Они объединяли разрозненные частные каналы и информационные агентства общей идеей, новыми возможностями влияния на общественную жизнь, новыми перспективами в рекламном бизнесе. Региональные агентства, студии и каналы получили общенациональный рынок информации и рекламы, резко увеличилась аудитория для производимых ими сводок новостей, программ и фильмов. Со временем по охвату они приблизились к общефедеральному уровню. А там пошли и заказы на производство фильмов, передач, презентаций образовательного, просветительского и коммерческого характера. То есть они открыли качественно новый рынок сбыта своей продукции и новые заказы.

Местные телевизионщики, сотрудничая на взаимовыгодных условиях с центральными агентствами сети (организаторами обмена, заказов и совместной работы), предоставят им свои производственные мощности (съемочную технику, монтажные, транспорт, исполнителей, ньюсмейкеров), архивы, возможности для оперативных съемок и освещения событий. В итоге “мозговые центры” сетевого вещания перейдут к созданию собственных программ новостей, тематических передач и документальных фильмов, которые смотрела бы все бóльшая и бóльшая аудитория. Образуются качественно новые возможности для трансляции и внедрения собственных взглядов, точек зрения – формирования мировоззрения зрителей.

Это приведет к удешевлению производства программ и широкому распространению альтернативных точек зрения на происходящие в стране и мире события. Региональные компании привлекут серьезных сценаристов, режиссеров и продюсеров. В рамках сети все в большей мере будут использоваться новейшие технологии, создаваться более дорогая, качественная компьютерная графика, начнется широкая циркуляция более достоверной и проработанной аналитической информации (за счет координирующего центра), появятся новые телепрограммы, посвященные росту образования и знаний.

Именно таким образом в США в 70-е годы сформировались крупнейшие информационные вещатели. За считаные годы они потеснили старые центральные каналы. Возникли знаменитые TBS Тэда Тернера и CNN – идеологические, сценарные и продюсерские центры. Тернеру не пришлось скупать для этого местные студии – он сработал как истинный предприниматель, предложив малым телеканалам выгодную схему взаимодействия.

Другой подобный пример – возникновение арабской телесети “Аль-Джазира”. Еще недавно о ней не знал почти никто, а сегодня эта компания превратилась в мощнейшую информационную силу.

Сетевое телевидение обязательно вызовет интерес у различных предпринимательских структур. Давать рекламу сюда выгоднее и дешевле, чем пробиваться на федеральные каналы. Множеству местных производителей нужно расширять рынки сбыта, рекламируя свои изделия. Реклама на центральном ТВ им не по карману, зато на сетевом телевидении – в самый раз. Эти предпринимательские структуры будут способствовать развертыванию межрегиональных информационных проектов. Да и регионы заинтересованы в сетевом обмене. Например, Хабаровскому краю важно показать привлекательность своих южных районов для переселенцев с Чукотки. А на Чукотке с интересом узнают о жизни хабаровцев. Огромный резерв сверхнового телевидения – это политики и общественные деятели новой волны, которым нужно продвижение.

Центральное ТВ в России не закрывает огромные рыночные ниши. Например, в то время как на Западе бурный рост переживает научно-популярное вещание (канал “Дискавери”, к примеру), в РФ это направление совершенно убито и заменено на массовое производство подражательных, вторичных шоу.

Стоит выйти на рынок с отечественным продуктом такого рода, с передачами исторической и природоведческой тематики из регионов, с оригинальными программами незаезженных авторов – и центральные каналы будут жестоко биты в конкурентной борьбе за аудиторию. Возможности тут открываются огромные. От распространения восстановленных и оцифрованных советских лент “Леннаучфильма” (а их – 4 тысячи!) до налаживания обмена программами местных студий. Например, в Хабаровске есть совершенно потрясающие материалы о русских первопроходцах Сибири и Дальнего Востока. Великолепные архивы есть у студии “БАМ”. У таймырского телевидения – съемки уникального Путоранского заповедника. Кто в России знает об этом удивительном месте? А вот американцы, которых провезли над Путораном, потом сознались, что это место – не хуже их Большого Каньона.

Отдельная тема – новые прорывные технологии отечественных ученых и изобретателей. На центральных “кнопках” вы о них ничего не узнаете. Зато сетевое телевидение о них расскажет. Разве людям, по которым больно бьет жилищно-коммунальная реформа, не интересно узнать о новых технологиях, позволяющих во много раз сократить затраты на отопление и энергоснабжение жилья? Ну а центральные каналы, коли им так хочется, пусть по-прежнему продолжают говорильню на тему реформы ЖКХ.

