно сверяясь с картой и СВИНом, чтобы не заблудиться или не обзавестись нежелательными попутчиками, и она чувствовала все большую благодарность за карту. Бродить здесь, опираясь лишь на интуицию, было бы слишком опасно. Джейк говорил, что это место огромно. Но она тогда и представить не могла, насколько. Через несколько часов девушка села и съела несколько фруктов, запив их водой. Короткая передышка. Она не могла позволить себе заснуть, и, кроме того, ей уже неоднократно доводилось бодрствовать в течение двадцати четырех часов и даже более.

Постоянным ее спутником в этом путешествии был глубокий негромкий звук, похожий на биение сердца. Она знала, что идет верной дорогой, потому что с каждый поворотом, который она выбирала, с каждым коридором, который вел ее все глубже внутрь, этот звук усиливался. Звук и отметки, сделанные тем протоссом, чьи воспоминания теперь хранились в мозгу Джейка, вели ее.

Розмари была слегка зла на Темлаа. По воспоминаниям Джейка, ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до помещения, где хранился кристалл. Может быть, Джейк не обладал воспоминаниями о каждой секунде жизни каждого протосса. Черт, да она не помнит каждую секунду даже собственной жизни. Может быть, Джейк помнил только основные моменты. Или, может быть, протоссы двигались быстрее. Кроме того, она шла не так, как Темлаа и Савассан. Несмотря на то, что она, определенно, была на верном пути, ей может потребоваться больше времени, чтобы добраться до того же места.

В любом случае, она знала, что прошло уже несколько долгих часов. Она надеялась, что находится неподалеку от этой проклятой штуковины.

* * *

Джейк старался не беспокоиться о Розмари, и у него совершенно не получалось. Он говорил себе, что она в тысячу раз более выносливая, чем он, более чем способна справиться с любой возникшей ситуацией. Кроме того, она была сообразительна и старалась избегать любых проблем. Слово «проблема» напомнило ему об Итане Стюарте, который называл ее так. Джейк вспомнил, каким видел Итана последний раз и сказал себе, что Розмари прекрасно сумеет защитить себя, без всяких сомнений, даже если привлечет внимание некоторых протоссов из этих Закаленных.

— Если она будет обнаружена… Как ты думаешь, убьют ли они ее? — спросил он Ладраникса, когда они вернулись в город.

Ладраникс задумался, и сердце Джейка ушло в пятки.

— Я не знаю, — сказал он, и Джейк знал, что протосс говорит правду. — Мы бы не стали, но мы — не Закаленные. Протоссы не убивают протоссов.

Окончание фразы осталось несказанным: «Но протоссы могут убить Розмари».

Он ничего не мог поделать с этим. Он посмотрел на рацию и коснулся ее. Она бы не издала звуковой или световой сигнал, который мог бы подвергнуть Розмари опасности, она лишь завибрировала бы, чтобы дать ей понять, что они пытаются связаться с ней. Если бы все было безопасно, она бы ответила.

Ответа не было.

— Джейкоб… Тебе не стоит строить догадки. К этому моменту с Розмари много случиться множество разнообразных вещей. Возможно, ответить в том месте, где она находится, — опасно. Или устройство могло испортиться. Или, возможно, на него воздействуют скрытые под поверхностью технологии. Что угодно из этого может быть причиной того, что она не отвечает.

— Я знаю, — сказал он и провел рукой по волосам. Тревога заставила головную боль вернуться. — Но… Я буду беспокоиться за нее до тех пор, пока она не вернется. Таковы люди, Замара.

— И я наблюдаю за вами. Я знала, что, как Хранитель, многое могла бы испытать. Но я никогда не ожидала, что в числе прочего окажусь внутри инопланетного тела и разума.

— Как на прогулке, да?

Ее мысленный голос звучал проникновенно и нежно.

— Похоже на… прогулку, как ты выразился, верно.

— Если бы я мог перестать волноваться за нее. Если бы я мог… Если бы мог перестать заботиться о ней.

— Я не могу изменить этого, Джейкоб, но, даже если могла бы, не стала бы и пытаться. Я уже потребовала и взяла от тебя достаточно. Я не возьму и это.

Неожиданно его словно ударило током. Он уже задумывался об этом раньше, но не позволял себе развивать мысль. Теперь же позволил.

