Розмари через плечо глянула на Джейка. Он спал; дыхание было глубоким и равномерным, и изредка прерывалось тихим храпом. Похоже, теперь он спал невероятно долго, но даже после пробуждения выглядел усталым. Впрочем, если бы это в ее голову инопланетный разум загружал во сне бесценные воспоминания прошедших столетий, она бы тоже чувствовала себя усталой.

Розмари не сказала Джейку, насколько опасна ситуация, в которой они оказались. В отличие от нее, он к такой жизни не привык, а с учетом последних событий, вполне мог бы поддаться панике. Так что она рассказала то, что сочла нужным, хотя, по правде говоря, этот фокус с чтением мыслей вытянул из нее гораздо больше информации. К счастью, Джейк, похоже, начинал в какой-то степени контролировать это и считал неправильным читать мысли, поскольку она не могла этому сопротивляться. И — тоже к счастью — когда он и делал это, она ничего не скрывала.

Слава богу.

Плохо, что он узнал её намерения и превратил то, что могло стать лёгким происшествием, в ситуацию с захватом заложников. Но в то же время именно те странные силы, которых никто ещё в полной мере не понимал, вытащили их с корабля.

Обратная ресоциализация одного из самых опасных убийц, которые когда-либо встречались на пути Розмари… Она подумала, сказал ли Джейк правду о том, что инопланетянка сделала это без его разрешения.

Розмари встряхнула головой, избавляясь от лишних мыслей. Был ли то Джейк или протосский разум — не так уж важно. Важно лишь, что теперь этот разум присутствовал в его голове, и это может принести определенную выгоду.

Она отправила шифрованное сообщение Итану — единственному человеку во всей Вселенной, который мог бы обеспечить им укрытие и оказать помощь, не продав их за награду — какой бы та ни была. Розмари, как бы это ни было странно, очень трепетно относилась к собственной жизни. Разумеется, все может измениться в будущем, но сейчас ее жизнь зависела от Итана.

Пискнул звуковой сигнал консоли. Розмари вскочила и выругалась: даже столь тихий звук резко прервал ее размышления. Она проверила источник сигнала, а затем ее тело расслабилось, а губы изогнулись в улыбке.

Розмари нажала несколько клавиш, и темное привлекательное лицо Итана появилось на мониторе.

— Приветик, Проблема, — сказал он бархатистым голосом.

Улыбка Розмари стала шире. Такое прозвище дал ей Итан: вместе они всегда умудрялись находить проблемы.

— Не ожидал услышать что-то от тебя до того, как ты закончишь ту непыльную работенку, о которой говорила мне — если закончишь.

Их отношения были для Розмари чем-то уникальным. Они сражались рука об руку в течение семи лет. Они начинали как работодатель и работник, но очень быстро превратились в равных партнеров. Не было никого другого, кому она могла бы доверить свою спину, и сама не раз спасала ему жизнь. Это доверие перешло в их личную жизнь, и неоднократно день, который начинался с убийств и насилия, заканчивался в постели — столь же бурно. Это было хорошее время. Сладкие деньки.

Затем Итан сообщил, что он забирает все, что заработал, вкладывается в какое-то дело и уходит. Он звал с собой и Розмари, но она отказалась. Она была вполне довольна тем, что имела. Они подарили друг другу на прощание долгий страстный поцелуй, а затем, подмигнув, расстались. Впоследствии она нечасто видела Итана, но каждый раз, когда они встречались, все становилось как прежде. Тела помнили каждое прикосновени, а умы, столь похожие, получали возможность насладиться чужими подвигами и приключениями. Идеальные отношения для них обоих. Были ли у него другие любовницы? Вполне возможно, и это ее абсолютно не интересовало. Розмари решила не начинать других отношений, но это решение принадлежало исключительно ей самой и было основано лишь на ее собственных потребностях и желаниях.

— Я кое-что слышал из своих источников еще до того, как получил твое сообщение, и будь я проклят, если не подумал сразу же — интересно, а не причастна ли к этому Проблема.

Он усмехнулся, а она — несмотря на то, что просматривала записанное заранее сообщение — усмехнулась в ответ.