В сражении за русское будущее новое телевидение должно использовать необычные ходы, отдавая приоритет документальному кино, альтернативной системе русских новостей и острым тематическим передачам. На этом поле мы способны получить конкурентные преимущества и наладить мощную трансляцию русских идей.

В принципе все “кубики” и “ячейки” для построения сверхнового русского телевидения есть. Осталось их соединить нитями выгодных связей. И региональные агентства новостей, и крупнейшее негосударственное информационное агентство деловой направленности “РосБизнесКонсалтинг”, и несколько студий, снимающих отличные ленты, и Интернет-версии ряда СМИ. Дело – за финальной “сборкой” проекта.

Нужно, чтобы, включив телевизор, зритель увидел “Евроньюс” в русском варианте. Так, чтобы мы могли почувствовать пульс собственной страны. Не бессвязные сводки отрывочной информации, а большую программу с солидными разделами, посвященными и общественной жизни, и политическим новостям, и научно-технической тематике, и экономике, и культуре со спортом.

4. Радио- и интернет-вещание

Долгое время радио под влиянием советского опыта приписывался “тоталитарный” характер, связанный с мнимой “односторонностью” и “директивностью” радиокоммуникаций. Хотя в то же время широко известен и тот факт, что западные радиостанции сыграли крупную роль в расшатывании монолитности советской идеологии и именно они были для многих граждан России первой “школой демократии”. Но пальма первенства в развитии российских демократических СМИ отдавалась телевидению, как обладающему более значительной по размеру аудиторией. Однако на определенном этапе в российском обществе наступило разочарование в телевидении, обвиняемом в “зомбировании” населения и в медиакратических тенденциях.

Для телевизионной информации характерны установка на зрелищность, на “шоу”, на создание единого, унифицированного образа реальности. Даже острые политические дебаты приобретают характер постановочного шоу, в котором превалируют не содержательные, а эмоциональные аргументы. При этом репрезентация мнений в телевизионном пространстве в основном совершается через специальных “телеперсон”, воспринимаемых остальным обществом как часть истеблишмента. Характерен слоган одной из популярных программ российского телевидения, занимающихся отбором молодых талантов в шоу-бизнес: “Ты попал на TV – ты звезда”. “Попадание в ящик” автоматически воспринимается как признак элитарности. И напротив, “человек из народа”, не имеющий специальных навыков поведения на ТВ, воспринимается как комический персонаж, человек, оказавшийся не на своем месте.

Для большинства современных российских радиостанций, как государственных, так и частных, в отличие от телевидения прямой эфир, диалог со слушателями являются важнейшей частью их профессионального стиля. Многие радиостанции прямо позиционируют себя как “народные”, то есть ориентирующиеся на простого человека и интересующиеся его мнением. Большая часть этих радиостанций ограничивается, однако, музыкально-коммерческим вещанием, не претендуя на то, чтобы быть площадкой общественно-политических дискуссий. Вместе с тем радиостанции, имеющие общественно-политический формат вещания, способны создать пространство для достаточно интенсивного общественного диалога.

Такой важнейший для радио формат, как прямой диалог журналиста со слушателем, позволяет значительно смягчить проблему “медиакратического доминирования”. В этом диалоге журналист выступает носителем равноправной с другими частной точки зрения, а не обладателем истины в последней инстанции, слушатель может спорить и не соглашаться с журналистом, высказать принципиально иную точку зрения. Формат радио позволяет значительно смягчить и обрисованное нами неравенство возможностей носителей разных точек зрения. Устное высказывание в радиоэфире требует значительно меньшей подготовки, чем высказывание в печати или специфическое “телевизионное” поведение. Радио создает эффект прямого диалога, в котором его участник может обратиться к слушателям так же, как обратился бы к соседу по подъезду или к приятелю по работе. Это в значительной степени снимает страх перед высказыванием и значительно повышает его информативность.

Задача ответственного радиожурналиста не “переспорить” слушателя, а помочь ему сформулировать свое высказывание предельно четко и прозрачно. Радио, таким образом, оказывается более удобным инструментом для прямой репрезентации общественно значимых точек зрения, чем телевидение или печать. Здесь возможно добиться достаточно содержательных высказываний от людей, род занятий которых весьма далек от печатного слова и от телевыступлений. Однако сам по себе прямой диалог не способен обеспечить решения другой важнейшей задачи — полноты репрезентации. Отбор слушателей, получающих возможность высказаться, все-таки подчинен случайным факторам. Поэтому полнота репрезентации остается задачей тех, кто формирует информационную политику радиокомпаний. При этом радио дает в руки этих руководителей довольно гибкое средство.

