В развитых странах численность лиц, обладающих значительным ресурсом “социального суверенитета” (включая безработных, получающих пособия, и пенсионеров) превышает численность лиц, обладающих “суверенитетом предпринимателей”. В развивающихся и просто неразвитых странах соотношение обратное.

Наконец, предпринимательская деятельность как таковая сама по себе не гарантирует обладание значительными ресурсами экономического суверенитета и еще более того – их сохранение. Предприниматель, балансирующий на грани банкротства, таковыми не обладает.

Особую категорию лиц, обладающих “суверенитетом предпринимателя”, составляют деятели криминального мира. В связи с наличием суверенных индивидов этой категории имеет смысл ввести понятие отрицательного экономического суверенитета или лиц, обладающих суверенитетом предпринимателя в отрицательной форме.

В экономиках советского типа “суверенитетом предпринимателей” практически обладали только деятели теневой экономики и криминального мира.

Плюсом экономической системы советского типа являлось то, что при относительно небольших в процентах к ВВП затратах на социальные цели она создавала значительные ресурсы “суверенитета рантье” и соответственно большое количество лиц, обладающих определенным ресурсом “суверенитета рантье”. По существу, в России перед реформами им обладало практически все население.

Реформы начались под флагом создания экономически суверенного индивида.

Развязывание рук частному предпринимательству действительно создало известные предпосылки для формирования в обществе прослойки суверенных индивидов. В этом отношении произошел положительный сдвиг. Вместе с тем началось массовое тиражирование лиц, обладающих “суверенитетом предпринимателя” в отрицательной форме, или криминалитета. Первопричина этого явления – крупные размеры перемещения собственности из рук государства (то есть своего рода общества по управлению активами населения) в частные руки, не обеспеченного правовым ресурсом в силу дефектов приватизационного законодательства. В результате произошло “массовое повреждение нравов”. Возникла специфическая неустойчивость права владения и права собственности, связанная с его перераспределением криминальными средствами.

Положение усугубилось всеобщим экономическим банкротством в 1994–2000 гг., явившимся следствием проведения Центробанком политики демонетизации экономики.

Итог: массовый предприниматель, обладающий значительными и устойчивыми ресурсами экономического суверенитета, не создан. Он имеется, но в небольшом количестве. Его еще в известном смысле лишь предстоит создать. А количество лиц, обладающих суверенитетом предпринимателя в отрицательной форме, то есть криминальных или полукриминальных предпринимателей, – уменьшить.

И то и другое практически невозможно без оздоровления отношений в сфере собственности и увеличения правового ресурса, сопряженного с собственностью.

При всем том следует признать, что в процессе реформ произошел рост ресурса предпринимательского суверенитета (это естественно, так как в советской системе такого ресурса не было).

С другими видами экономического суверенитета индивидов дело обстоит сложнее.

Реформа изначально не благоприятствовала росту ресурсов “социального суверенитета”. Казалось, однако, что она не затронет ресурсы “суверенитета рантье”. Произошло, правда, иначе. Реформа фактически началась с инфляционной конфискации индивидуальных сбережений. Долларовый эквивалент утраченных сбережений по России – примерно 500 млрд. Пополнение ресурсов “суверенитета рантье” за счет приватизированного имущества далеко не компенсировало утраты сбережений непредпринимательской частью населения.

На сокращение ресурсов “суверенитета рантье”, связанных с неоднократной утратой сбережений (в 1991–1992 гг. в связи с утратой сбережений советского периода, позже в результате крахов спекулятивных групп по управлению активами типа “МММ” и ряда банков, а также кризиса 1998 г., имевшего следствием новую “инфляционную свечу”, и в текущий период – за счет обесценения доллара), наложилось сокращение ресурсов “социального суверенитета”, связанное с уменьшением абсолютной величины затрат социального характера (относя сюда и все затраты на социально-культурные цели).

В общем итоге ресурс экономического суверенитета 80% населения в пореформенный период резко сократился.

Налицо следующее явление: при общем резком уменьшении ресурсов “социального суверенитета” зависимость большей части населения от государственных пособий и дотаций возрастает.