— Я знаю, ты не могла рассказать всех подробностей, но эта история уже сейчас претендует на то, чтобы стать твоей лучшей. С нетерпением жду, когда смогу услышать рассказ за бутылочкой вина. Я бы посоветовал тебе получше позаботиться о грузе — но я знаю, здесь ты не подведешь. Соответственно расчетам, место нашего первого свидания не так уж далеко от тебя. Приходи в главный бар и разыщи там кое-кого из старых знакомых. Это будет человек от меня. Жду нашей встречи.

Ждала и Розмари. Помимо возможности увидеться с Итаном, она ждала и этой бутылочки вина. И у нее было все основания полагать, что раз «бизнес» Итана включал в себя и торговлю контрабандой, то эта бутылочка ее приятно удивит. Возможно, он приготовил для нее и божественного качества сигару, даже несмотря на то, что хотел бы оградить ее от возвращения к прежним привычкам.

На короткое мгновение она пожелала, чтобы у него нашлось для нее и что-то позабористее, но немедленно отбросила эту мысль. Розмари избавилась от своего пристрастия, и Итан был одним из тех, кто помог ей. Привычка требовала гораздо большего, чем давала взамен, а Розмари не любила привязываться к чему-то — или к кому-то.

«Место», которое упомянул Итан, было опасным городом на опасной планете, которая имела ужасно скучное официальное наименование D-3974 и гораздо более сочное неофициальное — Скала Мертвеца. Главный бар здесь — сточная канава под названием «Рай», соответствующим не красоте этого места, а скорее тому, куда вы, возможно, отправитесь, если совершите здесь неверное движение. Доминион знал об этой планете и не трогал ее — она находилась слишком далеко, и поддерживать на ней порядок было непросто.

Розмари встала, перешагнув через тело посапывающего Джейка, и изучила пайки, которые у них остались. Не сказать, чтобы чертовски много, а последние дни они очень экономили.

Идея Розмари заключалась в том, чтобы случайным образом перемещаться: тогда их невозможно будет выследить. Хитрое решение и, судя по всему, оно сработало. Но Розмари не могла больше напрасно расходовать топливо и время на любые маневры, кроме приближения к цели.

Кровь. Ярость. Ненависть — к себе, к другим, к Ихан-рии… Нет, нет, мы любим их, мы не можем ненавидеть их за то, что они покинули нас, мы порочны, порочны…

— Джейкоб?

— Останови это! Пожалуйста, останови…

Во сне Джейк слабо потянулся, чтобы тщетно обхватить свою голову. Его глаза дернулись и быстро задвигались под закрытыми веками.

— Прервать это — значит изменить моей единственной цели. Но я могу помочь тебе справиться. Понимай. Смотри, чувствуй, слушай и не бойся.

— Я хочу, чтобы это прекратилось! Я не просил об этом! Я хочу, чтобы это исчезло. Ты уже использовала это для того, чтобы убить десятки людей. Почему я должен доверять тебе?

— Потому что у тебя нет другого выбора. Ты прав, ты не можешь самостоятельно справиться с этими воспоминаниями. Я могу помочь тебе. Если ты не позволишь мне помочь тебе… ты сойдешь с ума, и все мои усилия… все эти воспоминания будут потеряны. А смерть твоих друзей окажется совершенно напрасной.

Последний аргумент задел его.

…Хорошо.

Во сне он увидел Замару такой, какой видел ее прежде, до того как она коснулась его. Ее нельзя было назвать красивой — на взгляд Джейка, однако ее тело было сильным и грациозным. Замара протянула ему руку — четыре пальца, два из них большие. Джейк снова вспомнил спираль света, соотношение «золотого сечения». Он чувствовал, что от протосса исходит тепло и любовь.

— Ты поймешь и это, скоро. И почему я совершила именно такой выбор… И что сделало тебя уникальным. Среди всех, кто мог обнаружить храм и понять шифр, это сделал именно ты, Джейкоб Джефферсон Ремси. Возьми мою руку. Сквозь это мы спокойно пройдем, а не пробежим в страхе и невежестве.

