Учитывая этот фактор, а также то обстоятельство, что интернет-аудитория возрастает в геометрической прогрессии, Интернет – форма весьма перспективная, даже в большей степени, чем традиционное бумажное издание. Интернет-аудитория молода, деятельна, незашоренна, открыта свободному живому слову.

Можно достаточно уверенно прогнозировать, что в ближайшие годы Интернет останется наиболее демократичным, оперативным, независимым и дешевым источником информации, он сохранит свой неофициальный статус и, следовательно, может рассматриваться как одна из альтернатив официальному телевещанию, газетам и журналам. Возможности Интернета будут расти. Внедрение новейших технологий – видео- и аудиовкладок, анимации, возможности прямой трансляции в режиме on-line – показывает, что в ближайшем будущем сетевое телевидение и Интернет займут в регионах все ниши, не заполненные ЦТ, и, возможно, даже потеснят его. Русская доктрина считает необходимым уделять самое пристальное внимание развитию Интернета, так как это – гарантия будущего независимого консолидированного русского сообщества.

5. Реклама и “индустрия развлечений”

Азарт невозможно искоренить из природы человека. Однако игровой бизнес занимает в разных обществах и в разные эпохи неодинаковое место. Игра может быть интеллектуальна (шахматы), может быть спортивна или психологична. Мы не считаем, что “игровая индустрия” должна получать какую-то поддержку государства и какой-то режим особого благоприятствования. Что касается казино, игровых клубов – эта отрасль бизнеса должна проходить более строгое лицензирование, ограничиваться в плане их расположения и кучности в городской среде, в способах и объемах рекламирования ими своих “услуг”, облагаться максимальными налогами. Сети игровых площадок, с автоматами и компьютерами, также должны ограничиваться и ставиться в жесткие налоговые условия. Их не должно быть много, в том числе и в столичных городах, они не должны заполонять зоны паркового отдыха.

Мы полагаем, что от наиболее распространенных ныне развлечений необходимо перейти к интеллектуальным и осмысленным играм, сюжет и техника которых должны быть сопряжены с тремя миссиями массмедиа, о которых велась речь выше (информировать о реальных фактах действительности; сближать общество с государством и духовно-политической традицией; просвещать, образовывать, обогащать в плане культуры). Иными словами, число и объемы тех видов развлечений, игр и рекламы, которые не вписываются в три данные миссии, должны неуклонно сокращаться. Общество не может позволить себе роскоши прямо или косвенно поддерживать бездумные развлечения, предоставлять им питательную среду. Если же и задействовать азарт, то он должен эксплуатироваться с пользой для всей нации, а не только для игрового бизнеса. Можно даже рассмотреть вопрос о национализации игровых заведений.

При этом необходима программа, поддерживающая тенденцию, прямо противоположную ныне господствующей: формирование позитивной, созидательной и эстетически содержательной среды внутри масскульта – нужно поощрять писателей в жанре фэнтези, помогающих создавать футурологический образ России будущего, на основе комплекса их идей должны создаваться мультимедийные продукты, компьютерные и сетевые игры. Футурологическая струя массовой культуры должна двинуться вверх, к универсальной национальной культуре, перестав тем самым быть “массовой” в привычном смысле, став “народной” и в чем-то ориентирующей на “высокую культуру”, на иерархию принятых нацией ценностей. Хотя мультимедиа вряд ли станут локомотивом создания большого стиля России в XXI в., они наверняка смогут внести в него свой необходимый вклад, выравнивая поле культурного взаимодействия, отказываясь от якобы неизбежного расслоения на товар для массового и элитарного потребителя. В России должно появляться больше развлечений, рекламы, игр, понятных и эстетически приемлемых как для широких слоев, так и для “консервативного интеллектуального класса”. Этот консолидирующий нацию культурный стандарт – одна из важнейших творческих задач нашей “смыслократии”.

Сегодня никто не запрещает людям в городах смотреть на небо, но их взор приковывается к рекламным щитам. Люди перестают замечать красивые явления: радугу, пролетающих журавлей. Параллельно существуют два разных мира: мир, сотворенный Богом, и мир, сотворенный людьми. Этот разрыв является еще одним из симптомов расслоения культуры. Рекламная и массмедийная продукция должна двинуться обратно к природе, соединиться с нею в психическом фокусе зрителя.