— Хранители обладают всеми мыслями, чувствами и воспоминаниями всех протоссов, правильно?

— Совершенно верно.

— А поскольку теперь я Хранитель, — насколько им может быть человек то все мои мысли, чувства и воспоминания… о боже.

— Они будут добавлены к целому. Будущие поколения все это будут помнить.

Джейк густо покраснел, и вовсе не от палящего солнца.

— Это не должно причинять тебе чрезмерные страдания. Будущие Хранители не станут исследовать такие простые и общие для всех вещи, как сексуальное влечение или мелочная зависть.

— Ну, спасибо тебе, ты меня так успокоила.

— Если это как-то утешит тебя, Джейкоб, то, скорее всего, сохранятся моменты твоего героизма, вдохновения и величия.

Это, и правда, заставило его немного успокоиться.

— Поскольку смягчить твою тревогу я не могу, может быть, у меня получится хотя бы отвлечь тебя. Тебе нужно узнать, что случилось с Адуном и отступниками-протоссами, которых со временем станут называть «темными тамплиерами».

Замара была права — тревога не приведет ни к чему хорошему. До возвращения Розмари у него не было никакого способа узнать, что с ней происходит. Это не займет много времени, сказал он сам себе. Но пока он ждет, сможет узнать больше о протоссах и их истории, а это многого стоит.

* * *

Девушка предстала перед высшими тамплиерами — закованная так, словно представляла какую-то опасность для обученных воинов-протоссов в полной боевой экипировке. Вторая встреча с ней совершенно не убедила Джейка в том, что, приговаривая ее к смертной казни, Конклав был прав. На этот раз он, как и другие тамплиеры, разделил с ней мысли, задал вопросы и выслушал ответы. Внутри него нарастала тревога. В то время как другие тамплиеры допрашивали девушку — ее имя было Рашжагал — Адун следил и наблюдал за ними. В конечном итоге ее увели, и она по-прежнему держала голову гордо поднятой.

Адун обратился к своим товарищам-тамплиерам.

— Мы, тамплиеры, всегда подчинялись воле Конклава, ибо то, что они делали, всегда было правильным и служило нашей общей защите. Это они хранят чистоту заветов Кхалы, которая была нашим спасением, и остается им же.

Джейк ничего не сказал, наблюдая за остальными тамплиерами, внимательно вслушиваясь в их мысли. Они тоже не вполне понимали, к чему тот ведет.

— Конклав обнаружил еретиков — таких, как Рашжагал. Они попросили нас выследить остальных и втайне казнить, чтобы само их существование осталось тайной. Они боятся, что если распространятся слухи о том, что есть те, кто отверг Кхалу, то это приведет к панике. А такая паника может отбросить нас обратно в новую Эпоху Раздора.

Инстинктивный ужас был ответом каждого из них. Но Адун продолжил:

— Старейшины правы в том, что не хотят повторения этих зловещих времен. Они правы в том, что хотят для всех единства в Кхале.

И затем он засомневался.

— Но… Протоссы не убивают протоссов. И если мы пойдем этим путем… то, возможно, именно это, в конце концов, и приведет к новой Эпохе Раздора. Вы говорили с Рашжагал. Мы найдем остальных, и мы поговорим с ними прежде, чем исполнить приговор. Я сердцем чувствую, что… Рашжагал не представляет угрозы. Я крайне тщательно расспросил ее. Она не желает переворота или разногласий. Она лишь хочет сохранить свою индивидуальность. Заслуживает ли ее желание смерти?

Никто не ответил. Джейк почувствовал, как его терзают сомнения других, почувствовал, как тяжелым грузом на душе лежит его собственная нерешительность. Ему нравилась Рашжагал. Он восторгался ей. И Адун был прав. Она не представляла угрозы.

— Но это лишь она, — медленно сказал Джейк. — Она может думать не так, как другие.

— То, что говорит мой старый друг Ветраас, верно, — ответил Адун. — И это то, что мы должны узнать прежде, чем повинуемся Конклаву. Или… прежде, чем откажемся повиноваться.

Это заявление всколыхнуло собравшихся тамплиеров.

— Ты хочешь отказаться подчиниться прямому приказу Конклава?

— Я всегда подчинялся, — сказал Адун, и это было так.