Во сне, спокойный как никогда со времени начала всего этого испытания, он взял ее руку.

На этот раз, пока они с Савассаном шли к логову омхары, тело убитого врага нес Джейк. Солнце садилось, и джунгли вокруг них оживали. Кожа вибрировала от звуков, волны запахов вновь и вновь окатывали его, пока Джейк осторожно шел, держа мертвого протосса в руках словно ребенка. Но на этот раз Акилае были достойны осторожного обращения, потому что только сейчас они могли послужить на благо Шелак.

Сейчас Акилае — жертва.

Я тоже здесь… но я не могу управлять телом, — сказал Джейк Замаре. Сейчас он был полностью погружен в воспоминания и находился внутри тела Темлаа словно в машине с автопилотом. Он взглянул вниз глазами Темлаа на мертвое тело, которое нес, и почувствовал отвращение. Они… Он действительно протосс? Он не похож ни на что из того, что я видел на голограммах. Он вспомнил изображения блестящих сдержанных воинов, не знающих промахов, в защитной броне. Даже разбитый корабль Замары, который он видел мельком, был изящен. Но те существа, что окружали его, были дикими и смертоносными, раскрашенными кровью и украшенными костями и перьями…

Замара, присутствующая в теле и мозгу Джейка так же, как он присутствовал внутри Темлаа, отбросила эти мысли. Это наши предки, — сказала она. — Это те, от кого мы произошли. Совершенно необходимо, чтобы ты понял, кем мы были, чтобы понять, как мы стали тем, кто мы есть.

— Ты не можешь просто рассказать мне?

— Это невозможно рассказать. Это невозможно даже показать. Этим можно только… быть.

Приблизившись к логову омхары, Джейк замедлил шаг. Он повернулся к Савассану с широко раскрытыми глазами, и Савассан мысленно подбодрил его. Не в первый раз Джейк подумал о способах, которыми другие существа добывают себе пищу. Для протоссов все было просто: Белый круг ночью и Золотой шар днем были благосклонны к протоссам и питали их. Их свет — и свет их детей, маленьких сверкающих небесных камней, появляющихся ночью, — вот все, что нужно было протоссам для существования.

Другие существа убивали ради еды. Иногда Джейк завидовал им. Как это могло бы быть прекрасно: поместить внутрь тела кусок плоти убитого врага. Разве существует лучший способ продемонстрировать власть над поверженным противником?

В логове зарычала омхара. Джейк мгновенно сконцентрировался.

— Оставайся спокойным, — послал ему мысль Савассан. — Она почувствует твой страх. Оставь подношение, поблагодари ее и уходи.

Нервничая, Джейк коснулся своими мыслями омхары. Ее мысли — примитивные, первобытные, простые — отличались невероятной мощью. И она прекрасно знала, что он здесь. Джейк мог слышать, как она дышит, видеть три ее глаза, сверкающие в темноте пещеры.

— Омхара, великая, с гладким телом и острыми зубами, мы принесли тебе того, кого убили. Пусть плоть его насытит тебя и…

Грохот копыт по земле. Она приближалась.

— Вот черт, — пробормотал Джейк во сне, на мгновение снова став собой.

Совет Савассана полезен и тебе, — сказала Замара. — Оставайся спокойным, Джейкоб. Ничто из того, что ты видишь здесь, не может навредить тебе, но также ничего ты не можешь и изменить. Дыши этим. Чувствуй, кто ты есть.

…и да благослови нас.

Джейк коротко закончил и отступил. Он чувствовал мысли этого существа: любопытство, сосредоточенность, напряженность. Теперь оно почувствовало запах пищи и думало лишь о голоде и еде.

Когда они с Савассаном отошли на безопасное расстояние, Джейк заметил, как ее тень мелькнула в сумерках.

— Ты все сделал правильно, — сказал Савассан. — Я рад, что мне не пришлось атаковать ее. Она вынашивает детенышей.

— Вынашивает детенышей?

Савассан засмеялся, полуприкрыв глаза и откинув голову в жесте, который среди протоссов выражал мягкий, нежный смех.

