Если бы это зависело от Коффина, он бы предпочел, разбившись на маленькие группы, тихо выступить из города, чтобы люди Кинги не могли заранее догадаться об их намерениях. Увы, все произошло наоборот: солдаты с парадом уходили из города, а им вслед махали платочками и выкрикивали напутствия. На таких проводах настояла армия регулярных войск. Коффин утешал себя мыслью, что им все равно не удалось бы скрыть своих намерений. Наблюдатели маори в любом случае заметили бы передвижение такого количества мужчин и животных, даже если бы они были разбиты на небольшие группы. Тем не менее, если бы перед Коффином стоял выбор, он бы выбрал сохранение всех приготовлений в тайне.

Регулярные войска выглядели очень гордыми и уверенными в своей победе, они были великолепны в новой яркой форме. Их вид заставил колониальное ополчение постараться выстроиться в некое подобие военного порядка, в то время как отряду волонтеров, шагавшему позади колонны, удалось выглядеть почти так же внушительно, как регулярной армии, когда они выходили из города.

Армия численностью около трех тысяч человек маршировала мимо хорошо ухоженных ферм и, полей. Были все основания надеяться, что, встретившись с таким сильным и хорошо организованным полком, сторонники Кинги поссорятся и разделятся на враждующие семейные группировки, тогда бунт будет подавлен без единого выстрела.

Этому не верили ни Роберт Коффин, ни Тобиас Халл, но эта мысль практически полностью овладела воображением новоприбывших отрядов.

Коффин и Халл виделись редко, что очень устраивало обоих. Находясь среди такой большой компании людей, им незачем было терпеть присутствия рядом друг друга.

Они уже встретили полковника Гоулда, командира регулярных отрядов и экспедиционных войск. Коффин считал, что полковник слишком пренебрежительно и высокомерно относится к жителям колоний и маори. Он полагал, что полковник был немного глуповат, однако отказать ему в профессионализме было нельзя. Коффин знал многих капитанов и лейтенантов, мастерством которых он восхищался, но, хотя он много сражался в свое время, он не был военным человеком. Поэтому, ради сохранения спокойствия в своей душе, он оставил сомнения в правоте выбора предводителя войск при себе. Ему и раньше приходилось встречаться с людьми, которые были очень неприятны в общении, но зато были настоящими мастерами в своем деле. Полковник Гоулд мог тоже принадлежать к таким людям.

Среди солдат были те, которые не сомневались, что туземцы не посмеют сражаться с такой превосходящей их силой, однако большинство чувствовало, что повстанцам придется сделать остановку в каком-нибудь месте и принять бой, чтобы нейтральные племена не посчитали их малодушными. Войскам просто придется загнать их в угол, когда у них не останется выбора: драться или сдаваться. По своей природе, они не были кочевыми племенами и находились не в Австралии с ее тысячами квадратных миль, где можно было скрыться.

Когда разведчики сообщили о местонахождении лагеря Кинги, не один только Коффин и его друзья колонисты пытались отговорить Гоулда от фронтальной атаки. Несколько его офицеров пытались разубедить его в этом, однако все было напрасно. Споры продолжались и тогда, когда экспедиционные командиры расположились на низком холме для более близкого ознакомления с па, в котором засел враг.

— Джентльмены, вы сами не верите тому, что говорите, — сказал Гоулд, отводя от глаз подзорную трубу. — Если вы думаете что они храбры, то у меня есть сомнения в этом, поскольку мы имеем дело с рабами. Им никогда не приходилось сталкиваться с атакой регулярных войск. Я уверяю вас, что эти маори будут сломлены и отступят с поля битвы, как только мы начнем наступление.

— Вы можете сломить маори, но не сможете заставить их бежать, — сказал один из колониальных офицеров. — Они не похожи на обычных варваров.

— Все варвары одинаковы.

Уверенность Гоулда была непоколебима. Взвод солдат был послан, чтобы узнать намерения маори. На полпути у па солдаты были вынуждены повернуть обратно под градом посыпавшихся на них пуль, это было доказательство тому, что воины внутри были готовы к бою и хотели сражаться. Встретить маори в открытом пространстве было очень опасно, но штурм хорошо защищенной па вовсе не была той грандиозной задачей, которую опытные колонисты хотели бы воплотить в жизнь.

Деревня Кинги была окружена крепким частоколом из сосны каури. Она находилась на вершине холма, и это значило, что каждому атакующему придется забираться наверх под градом пуль. По крайней мере, скалистая местность не позволяла маори построить еще и ров с водой для укрепления своей деревни. Экспедиционные офицеры могли видеть дым, поднимающийся к небу от нескольких костров, на которых, очевидно готовилась еда. Самих защитников нигде не было видно. Они мудро решили не высовывать свои головы, чтобы какой-нибудь английский стрелок не подстрелил их. Но ни Коффин, ни кто-либо другой из отряда милиции не сомневались, что за ними следят, по крайней мере, дюжина глаз из бойниц в деревянном частоколе.

