Джейк знал, что так и должно было быть: Айур благоденствовал под руководством Адуна как Вершителя тамплиеров, который сумел сохранить свою силу, не обратив ее в жестокость. Направляя тамплиеров согласно воле Конклава, Адун присматривал и за жизнью некоторых колоний, также процветающих в достатке. Любые вспыхнувшие конфликты с другими расами решались быстро, с немногими случайными жертвами среди протоссов. Это было хорошее время.

Джейк вошел в цитадель Вершителя — небольшое строение, изящно парящее над Антиохом. Адун — в тяжелых одеждах пурпурного, черного и белого цвета, соответствующих его должности — был глубоко погружен в медитацию, устремив взгляд на городской пейзаж внизу. Вдали линию горизонта сглаживали ярко-зеленые и синие оттенки дождевого леса.

Джейк наклонил голову в знак глубокого уважения. Адун отвернулся от пейзажа и повторил его жест.

— Ты посылал за мной, Вершитель?

Адун кивнул.

— Да, Ветраас. Я был вызван Конклавом. Похоже, они хотят поделиться со мной какой-то информацией.

Вспыхнувший огонек любопытства был заглушен Джейком до того, как Адун смог уловить его. Более двух тысяч лет назад великий Кхас, как его стали называть — Тот, Кто Принес Порядок — заново открыл глубокую связь, которая может объединять всех протоссов. Он разработал свод правил, как лучше всего управлять этим сокровенным пространством, и это собрание правил вместе с эмоционально-ментальной связью самой по себе стало называться Кхалой. Джейк знал, что у Кхаса было другое имя, но сейчас оно было известно лишь Хранителям, и, кроме того, то что Кхас совершил, было гораздо более важным, чем то, кем он был до столь значимого открытия.

— Я не знал, что это так, — сказал Джейк Замаре. Как и прежде, когда Джейк переживал заново воспоминания протосса по имени Темлаа так, словно они происходили с ним наяву, Замара была вместе с ним, направляя процесс так, чтобы человек не утрачивал самого себя. — Савассан был заметной личностью и до того, как нашел первый кайдаринский кристалл. Жаль, что его имя оказалось забыто.

— Оно известно Хранителям. Хранители знают все. Ну, почти все. И лишь это имеет сейчас значение. Кхасом он стал, и Кхасом останется до того момента, когда последний протосс закроет глаза в последний раз, и все затеряется среди звёзд.

Одним из предписаний Кхалы стала кастовая система, слившая различные племена в три касты: судей, тамплиеров и кхалаи. Основная часть протосских племен оказалась объединена в касте кхалаи — ремесленники, ученые и строители своего народа. Это каста была так же важна, как и другие, ибо без нее не было бы ни инфраструктуры, ни развития культуры, науки и искусства. Их вклад был жизненно необходим.

Тамплиеры, к которым принадлежали Адун и Джейк, были кастой воинов. Племена, попавшие в эту касту, отличались храбростью или ловкостью, или же обладали способностями в области военной тактики и стратегии. В ранние дни Кхалы они сражались, чтобы защитить только-только воссозданную культуру протоссов от тех, кто не соглашался с ее принципами или же слишком боялся принять ее. Джейк задумался о том, насколько примитивны были тогда протоссы. Однако прошло не так много времени, прежде чем все протоссы осознали, что единственный путь к миру и процветанию лежит через Кхалу. Здесь не могло быть ненависти, ибо даже если вы не были согласны с кем-то, то ощущали его как самого себя. Как только эта гармония была достигнута, общество протоссов стало быстро и плодотворно развиваться, и тамплиеры смогли сосредоточиться на защите своего народа — сначала от грозных созданий, что населяли Айур, а затем от враждебных инопланетных существ, с которым пришлось встретиться, колонизируя другие планеты.

Третьей, и последней, кастой стали судьи — старейшины и политики, руководящие протоссами. Высшие чины их были объединены в так называемый Конклав, группу избранных старейшин — избранных за свою мудрость, знание Кхалы и страстное следование ее заветам. Некоторые из них были протоссами, которых Джейк глубоко уважал и ценил. Некоторые, но не все. Несмотря ни на что, Адун и другие тамплиеры беспрекословно подчинялись Конклаву. И именно поэтому Джейк был удивлен, заметив что Адун без радости отнесся к вызову предстать перед ними на Великом Форуме, Кор-шакал — резиденции правильства Айура.