— Подчинялся, потому что они действовали неизменно мудро. Но они — не Кхас. Они хотят защитить нас, но также испытывают страх перед тем, что представляет Рашжагал. Я воин, и я с гордостью сражаюсь за свой народ. За весь свой народ, — сказал он. — Возможно, вы теперь тоже сочтете меня еретиком. Итак, кто здесь желает удостоиться чести убить юную Рашжагал?

Никто не ответил. Никто не хотел стать первым, кто пойдет по пути, откуда не будет возврата, кто прольет кровь одного из своих собратьев в первый раз с того момента, как Кхас принес им Кхалу и покончил с массовыми убийствами.

Адун медленно кивнул.

— Мы узнаем больше.

Джейк полагал, что еретики происходят в основном из одного или двух племен, но он ошибался. Согласно информации, предоставленной Конклавом, представители нескольких племен просто отказались соединиться в Кхале. А поскольку Кхала присутствовала постоянно, не требуя чьего-либо непосредственного вмешательства, то, действительно, жить, в каждый момент времени находясь в этом состоянии единства с остальными, могло оказаться непросто. Но Джейк и Адун буквально питались богатством этого глубокого контакта — каждый день, по несколько раз в день это сокровенное, особое растворение позволяло им почувствовать себя обновленными и вдохновленными. Так же поступали и другие тамплиеры, и судьи, и многие из кхалаи.

Найти кого-либо через Кхалу было просто. Но задача стояла, как найти того, кто никогда не приходил в это обогащающее место? Тем не менее, у Конклава был список, и в тишине, без громких заявлений, тамплиеры нашли и взяли под стражу всех из этого списка. Каждый, кого они расспрашивали, вселял еще большее беспокойство в Джейка, Адуна и остальных тамплиеров. Как и Рашжагал, они были спокойны и рассудительны, а их аргументы… заслуживали одобрения.

Но какое из возможных действий представляет собой следование Кхале — отказ от убийства протоссов, которые не таили угрозы в своих сердцах, или истребление тех, кто не желал столь глубокого слияния с другими?

Джейк был рад, что ответственность за это решение лежит не на нем, а на Адуне. И через несколько дней Адун созвал их вместе.

— Я принял решение, — тихо сказал он и взглянул по очереди на каждого из них. — Я освобожу заключенных.

Облегчение, смешанное с тревогой, мгновенно всколыхнуло собравшихся. Джейк озвучил то, о чем все они думали.

— Вершитель, хорошо, что на наших руках не будет их крови. Но я был там, когда ты получил свои приказы. Конклав верит, что в этом случае они правы. Они будут настаивать на смертях этих… этих «темных тамплиеров».

Адун смотрел на свои руки. Теперь же он поднял мерцающие глаза на своего старого друга.

— У меня есть… одна идея.

* * *

Розмари решила, что пора рискнуть связаться с Джейком и остальными. Она была практически уверена, что здесь не столкнется с кем-либо из Тал-дарим. Это место было огромным, как Джейк и говорил ей. Это был настоящий подземный город, и очевидно, что все протоссы собрались где-то в одной точке. Если до нынешнего момента эта территория была запретной, то, возможно, и они не решились зайти так глубоко. Она достала рацию и нажала кнопку.

— Эй, профессор, — тихо сказала она.

Ответа не было. Она нахмурилась и проверила рацию. Устройство, без сомнений, работало, но что-то блокировало сигнал. Впрочем, это было вполне предсказуемо. Розмари вздохнула, убрала рацию обратно в небольшой рюкзак и продолжила путь.

Звук, похожий на биение сердца, усиливался. После всего этого путешествия она наконец-то почти добралась до цели. Она ускорила шаг, затем перешла на легкий бег, осознавая, что с восхищением ждет возможности посмотреть на ту вещь, о которой Джейк говорил с таким восторгом, и слегка разозлилась на себя за это. Еще несколько коридоров, каждый из которых был отмечен древней меткой Темлаа. Это было здесь, прямо здесь и…

Они появились перед ней, словно ожившие тени, и как только она остановилась и вытащила винтовку, то поняла, что окружена.

Псионная атака пронзила ее разум ледяным шипом, и Розмари осела. Она не успела сделать даже один единственный выстрел.