— Тебе еще столько предстоит узнать о том, как читать мысли существ, отличных от тебя.

— Думаю, да. Но это придет, — сказал Джейк с толикой раздражения. — Я — Шелак. Мы те, кого избрали Ихан-рии. Мы те, кого среди всех других на Айуре они выбрали, чтобы создать, придать форму и защитить.

— Мы были избранными, но теперь мы покинуты, — напомнил ему Савассан. — И именно это постоянно напоминает мне о том, что мы должны сдерживать свое раздражение. Лишь когда мы сможем узнать причины, по которым Ихан-рии сначала избрали нас, а затем оказались нами недовольны, мы сможем судить верно.

Джейк подумал, что высказанное Савассаном утверждение является причиной того, что он столь многих сбил с толку. Он немедленно пожелал вернуть эту мысль назад. Савассан ответил в уме Джейка:

— Разумеется, разумеется. И тем не менее они все еще разрешают мне совать всюду свой нос, выпытывать и задавать вопросы.

— Среди Шелак немногих уважают больше, чем тебя, — ответил Джейк, и это было правдой. Савассан принял замечание как факт.

— Иногда я думаю, что именно мое любопытство является причиной уважения, даже несмотря на то, что большинство оно озадачивает.

Джейк был смущен и закрыл свои мысли. Савассан сменил тему.

— Я люблю это время суток, — мысленно сказал Савассан юному протоссу. Насыщенный туманом воздух казался тяжелым. Они быстрым шагом возвращались домой, ощущая влажную землю под ногами.

— Это время между… Сильное время. Уже не настоящий день, но еще и не ночь. Напоминает об артефактах. Они тоже находятся между. Они существуют физически, они твердые и настоящие… и в то же время они нечто гораздо большее.

По телу Джейка пробежала дрожь восхищения. Он любил слушать, как Савассан рассказывает об артефактах. Никто не знал о загадочных реликвиях больше него. Джейк знал, что Савассан понимает, насколько страстно юный протосс жаждет знаний. Он хотел работать с Савассаном, стать Высшим хранителем истории, несовершенной и изломанной самой по себе.

— Пожалуйста… расскажи мне больше.

Савассан повернулся к нему. Его огромные глаза смотрели, не мигая, а мысли изучали Джейка.

— Да… Да, я думаю, ты готов к большему. У меня есть теория относительно нас и артефактов. Я думаю… Я думаю, что мы, протоссы, тоже находимся «между». Мы не те, кем были, и мы не те, кем должны стать. И все же, и то, и другое живет в нас. Реликвии, артефакты… Я думаю, им есть, что рассказать нам.

— Но… Они ведь неживые. У них нет мыслей. У них нет даже ртов, как у низших существ, чтобы обмениваться информацией. Как же они могут рассказать нам что-то?

Савассан снова рассмеялся.

— Ох, Темлаа, ты, как и многие другие, все воспринимаешь буквально.

Джейк пристыженно наклонил голову. Савассан дружески положил руку ему на плечо.

— В этом нет ничего плохого. Но я думаю, ты можешь понять больше, чем до настоящего момента понимает наш народ. Я думаю, эти артефакты каким-то образом содержат в себе знания.

Они добрались до места, где спрятали свое оружие перед тем, как отправиться к омхара, и Савассан взял свое копье. Джейк последовал за ним, охваченный любопытством. В мыслях Савассана было только одно:

— Юный Темлаа, я хочу, чтобы ты увидел это без какой-либо помощи с моей стороны.

Джейк едва дышал, следуя за Савассаном на клочок сырой земли. Становилось темнее, но зрение протоссов было острым, а Джейк был настолько сосредоточен, что все казалось ясным и до боли резким.

Савассан наклонился и очистил часть почвы от камней и травы. Он взглянул на Джейка и снова повернулся к земле. Держа копье в руках, он начал что-то вырезать на ней.

Следуя за острием его копья, появлялись фигуры. Джейк смотрел, нахмурившись. Круг, внутри него два круга меньшего размера. Две линии опускаются от круга вниз, встречаясь внизу с третьей. Две линии внизу от этой фигуры, две горизонтальные линии рядом с первым кругом, и еще одна вертикальная.