— Я хочу, чтобы ты сопровождал меня, Ветраас, — продолжил Адун. — Они хотели поговорить со мной наедине, но я бы предпочел, чтобы мой самый доверенный советник находился на этой встрече рядом. Кое-что… Ну не важно. Ты придешь?

— Конечно, — ответил Джейк.

Конклав, управляемый старейшиной Кортанулом, с неудовольствием отнесся к тому, что Вершитель нарушил их предписания и пришел не один. Адун спокойно и уважительно попросил, чтобы Джейку тоже позволили присутствовать, и после некоторого приватного обсуждения Конклав согласился. И Джейк крайне удивился и озадачился необходимостью в подобной секретности, поскольку мысли, что члены Конклава направляли ему, совершенно ясно выражали недовольство.

— Прежде чем мы начнем, — сказал Кортанул, — вам обоим необходимо поклясться, что ни слова из того, что вы узнаете здесь, не выйдет за пределы этой комнаты.

Джейк и Адун кивнули. Кортанул шагнул к Джейку, держа свою руку ладонью вверх. Джейк повторил его движение. Между ними начало пульсировать мягкое сияние, и легко и просто их умы слились. И будучи связанным с ним, Кортанул потребовал торжественного обещания. И будучи связанным с ним, глубоко внутри Кхалы, где он не мог лгать, где кара за нарушение этой клятвы настигнет мгновенно, Джейк поклялся.

Охваченный мрачным предчувствием, он смотрел, как Адун поступил так же. Никогда прежде, за все столетия его службы, от него не просили ничего подобного. Он задумался, что же может оказаться столь ужасно, что Конклав решил принять подобные меры, чтобы заручиться преданностью тех двоих, лояльность которых никогда не стояла под вопросом.

Члены Конклава удовлетворенно кивнули, и Джейку с Адуном разрешили сесть в прекрасные изогнутые кресла, которые обычно предназначались лишь для Конклава. Джейк отметил, что, несмотря на то, что те были роскошными и богато украшенными кристаллами, инкрустированны драгоценными металлами и выглядели чудесно, комфорта им недоставало.

— Мы можем как показать тебе эту информацию через связь, так и рассказать, — продолжил Кортанул. — Выбор за тобой, Адун. Однако я бы сказал, что если такое изложить лишь словами, то ты, возможно, даже не сможешь поверить.

— Говорите, — сказал Адун. — Если это столь серьезно, как вы говорите, то я бы хотел услышать разумные мысли, а не чувства, которые вы испытываете по отношению к случившемуся.

Кортанул наклонил голову.

— Как пожелаешь, Вершитель.

Вопреки своим словам, он определенно не хотел говорить. Адун и Джейк терпеливо ждали.

— Каким бы невозможным это не показалось, но среди нас есть те, кто может разрушить все, что мы стремились построить за прошедшее тысячелетие. Они…

* * *

— Итак, мы на месте, — сказала Розмари, пробуждая Джейка ото сна. — Но, послушай-ка, профессор, мне бы хотелось поговорить с твоим турагентом. Это место совершенно не похоже на то, что ты мне описывал.

Джейк вздрогнул и проснулся. Он плохо спал и теперь мучился головной болью. Джейк потер виски и сморщился — он совсем забыл о шишке на голове, которую заработал не так давно. Ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что говорит ему Розмари. Джейк сбросил покрывало и поднялся на ноги, тяжело садясь в кресло и глядя в экран, пока Розмари выводила корабль на орбиту вокруг родного мира протоссов.

— О, боже мой, — выдохнул он.

Он ожидал увидеть покрытые зеленью земли Темлаа и Савассана, мир буйных тропических лесов и океанов, сияющих городов и загадочных храмов. Но планета, которая предстала сейчас на экране, была ужасно изуродована. С чувством отвращения Джейк смотрел на огромные куски почерневшей, выжженной земли. Тут и там находились небольшие зеленые клочки дождевых лесов, хотя логика подсказывала ему, что они, скорее всего, тянулись на сотни километров. Озера выглядели коричневыми и безжизненными. А сами океаны, казалось, испарились…

Джейк мгновенно вспомнил разговор за ужином с Розмари и ныне покойным Итаном Стюартом. Итан сказал что-то об Айуре, но Джейк слегка — или не слегка — перебрал с алкоголем и был занят сорбетом.