Необходимо резко изменить баланс рекламы как в массмедиа, так и в культурном ландшафте. Государство, общественные организации и общественные СМИ должны включиться в программу по частичному вытеснению коммерческой рекламы рекламой социальной и духовной. В разработке такой программы должны принять участие психологи и педагоги, художники, архитекторы и специалисты медиасреды, деятели традиционных конфессий. Людям, которые являются мишенью для агрессивной рекламы, общество должно помочь остаться самостоятельными, независимыми. Мы должны создать такую рекламу, которая нас устраивает и будет служить обществу.

Массмедиа, конечно же, не педагогические учреждения, скорее они призваны сплачивать общество, находить некоторые точки, в которых общество как единый организм могло бы переживать сходные эмоции по единому поводу. Однако эти точки находятся на уровне простых, но вдохновенных идей и символов, а не на уровне идиотских шуток и бульварщины. Продукты массовой культуры по самой своей природе необязательны, легко заменимы. Тенденции масскультрынка абсолютно обратимы. Его кумиры забываются очень быстро, практически сразу после исчезновения из информационного и развлекательного пространства.

Массмедиа, конечно же, не педагогические учреждения, скорее они призваны сплачивать общество, находить некоторые точки, в которых общество как единый организм могло бы переживать сходные эмоции по единому поводу. Однако эти точки находятся на уровне простых, но вдохновенных идей и символов, а не на уровне бульварщины и идиотских шуток.

В нашем обществе назрел очень мощный негативный потенциал по отношению к низкопробной эстраде, к засилью кланового шоу-бизнеса с его “фабричным” производством спроса и превращением творческих мух в шоу-слонов. Представители игрового и шоу-бизнеса, рекламодатели и изготовители рекламы, муниципальные структуры и организации, которые владеют рекламными площадями, должны быть жестко переориентированы с сугубо коммерческих рельсов на социально ответственные. Бизнесмен должен изначально ощущать себя не на бесконтрольном рынке, а на рынке регулируемом. Это заставит его при вкладывании денег в рекламу учитывать не только свои личные вкусы, но и вкусы и традиции собственно публики, с которой он собирается иметь дело в каждом случае использования рекламы. Привычка к вседозволенности, к рыночной свободе, когда можно отрекламировать все что угодно и как угодно заказчику, развращает и заказчика, и рекламмейкера, и публику. Вседозволенность порождает все тот же медиатерроризм.

В среднесрочной перспективе рекламный бюджет социально ответственных организаций и корпораций не только не сократится, а скорее даже возрастет, поскольку потребуются дополнительные вложения в качество и “тонкую настройку” рекламных продуктов, более продуманные и творческие решения. Заказчик рекламы и ее создатель должны не разрушать, а созидать медиапространство, призванное скреплять нацию, не расшатывать, а поддерживать психологическое равновесие и духовное благополучие обывателя.

Глава 6. КУЛЬТУРА ВЕЛИКОЙ НАЦИИ

Чувство причастности к уникальной цивилизации должно сознательно культивироваться

Русская культура неотделима от чувства совести. Совесть – вот что Россия принесла в мировое сознание.

Г.В. Свиридов

1. Иметь честь быть русскими

Культура национальна. Она существует всегда в национальной форме и ни в какой другой существовать не умеет. Культурные ценности мирового значения всегда имеют национальный характер и создаются на национальной почве, на базе национальной традиции.

Русские всегда сознавали себя носителями высочайшего уровня культуры, имеющей специфическую окраску. В самых разных классификационных схемах Россия неизменно оказывается в “высшей лиге” – русские обладают развитым “производящим хозяйством”, они наследники высокой средиземноморской культуры, глубокой и возвышенной индоевропейской культурной традиции, они полноправные преемники античной традиции Древней Греции и Рима, в особенности – через Византию, они – носители Христианской Веры и христианской цивилизации в ее древнейшей и чистейшей православной традиции. Наконец, они обладатели широко признанной европейской культуры, без вклада России европейский культурный космос невозможно себе представить. Другими словами, по всем шкалам русская культура является культурой высочайшего уровня, но развивающейся в своем направлении и по своему пути.