Закрепившийся в российской радиожурналистике стандарт позволяет осуществлять весьма пространные диалоги с приглашенными в студию гостями, представляющими различные политические силы, общественные позиции, конфессии и группы интересов. Гости получают возможность достаточно развернуто изложить свои позиции и ответить на любые вопросы.

С другой стороны, при столкновении общественно значимых позиций в актуальной дискуссии вполне допустимо и освещение этих позиций с точки зрения журналиста-комментатора. При этом комментарий может (и в некоторых случаях должен) моделировать обсуждаемые общественно значимые позиции, раскрывать их внутреннюю логику, а не сводиться к тенденциозной критике.

Работа с аудиторией нашего сложного и пестрого общества предполагает особое внимание к этике журналистского высказывания. Исключительно важно не наносить оскорблений тем или иным группам населения (а оскорбление может быть иной раз и ненамеренным, связанным с неосведомленностью журналиста). Но не менее серьезной является и опасность полного выхолащивания содержания журналистского высказывания из опасения кого-то обидеть. Гипертрофированная политкорректность воспринимается в российском обществе как признак дурного тона и неискренности.

“Давайте подумаем вместе” — этот призыв журналиста воспринимается российским радиослушателем полностью позитивно. С этим, в частности, связан и тот факт, что журналистов и специалистов по “медиапровокациям” в роли политических комментаторов вытесняют интеллектуалы. И на телевидении, и на радио политкомментарии все больше переходят в руки лиц, занимающих не последние строчки в рейтингах аналитиков.

Имея свои естественные ограничения в выразительных средствах, радио оказалось и в большей мере свободным от многих соблазнов, перед которыми не устояла часть российской “свободной” прессы в 1990-е годы, — соблазнов политической манипуляции и решающей роли денег в продвижении тех или иных позиций и материалов. Это позволило радио не только сохранить, но и расширить свою свободу в условиях, когда в нашем обществе началась “реакция” на издержки процессов 1990-х. Поэтому сегодня именно радио-СМИ находятся наряду с Интернет-СМИ на переднем крае развития новых массмедиа. Именно радио старается наиболее полно и подробно осветить многообразие существующих в обществе точек зрения, при этом воздерживаясь от информационного манипулирования аудиторией.

Сегодня именно радио-СМИ находятся наряду с Интернет-СМИ на переднем крае развития новых массмедиа. Они стараются наиболее полно и подробно осветить многообразие существующих в обществе точек зрения, при этом воздерживаясь от информационного манипулирования аудиторией.

Следует подчеркнуть особое значение радио для роста консервативного и национального сетевого сообщества в России. В отличие от центрального телевидения, у которого количество каналов, вещающих на большое число регионов, весьма ограниченно, радио предоставляет в этом случае гораздо бóльшие возможности. Даже одна радиостанция, если она станет рупором идей динамического консерватизма, новой смыслократии, культурной контрреформации, способна привлечь внимание значительной части нации и стать популярным источником информации и рычагом консолидации.

Еще совсем недавно в среде консервативной части нашего общества бытовало мнение, что Интернет, “виртуальная реальность” – от лукавого. Однако за последние 6–7 лет ситуация кардинально изменилась. Если вспомнить топ-100 Рамблера в середине 1998 г., то, к примеру, в первой тридцатке раздела “Религия” стояли исключительно сайты оккультной, эзотерической и прямо “сатанистской” направленности. Но уже в начале 1999 г. большую часть этой страницы занимали православные сайты. Причин этого явления много, корни – в общественной жизни.

Интернет образца 1998–1999 гг. поражал степенью свободы слова. Оказалось, что пресловутая “свобода слова” 90-х только декларировалась, в действительности же была жесточайшая либеральная цензура – на некоторые слова (включая “русский”, “национальный”, если только это не были какая-нибудь лотерея, мафия или банк) просто был наложен запрет в СМИ. Только в Интернете можно было узнать правду о событиях 1993 г., о политических планах генерала Рохлина или, например, о положении дел с канонизацией царственных страстотерпцев и с обретением “псевдоостанков”. Поскольку остальные СМИ не справляются со своими основными задачами, Интернет, выигрывая в доступности и ненавязываемости информации, заменяет их и в деле просвещения, и в деле формирования гражданской позиции, и в деле консолидации патриотических сил. За десять лет общий уровень интернет-культуры резко вырос. Сегодня на форумах в Интернете обсуждаются фундаментальные богословские вопросы, потому что другого поля для такого обсуждения нет! Общий рост православной культуры, а также национально-консервативной среды в Интернете очевиден как нигде.