«Сорбет, и правда, сделан из сока фрукта саммуро с Айура», — сказал Итан. — «Чертовски сложно найти, даже на черном рынке. Может быть, это единственное оттуда, что могут попробовать терраны».

— Так вот что имел в виду Итан, — сдавленным от горя голосом сказал он. Не скорбь Темлаа или Замары он чувствовал сейчас, а свою собственную — отвратительное чувство потери, гнева и разочарования.

— Замара… Что случилось?

— Зерги нашли наш родной мир. Ты видишь то, что осталось после их заражения.

Так вот что за блестящая серая корка покрывает некогда плодородные земли этой планеты. Зерговская «слизь», как называли ее люди. Джейк подумал, что его сейчас вырвет.

— Почему ты не сказала мне?

— Это не было необходимо. Замара, похоже, была искренне озадачена его гневом. — Мы пришли сюда не для того, чтобы любоваться красотой моего мира. Мы пришли сюда потому, что нам необходимо проникнуть в подземные залы, чтобы обнаружить утраченные технологии.

— Но я не знал, что случилось… Я не был готов к этому!

Он осознал, что она никогда не поймет, зачем людей нужно подготавливать к чему-то вроде этого. И это стало еще одной вещью, которая напомнила ему, насколько чужда была Замара, даже несмотря на то, что теперь они стали гораздо ближе. Она была гораздо более рациональной и рассудительной, чем он, и дозировала информацию по мере необходимости.

— Я разделяю твою боль, — неожиданно сказала она. — Я была свидетелем тому, как это случилось. Это… Я надеюсь, мне не придется делиться с тобой этим, но, возможно, я ошибаюсь.

Розмари смотрела на него с тенью сочувствия на лице.

— Почему она не сказала тебе?

— Она думала, что мне не нужно знать это, — сказал он, смущенный горечью и гневом своего голоса.

Розмари пожала плечами.

— Как бы то ни было. Мне не очень нравится идея приземляться здесь. Я немного слышала о том, что случилось, но совсем чуть-чуть. Итак, все зерги и протоссы погибли или как?

— Мой народ был эвакуирован в безопасное место через врата искривления.

Джейк с облегчением откинулся в кресле. — А зерги?

— Они подчиняются своему предводителю. После того как их задача была выполнена, они должны были покинуть планету. Айур был атакован четыре года назад, и у них не было никаких причин оставаться здесь.

— Она говорит, что зергов здесь не осталось, а все протоссы спаслись, — сказал Джейк Розмари.

— Хорошо. Итак, мы спускаемся, находим то, что вам нужно, и убираемся отсюда. Это мне нравится. А что потом?

— А что потом?

— Мы передадим технологию другим протоссам.

— Где? И для чего, в любом случае, нужен этот кристалл? Почему ты так старательно скрываешь это?

— Не об этом тебе нужно сейчас беспокоиться.

— Замара… Это и правда начинает вызывать раздражение. Ты знаешь, я доверяю тебе — и не только потому, что у меня нет другого выбора.

Ее мысленный голос смягчился, становясь добрее. — Это мне известно, Джейкоб. Со временем ты узнаешь все, что необходимо знать.

Джейк вздохнул.

— Мы отправимся к другим протоссам, и они ей помогут. И это все, что она говорит мне сейчас.

— Она не очень-то болтлива, верно?

— Ну, как и ты.

Он пожалел об этом колком замечании, но, черт возьми, как же у него болела голова.

Неожиданно Розмари усмехнулась.

— Туше, — сказала она.

Несколько минут они молча разглядывали разрушенный мир Айура, пока Розмари не ввела корабль в атмосферу и не начала подыскивать подходящее место для посадки.

— Итак, ни зергов, ни протоссов. Что-нибудь еще, о чем нам стоит позаботиться?

Она указала на данные другого монитора, содержавшие химический состав атмосферы планеты.

— Мы можем дышать этим, Проф? Похоже, в воздухе после сражений еще осталось достаточно дерьма.