Вне предпринимательского сектора, таким образом, возникла ситуация тиражирования не свободного, а зависимого индивида, причем количество таких людей продолжает быстро расти, а степень зависимости – увеличивается. По мере развития этого процесса происходит во всевозрастающих масштабах “сброс” бывших носителей значительных ресурсов “социального суверенитета” и “суверенитета рантье” в “маргинальную яму” и соответственно рост числа криминальных и полукриминальных маргиналов.

Реформы начались под флагом создания экономически суверенного индивида. Но при общем резком уменьшении ресурсов “социального суверенитета” зависимость большей части населения от государственных пособий и дотаций возрастает, то есть возникла ситуация тиражирования не свободного, а все более зависимого индивида.

Социальная нестабильность и дальнейшее обострение этой проблемы во многом обусловлены указанным процессом. Криминализация общества и связанный с этим рост конъюнктурных рисков являются реакцией на сокращение общего ресурса экономического суверенитета индивидов (рост ресурсов “суверенитета предпринимателя” не перекрыл снижения ресурсов “суверенитета рантье” и “социального суверенитета”).

Это означает, что реформы зашли в тупик, что налицо потребность в контрреформах.

Ситуация требует восстановления и ресурсов “суверенитета рантье”, и ресурсов “социального суверенитета”.

Ни то ни другое невозможно без восстановления экономики, без увеличения правового ресурса, сопряженного с собственностью (следовательно, без “урегулирования” отношений в сфере собственности), без создания системы гарантирования банковских сбережений, без вывода экономики из режима генерации сверхприбыли, без возврата фондов социального обеспечения к прежнему максимуму.

Глава 8. СТРАТЕГИЯ ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА

Как вывести экономику России на оптимальную траекторию развития

Существующую ситуацию следует определить как ситуацию национального бедствия, требующую для своего выправления чрезвычайных мер. Потребность в таких мерах тем больше, что за словом “реформа” у нас не скрывается ничего, кроме стремления получить сверхприбыль при приватизации и создать новые центры генерации сверхприбыли по мере того, как истощаются старые.

Если же под реформами понимать нечто позитивное, то они у нас полностью провалились.

Гиперкризис в российской экономике является результатом того, что ее пытались и пытаются превратить в экономику генерации сверхприбыли и при этом в экономику экспортного типа, в минимальной степени работающую на внутренний рынок, чтобы рост экономической массы России, не дай бог, не превратился в фактор, препятствующий развитию процесса глобализации. Глобализационный проект, однако, провалился – после появления на мировой экономической сцене такого игрока, как Китай, его реализация по западным планам уже невозможна. Так что даже с точки зрения продвижения глобализационного проекта российская экономическая разруха не имеет значения. Больше или меньше вымирает жителей России – на способности США и Европы влиять на мировую экономику это никак не сказывается, эта способность неуклонно уменьшается.

Экономика России нуждается в антикризисной терапии. Но в специфических российских условиях существует потребность в реализации антикризисных мер двух категорий: 1) нормализационных и 2) собственно антикризисных, имеющих целью увеличение совокупного спроса и восполнение острого дефицита основных фондов в тех отраслях экономики, где этот дефицит препятствует общему экономическому восстановлению.

Экономика России нуждается в антикризисной терапии. Существует потребность в реализации мер двух категорий: 1) нормализационных и 2) собственно антикризисных, имеющих целью увеличение совокупного спроса и восполнение острого дефицита основных фондов в тех отраслях экономики, где этот дефицит препятствует общему экономическому восстановлению.

Непосредственная цель экономического восстановления – вывод всех секторов экономики на максимальный ранее достигнутый уровень при сохранении рыночного качества экономики и при одновременной структурной перестройке производственной программы с тем, чтобы в ней увеличился удельный вес производства предметов потребления. Остальные задачи должны решаться на этапе послекризисного развития экономики, в рамках которого, собственно, и будут достигнуты основные цели в области модернизации производства и увеличения потребления товаров и услуг населением.