Сердце Джейка колотилось, когда Савассан повернулся к нему, но его мысли все еще были тщательно закрыты. Что это должно было означать? Определенно, Савассан хотел, чтобы он что-то понял из этого… этого странного набора линий, нацарапанных на земле. Но что? Джейк начал паниковать. Это было испытание, он знал это, и если он провалит его, то Савассан, возможно, не сочтет его достойным дальнейшего просвещения. А Джейк определенно хотел большего.

— Взгляни на меня, Темлаа, — произнес Савассан в голове Джейка. Джейк поднял глаза от отметок на земле и посмотрел на старшего протосса. Савассан стоял прямо, его ноги буквально утопали в земле. Пока Джейк смотрел на него, Савассан поднял руки, держа в них копье.

— Теперь посмотри на отметки на почве. Пойми.

Джейка окатило разочарованием, словно одним их тех обильных дождей, которые иногда проливались на землю. Что он должен был увидеть?

Он опустил глаза от неподвижно стоящего старейшины к отметкам, которые сделал Савассан.

Его глаза расширились.

Выпрямившийся Савассан… Его голова — круг, внутри которого еще два круга. Его ноги — две вертикальные линии, руки — горизонтальные. Его копье — еще одна вертикальная линия. Джейк задрожал и упал на колени, нежно касаясь царапин на земле ладонью, словно хотел запечатлеть их в своей голове.

— Это ты, — подумал он. — Савассан… ты изобразил себя на земле!

— Я знал, что ты поймешь! — мысль в голове Джейка была громкой, словно рык омхары ночью. Савассан положил руку на плечо юного протосса и стиснул его, подтверждая свое одобрение.

— На земле ты можешь оставить… изображение, представляющее что угодно. Смотри.

Восхищенный способностью Джейка видеть это не меньше самого Джейка, Савассан сделал еще несколько черточек в грязи.

— Это дерево, — сказала он, быстро делая отметки. Теперь Джейк понял основную идею, словно пелена спала с его глаз. Джейк немедленно увидел дерево в том, что пару секунд назад казалось бы просто бессмысленным набором черточек.

— А это солнце… А это озеро.

— Да… Да, Савассан, я вижу их, я всех их вижу!

— Ты помнишь, что я сказал прежде? Что я считаю, реликвиям Ихан-рии есть, что рассказать нам?

— Да, и я сказал, что у реликвий нет мыслей и даже ртов, чтобы говорить. Я… Я был так глуп.

— Вовсе нет. Это то, с чем наш народ не сталкивался прежде — способ связи, который не требует понимания мыслей или даже звуков. Лишь образы. Можно где-то изобразить что-то, а затем это поймет кто-то другой, даже если тот, кто оставил отметку, находится уже не здесь. Пойманные мысли, как они есть. Пойманные звуки и смыслы. Вот как, я считаю, Ихан-рии расскажут нам свои истории.

Джейк тяжело опустился на землю, буквально дрожа от потрясения. Он ясно увидел перед глазами изображения всех известных ему артефактов. На них тоже были выгравированы странные знаки, точно так же, как Савассан вырезал свои отметки на влажной земле. Иногда после прикосновения они оживали светящимся танцем. Но эти отметки на артефактах не могли быть смыты водой или затерты отпечатками ступней. Вырезанные в камне, они не могли исчезнуть. Возможно, они были вечными. Отправляясь охотиться на другие племена, протоссы часто украшали себя перьями, кусочками костей, ярким соком ягод или кровью. Но эти отметки ничего не значили. Остальные протоссы не совершили этот переход в мышлении.

Савассан, как-то сумевший прочитать беспорядочные мысли Джейка, кивнул.

— Пока что нет. Но как только я смогу доказать, что моя идея верна, они сделают это.

Джейк снова взглянул на «пойманные мысли» на земле.

— Они все же довольно сложны.

— Это вовсе необязательно. Смотри. Если ты знаешь, что это — я, — сказал Савассан, указывая на первое нарисованное изображение, — то и это могу быть я.