— В воздухе нет ничего того, что могло бы нанести вам вред за столь короткий период пребывания. Однако здесь может быть остаточная радиация после столкновения. Ей необходимо проверить это. Любая область, ранее населенная…

— …может быть опасна, — передавал Джейк информацию Замары. — Нестабильные сооружения и все такое. Мы можем спокойно дышать, так как проведем здесь короткое время. Похоже, атмосфера чуть более плотная, чем на большинстве колоний терранов, но это не создаст нам проблем. О, и она говорит, здесь есть дикие животные.

— Ничего такого, что не разорвет на части выстрел из винтовки, я надеюсь?

Джейк подумал об омхаре, гигантском хищном звере, почитаемом в качестве бога древними протоссами. Огромном, с тремя глазами и копытами, и удивительно острыми зубами. Он подумал о других существах, которых видел, от небольших приматов под названием Маленькие Ручки до огромных, безмятежных существ по имени ломбады, живущих в норах. Он вспомнил маленького, но удивительного быстрого кал-таара. Он видел все этого глазами Темлаа, который был совершенно первобытным, но обладал столь яркой душой, какой Джейк не замечал ни у кого прежде. Для Эр-Эм все животные этого мира были лишь препятствием, и он полагал, что, если на них нападут, то так оно и будет.

По этому поводу не стоило спорить.

— Нет, — вздохнув, сказал он. — Просто животные.

Неожиданно Джейк почувствовал себя изнуренным. Короткий сон не дал ему возможности отдохнуть. И вновь пришла головная боль, такая же, какая мучила его последние три дня пути. Он подумал, что это вполне ожидаемо. Он не был создан для подобных вещей. Ему не хватало ощущения старой знакомой грязи между пальцами, захватывающего чувства археологического открытия, давшегося в результате тяжелой работы… близких друзей и работы, которую он знал и которую умел хорошо выполнять. Джейк подумал, что в нынешней ситуации у любого начались бы головные боли.

Кроме того, ему было крайне любопытно, что за тайну собирался раскрыть Конклав, и пробуждение прямо перед тем, как они должны были перейти к самому интересному, вызвало у него раздражение.

— Каждое воспоминание, которым я делюсь с тобой, я выбираю с определенной целью, Джейкоб. То, что ты видишь, — результат длительных размышлений. Все это, как ты выразился, «самое интересное».

Он слегка усмехнулся и продолжил инструктировать Эр-Эм. Он дал ей координаты подземных залов. Она ввела их и приступила к снижению.

Джейк услышал звук, уже слышанный раньше, на кладбище кораблей — сигнал приближения. Розмари взглянула на консоль.

— Что за черт…

Нет!

Мысленный крик Замары был не столько словом, сколько сильным ударом отрицания, неотложным ощущением нежелания, и Джейка скрутило болью. Он почувствовал, что в его голову словно вонзилась ледяная кирка, и на секунду все перед глазами потемнело. Он порадовался тому, что не ел, потому что если бы это было не так, сейчас его бы вырвало. Остановись! Не приземляйся!

— Не приземляйся! — надтреснутым голосом сказал он.

Эр-Эм обернулась, озадачившись, но прекратила снижение.

— Что не так?

Перед экраном неожиданно появились темные очертания чего-то.

— Что за… — выкрикнула Розмари.

Корабль неожиданно встряхнуло. Что-то желто-белое и вязкое расплылось по щиту, который сразу же потемнел. По консоли пробежали искры, и поднялись темные клубы дыма. Раздался гул остальных систем тревоги. Резкий запах дыма заставил их закашляться, и Джейка вновь затошнило, когда нос уловил запах какой-то кислоты. Ремни Розмари и Джейка отстегнулись, и они покатились назад. Корабль снова встряхнуло, словно в него врезалось или на него приземлилось нечто огромное и тяжелое.

— Держись! — закричала Розмари. Джейк упал на пол, но держаться ему было не за что. Корабль, висевший над землей на высоте десяти метров, тяжело упал. Джейк почувствовал, что его легкие сжались, а способность дышать улетучилась. Что за черт происходит?

Замара оттолкнула его внутри его собственного тела. Она заставила его легкие работать, подняла его на ноги, открыла за него контейнер с оружием и достала винтовку.

Я ошибалась. На Айуре до сих пор есть зерги.