1. Мероприятия по устранению системных дефектов

Помимо и независимо от ввода в действие антикризисной программы как таковой, необходимо провести следующие нормализационные мероприятия:

1. Принимая во внимание, что экономика России является зоной высоких конъюнктурных и инвестиционных рисков, и в том числе рисков социального происхождения, создающих условия для революционной деструкции общества и оказывающих парализующее влияние на работу рыночного механизма, необходимо принять все возможные меры, понижающие такие риски. В том числе:

– восстановить все элементы системы социального обеспечения, утраченные за последние годы, отказаться от новых реформ в этой сфере, и особенно реформы ЖКХ (рынок не может работать под угрозой бунта населения, даже если этот бунт предвидится в перспективе 5 или 10 лет; к тому же нужно иметь в виду, что реформа ЖКХ приведет к попаданию ЖКХ в руки криминальных групп);

– отказаться от вступления в ВТО (вступление резко повысит уровень рисков для отечественных предпринимателей), к которому экономика России абсолютно не подготовлена, принимая при этом во внимание также и то, что при работе в режиме ВТО интенсивная антикризисная терапия экономики России невозможна, и, вступив в ВТО, Россия так и будет существовать в режиме перманентной экономической катастрофы;

– выйти из режима “Киотского протокола”, поскольку на этапе экономического восстановления России потребуются дополнительные энергетические ресурсы (принципиальная же сторона дела изложена выше); вступление в этот протокол создает новые риски для экономики России.

2. Опустить цены на продукцию ТЭК до среднего уровня цен исходя из величины паритета покупательной способности рубля (ППС) и никоим образом не повышать их на величину, большую среднего темпа роста цен. Соответственно необходимо:

– снизить внутренние цены на нефть и нефтепродукты до среднего уровня цен исходя из величины ППС рубля (при этом нужно вывести сферу добычи, транспортировки и переработки нефти из режима генерации сверхприбыли);

– отказаться от реформы РАО ЕЭС, продиктованной стремлением превратить отдельные сегменты этой системы в центры генерации сверхприбыли, а всю систему – в средство обогащения “предпринимателей от приватизации”, вернуть всю систему к эффективному дореформенному состоянию;

– отказаться от реформирования “Газпрома”, вернуть его по возможности к прежнему состоянию (нужно иметь в виду, что целью реформ и здесь является создание точек генерации сверхприбыли).

3. Проводить политику низких цен в сфере железнодорожных тарифов, отказавшись от всех планов реформирования железнодорожной системы, и в особенности от политики ее дробления и выделения вспомогательных производств, поскольку единственная цель соответствующих “реформ” – опять-таки поддержание в экономике России режима генерации сверхприбыли для целей ее непроизводственного потребления и экспорта.

4. Пресечь утечку капитала из России (при сохранении либерализованного режима вывоза капитала он ввиду высокого уровня инвестиционных рисков и огромного занижения активов фондовым рынком России будет утекать из РФ); необходимо при этом иметь в виду, что фактически из России вывозится даже не столько прибыль, сколько амортизационные фонды.

5. Обеспечить использование амортизационных фондов по прямому назначению, установив законодательно нормативы обязательных амортизационных отчислений.

6. Абсолютно исключить дешевые распродажи приватизированных активов (которые, в частности, оказывают крайне негативное влияние на рыночную капитализацию активов экономики фондовым рынком), приняв для этого закон, регламентирующий условия приватизационных продаж, аналогичный соответствующему французскому или английскому законам. Приватизация вообще должна производиться не просто из либерального “принципа”, а лишь при наличии особых к тому оснований, имея в виду пользу для экономики в целом.

7. На этапе экономического восстановления прекратить процесс приватизации (экономика России и так переприватизирована) с тем, чтобы ресурсы предпринимательского сектора концентрировались в сфере производственных капиталовложений.

8. С целью нормализации ситуации с оплатой наемного труда установить в законодательном порядке дифференцированную по отраслям и секторам экономики минимальную долю фонда оплаты труда в добавленной стоимости или себестоимости.

9. Принять законы по регулированию земельного оборота с целью исключения спекуляции и исключения дешевых земельных распродаж (дифференцированный в зависимости от типа и характера фиксированный минимальный налог на земельные продажи, плюс дополнительный налог в зависимости от величины продажи).