Он начертил три линии: одну вертикальную, которая, как теперь понимал Джейк, схематичесно представляла его тело, одну горизонтальную — руки Савассана, и еще одну вертикальную, чтобы изобразить его копье.

— А это может быть дерево… а это — солнце, — Савассан продолжил быстро рисовать. Каждый из этих символов был гораздо проще, изобразить его было гораздо быстрее. И Джейк понимал каждый из них.

Солнце медленно катилось к горизонту, а двое Шелак, наклонив головы, создавали вещи, которые едва ли не магически превращались из бессмысленных черточек на грязи в ясные и понятные мысли. В конце концов, света стало недостаточно для того, чтобы видеть.

— Пришло время возвращаться, — сказал Савассан. — Мы не должны говорить об этом ни слова, пока не доведем способ до совершенства. Пока мы не сможем подтвердить, что наследие Ихан-рии, действительно, вырезано на их реликвиях.

Он засомневался.

— Темлаа. Ты более чем доказал свою ценность. В моей работе мне могла бы пригодиться лишняя пара глаз. Я бы хотел, чтобы ты стал моим учеником. Что ты скажешь?

Джейк закрыл свои мысли и повернулся к земле. Пальцем он рисовал на ней линии. Он нарисовал себя, вскочившего, с распростертыми руками, с солнцем над головой.

Он рисовал себя счастливым.

Все еще плавающий в потоках сновидений, Джейк понял, что чувствует себя… хорошо.

— На этот раз было не так плохо, — сказал он. Он все еще с трудом отождествлял элегантных сияющих воинов настоящего с этими жестокими, практически дикими, созданиями далекого прошлого. Но он мог понимать Темлаа.

Ты никогда не говорила мне, как получилось так, что ты обладаешь чужой памятью, — сказал он. — Это свойственно всем протоссам?

— Вовсе нет. На самом деле лишь очень, очень немногим, — ответила Замара. — Но не это важно сейчас. Ты можешь выдержать еще?

Джейк задумался. Было уже не так страшно. Он все еще хотел свою прежнюю жизнь. Он все еще презирал ту женщину, с которой был вынужден путешествовать…

— Зачем ты захотела взять ее с собой?

— У меня есть на то свои причины, и они также на настоящий момент неважны. Ты не ответил на мой вопрос.

Джейк подумал, что это довольно нечестно, что он должен был отвечать на ее вопросы, а когда речь шла о нем, Замара благополучно сохраняла свою загадочность и таинственность. Смех — теплый, успокаивающий и самый чистый из всего, что он когда-либо слышал — прошел сквозь него, когда она прочитала его мысли. Джейк почувствовал себя спокойно, расслабленно и на шаг — на один крошечный шажок — ближе к пониманию этого, казалось бы, совершенно непостижимого существа.

— Да, — сказал он. — Теперь мне… любопытно.

— Эта другая твоя черта, которая привела ко мне.

— Другая? А какова первая?

— Это тоже…

— Неважно, — вздохнул Джейк.

Ара пришли без предупреждения.

И огромная их сила сокрушительным ударом обрушилась на ничего не ожидающих Шелак, поджигая их хижины из веток, листьев и шкур.

Джейк замотал головой, когда мысленные крики атаковали его.

Телкар командовал мысленно, не пользуясь словами, и племя мгновенно подчинилось. Со слезящимися от дыма глазами, Джейк схватил свою шикму и бросился к остальным. Он прыгнул через содрогающиеся, окровавленные тела мужчин, женщин и детей, обрушивая свою ярость на Ара, и наносил удары — резал, кромсал, разрывал на части — и теплая кровь оставляла на нем следы.

Он бросился в сторону, почувствовав крик Савассана:

— Реликвии! Они пришли не за нами, они пришли за ними!

Секундное отвлечение дорого стоило Джейку. Женщина из Ара, держа в руках кривой сал’бак, бросилась к нему, едва не попав в живот. Он быстро отскочил назад, отклонился в сторону и ударил ее шикмой. Джейк нанес быстрый режущий удар, а затем перепрыгнул через ее все еще содрогающееся тело, чтобы броситься на помощь своему другу.