Однако сравнительно недавно “оказалось”, что, по мнению влиятельной группы лиц и в самой России, и за рубежом, Россия отнюдь не обладает культурой высочайшего уровня, поскольку далеко вперед вырвались основанные на принципах либерализма и рыночной модели культуры западные. Обладая рядом преимуществ, проявивших себя, правда, далеко не во всех сферах человеческой жизни, они тем не менее считают необходимым навязывать себя в качестве передового образца и поощряют третирование остальных культур как “низших”.

Мы полагаем, что после очередного витка вестернизации необходима культурная “переоценка ценностей”: еще в советское время очень четко работал критерий “наше – не наше” (это наши достижения, этим можно гордиться, а вот это недостойно советской культуры, советского человека!). Теперь, с распадом общности “советский народ”, необходимо выстроить подобную оппозицию на иных основаниях. При этом всему положительному в культуре надо возвратить или присвоить эпитет “русский”: русский лен, русская авиация, русское кораблестроение, русская армия, русская промышленность, русский космос, русское кино и т.д. и т.п. Все негативное – должно быть противопоставлено русскому как чужое, космополитическое, вырожденческое, псевдокультурное. Так, не может быть никакой русской (и даже российской) эстрады, никакой “новой” русской литературы, если она не отвечает критериям русскости, равно как русской мафии, русского бандитизма, русской проституции и уж тем более русского бескультурья, халатности и головотяпства – одним словом, приветствоваться (и соответственно поощряться, премироваться и т.д.) может только то, что узнается как “русское”. Космополитическая же поп-культура должна быть маргинализирована, как либералы в свое время маргинализировали все русское. Также должно быть маргинализировано приписывание русским пороков и недостатков, которые, если рассуждать здраво, не являются специфически национальными или племенными.

Все крепкое и серьезное, все долговечное создается под давлением – так же и в отношении культуры и искусства хороший вкус воспитывается не сам собой, не благодаря рыночной свободе и стихийному самоотбору, но благодаря целенаправленному воспитанию.

Традиции так называемой “высокой культуры”, то есть признанных классических образцов, должны оставаться достоянием всей нации, а не только интеллектуальной и художественной “элиты”. Здесь важно понимать, что все крепкое и серьезное, все долговечное создается “под давлением” – так же и в отношении культуры и искусства хороший вкус воспитывается не сам собой, не благодаря рыночной свободе и стихийному самоотбору, но благодаря целенаправленному воспитанию. Как бы кто ни относился к обилию классической музыки, литературы на радио и телевидении в советское время, необходимо признать, что это были признаки не “тоталитаризма”, а, напротив, разумной, взвешенной и ответственной государственной политики в области культуры. Сегодня, в пику тогдашнему курсу, происходит отлучение нации в повседневной культуре от традиции и классики.

Опыт целенаправленной, а не свободно-рыночной культурной политики – это отнюдь не только социалистический или “тоталитарный” опыт. “В Японии, – свидетельствует профессор Московской консерватории В.В. Медушевский, – в общественных местах если и звучит музыка, то, как правило, русская, особенно Чайковского, с ее специфической интонацией – возвышенной совестливой добротой. Поэтому и спокойствия больше в людях”.

Традиции так называемой высокой культуры, то есть признанных классических образцов, должны оставаться достоянием всей нации, а не только интеллектуальной и художественной “элиты”.

Японский опыт представляет для современной России несомненную ценность. Планомерную работу по выработке национального культурного самосознания там начали после поражения во Второй мировой войне. Это была катастрофа, и не только экономика страны, но и самосознание ее людей пребывали в руинах. Японские власти пришли к выводу, что фундаментальная наука может оказать огромное влияние не только на общекультурное состояние нации, но и на политическую стабильность и даже на производительность труда. Так, японские лингвисты поставили перед собой цель через изучение японской речи глубже проникнуть в собственное национальное сознание; они стали исследовать поведение среднего японца, выраженное через его речь. Так возникло лингвистическое направление, основанное на теории “языкового существования”, “гэнго сэйкацу”. В результате через специальные кампании на телевидении и в прессе нация начала все глубже включаться в процесс самоидентификации. Японцы стали лучше понимать себя и в конце концов выработали такую форму хозяйствования, которая в большей степени соответствовала их конкретным особенностям, а следовательно, была наиболее эффективна. Вместо того чтобы ради “свободы слова” поднимать на щит свои национальные недостатки, японцы стали культивировать свои национальные достоинства. И тогда теория стала превращаться в практику.