Ужасное зрелище предстало перед его глазами. Безумные Ара принесли с собой оружие, чтобы уничтожить не только Шелак, но и чудесные вещи, которые те охраняли. Одной уже был нанесен урон: гладкая черная поверхность треснула под ударами камня, привязанного к палке. Другая была частично выкопана, словно несколько Ара старались сбить ее. Джейк рванулся на помощь своему другу, но Ара продолжали появляться словно ниоткуда. Савассан был прав. Нападение на деревню — отвлекающий маневр. Вот какова была их истинная цель.

Джейк послал мысленный крик и бросился к врагам. Он был настолько разъярен этим святотатством, этим осквернением, что он едва чувствовал раны, которые те наносили ему. Лишь когда он уронил оружие и бессмысленно уставился на свою кровоточащую руку, он понял, что произошло.

Ара окружили его. Одно размытое движение, и Савассан был уже здесь, отбросив Джейка на безопасное расстояние, обрушившись на врагов реликвий с яростью, которую Джейк нечасто в нем видел. Вдохновленный, он вскочил на ноги и продолжил сражаться.

Наконец мысленные крики стихли. Огонь горел еще долгое время, но, в конце концов, был потушен. О раненых заботились, тела убитых Ара были презрительно свалены в кучи для принесения в жертву омхаре. Тела убитых Шелак были ритуально омыты, одеты в погребальные наряды и осторожно помещены в землю.

На следующий день Джейк, прихрамывая, отправился к реликвиям. Он провел рукой по гладкой поверхности, скривившись, когда пальцы коснулись ран, нанесенных Ара одной из больших черных колонн. Он склонил голову в печали, его тело дрожало, а кожа покрылась красными пятнами от боли.

Савассан и Телкар скрывали свои мысли, так что он заметил их лишь, когда увидел, как те приближаются к реликвиям. Телкар не выглядел счастливым, но Савассан, казалось, был спокоен. Джейк заставил себя успокоиться и нерешительно вышел им навстречу.

Оба Шелак подняли головы и пристально посмотрели на Джейка. Он переводил взгляд с одного на другого, а его мысли, без сомнений, звучали громко.

— Темлаа, — мысленно сказал Савассан, — мы должны переместить реликвии. Теперь Ара знают, где они. И… Я покидаю племя Шелак.

Джейк в ужасе уставился на Савассана.

— Нет! Ты нужен нам!

— Именно это я и пытался сказать ему, — сказал Телкар. — Возможно, он послушает тебя, Темлаа. Меня он не слушает.

Взмахнув головой, Телкар удалился. Джейк повернулся к Савассану, мысленно задавая вопросы.

— Темлаа… Тебе известно, насколько ценна наша работа, — сказал Савассан. — Ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой в нашем племени.

— Да, конечно, — подумал Джейк в ответ. — Переместить реликвии — мудрое решение, пусть и непростое. Но почему ты покидаешь нас?

— Мысли… Мне нужна ясность мыслей. Я не могу быть рядом с артефактами, и в то же время стараться быть открытым всему тому, к чему могут побудить десятки мыслей, полных ненависти, жажды крови и насилия.

— Но… Мы должны защищать себя! Мы должны защищать артефакты от тех, кто может уничтожить их! Таков всегда был путь Шелак!

Савассан закрыл глаза. Он как будто страдал.

— Да, это так. И я согласен. Шелак должны бороться, должны защищать то, что осталось после Ихан-рии. Но… Это более не моя задача. Не сейчас, когда я обнаружил, что совсем другая проблема встала передо мной. Я не преувеличиваю, поскольку то, чем занимается наше племя, делает возможным и то, что необходимо мне. Моя задача не защитить их, но понять.

Джейк продолжал смотреть на него.

— Куда бы мы ни перенесли реликвии… Это будет твой новый дом. Но… Что насчет меня?

Савассан смотрел на него глазами, полными доброты. Он протянул руку и положил ее на плечо юноши.

— Тебе, дорогой Темлаа, необходимо принять важное решение. Ты должен решить, пойдешь ли со мной или останешься здесь. Ты должен выбрать, каким путем следовать — изучать артефакты Ихан-рии или сражаться, защищая их.

Джейк беспомощно посмотрел на своего наставника, затем назад, на лагерь. Он видел, как там сосредоточенно двигались его соплеменники. Их тела, покрытые гладкой фиолетовой кожей, были сильными, высокими и стройными. Они чинили оружие, украшали мертвых, обсуждали военные тактики и выглядели созданными и приспособленными для той жизни, которую вели.

Он медленно перевел взгляд на Савассана, а затем снова вернулся к реликвиям. Они нашли восемь из них и принесли сюда каждую. Некоторые были черными, с гладкой поверхостью. Некоторые были цвета сумерок, и казалось, что под определенным светом они загорались. Некоторые сами собой колебались и вращались; некоторые были зазубренными и рельефными. Некоторые представляли собой лишь небольшие фрагменты; некоторые были плоскими табличками или сферами. Он подумал о прекрасном черном шпиле, так страшно поврежденном разъяренными Ара, о странных письменах на нем, об открытии, которое ударило его как гром, когда Савассан вырезал на мягкой влажной земле свои отметки. И он знал, что уже принял решение.

— Я пойду с тобой, — сказал он. — Реликвии взывают ко мне. Тайны, вопросы, которые они ставят… пылают в моем сердце. Я должен узнать ответы на них.

Савассан полуприкрыл свои огромные светящиеся глаза и запрокинул голову в улыбке.

— Тогда собирайся, мой юный ученик. Идем же, и мы раскроем тайны Ихан-рии вместе. Несомненно, даже секреты реликвий не устоят перед лицом такой тяги к знаниям.

Когда Савассан закончил свою мысль, по телу Джейка пробежала дрожь. Каким-то образом он знал, что его жизнь вот-вот изменится, и он совершенно не представлял, в какую сторону.

Джейк открыл глаза.

Замара скользнула обратно… в те глубины его мозга, где находилась, когда не присутствовала явно. Темлаа и Савассан. Кем они были? Джейк ощущал родство с ними, которое не исчезло даже теперь, когда он проснулся, даже когда он уже не смотрел на мир глазами Темлаа. Эти двое были первобытными археологами. Защитниками и стражами реликвий. Савассан понимал, что неподвижные предметы могут что-то рассказать. Он — и, в меньшей степени, Темлаа — совершил удивительный скачок. Его сердце трепетало при виде двух протоссов, прокладывающих путь сквозь лабиринт идей — таких как символизм и, чёрт возьми, даже письменность. Не потому ли Замара чувствовала, что ему необходимо «побывать» в теле Темлаа?

Джейк жалел, что не мог продолжать спать. Он хотел увидеть, что за открытие они совершат следующим. Эти двое были голосами надежды и разума в мире, полном насилия и смерти.

— Как дела, Джейк?

Джейк вздрогнул, услышав голос Розмари. Она повернулась и усмехнулась, глядя на него. Джейк осознал, что точно так же, как Темлаа и Савассан были вынуждены оставить позади все, что знали, оставили свою жизнь и они с Розмари. Теперь у них не было ничего, кроме друг друга.

Он скорее путешествовал бы с Савассаном. Несмотря на заверения Замары, что Розмари — это необходимое зло, Джейк был возмущен тем, что протосс отправила их вместе. В любом случае, удовольствие и будоражащее чувство восторга от открытий, которые он совершал, придали ему некоторое озорство. К тому же, он очень хорошо отдохнул.

Розмари спросила, как у него дела.

«Тогда собирайся, мой юный ученик».

Джейк посмотрел на поднос с полусъеденным сухим пайком. На нем лежала куча густой липкой массы, без сомнения, должной представлять собой картофельное пюре. Джейк проделал в белом веществе два отверстия и нарисовал полукруг под ними.

Взгляд голубых глаз Розмари упал на рисунок, и она рассмеялась над символом, не столь древним, как те, что создавали протоссы, но достаточно старом и узнаваемом — улыбающейся рожицей.