— Если вы не хотите, чтобы я начинал атаку, то что же вы предлагаете предпринять? — спросил Гоулд. — Вернуться в Окленд?

— Конечно нет, сэр. — Офицер, имевший храбрость ответить, был капитан Стоук, которого Коффин знал и уважал.

Как успели узнать люди из народного ополчения за время долгого пути, хотя Гоулд и был высшим начальником среди солдат, он не был самым опытным в ведении боя. В этом его превосходили несколько капитанов и лейтенантов. Как и многие офицеры в армейских силах его величества, Гоулд получил свое звание больше благодаря своему положению и связям, чем умению, хотя его знание классической тактики до мельчайших деталей было превосходным.

Загвоздка была в том, что маори были чем угодно, но только не классическими противниками.

К чести Гоулда, он хотел выслушать и другие предложения от таких, как Стоук, вместо того, чтобы понижать их в чинах.

— Нам нужно окружить деревню, — говорил Стоук. — Особенно охраняя речку, текущую за ней. Это отрежет их от водного снабжения и вынудит использовать только то, что они сумели сберечь внутри укрепления. Мы подождем, когда им придется выйти.

— Осада? — Гоулд печально нахмурился. — Я против долгой кампании, капитан. Это плохо повлияет на моральное состояние всего войска.

— Пули — хуже, — пробормотал кто-то, но Гоулд не услышал этих слов.

— В случае если вы забыли, джентльмены, я напоминаю вам, что мы посланы подавить это восстание как можно быстрее. Что я и намереваюсь сделать. Эти туземцы должны получить урок, чтобы поняли превосходство европейского оружия и тактики на всю жизнь. Мы не научим их ничему, если будем сидеть у костров и обмениваться оскорблениями. Урок так же важен, как и победа.

Я хочу, чтобы утром полк был готов к лобовой атаке у главных ворот этой деревни. Первыми пойдут регулярные войска за ними местная милиция. Волонтеры будут оставаться в тылу до тех пор, пока их не позовут, к тому времени деревня уже должна быть захвачена. Я не предвижу никаких трудностей, джентльмены. Как только они увидят, что мы твердо намерены раз и навсегда покончить с этим и как только они поймут, что встретились с настоящими солдатами, я уверен, многие, если не все, сложат свое оружие и сдадутся. Вы понимаете, мы должны всего лишь убедить этих бедолаг, что они находятся в безвыходном положении, и тогда они покинут своих вождей и предводителей, которых мы сможем окружить и эскортировать в Окленд для свершения правосудия. Есть какие-нибудь вопросы?

Коффин внимательно смотрел на лица офицеров. На них явно были написаны сомнения, которые, однако, никто не высказал вслух. Также ясно было, что Гоулд принял бесповоротное решение. Они будут атаковать завтра утром. Коффин видел их колебания. Только Гоулд мог быть прав. Встретившись с профессиональными солдатами, — некоторые из маорийцев действительно могут сдаться.

Но большинство будет только радо померяться силами с лучшими войсками, какие они могли только мечтать встретить. Коффин не решался высказать эту мысль, поскольку даже не мог себе представить реакцию Гоулда. Напротив, Коффин утешал себя надеждой, что полковник был прав.

Когда встреча закончилась и офицеры возвращались в свои палатки, обсуждая детали предстоящей атаки, Коффин нашел место, с которого ему хорошо был виден дым, поднимавшейся из па от готовящейся там еды. Он очень скучал по Холли. Чем старше он становился, тем острее он чувствовал, как она ему необходима. Она была для него символом надежды, утешением, единственным человеком, который мог поддержать его, когда ему было тяжело. Хотя это сознание и радовало его, но одновременно и беспокоило. Он никогда не думал, что так привяжется к женщине. Но так случилось, и это была правда. Я привязался к дому, меня приручили, внезапно понял он. Приручили как собаку или попугая. Я, Роберт Коффин, человек, которого боятся и уважают! Я стал главой семьи.

А почему бы и нет? — возразил он сам себе. Почему бы не возвратиться домой, расслабиться и наслаждаться плодами своих трудов? Он представлял свою тихую спокойную жизнь без хлопот, вместе с любимой женщиной.

Конечно, никто не может расслабиться до конца кампании. Если Гоулд был прав, то все кончится завтра.

На следующее утро над ними нависли тяжелые тучи, которые даже решительно настроенного полковника заставили отложить штурм. Всю ночь лил дождь, и под ногами солдат хлюпал толстый слой грязи. Если принять во внимание увеличившуюся в связи с этим сложность перезаряжания мушкетов и пистолетов, стоило отбросить саму мысль о быстром сконцентрированном штурме деревни на вершине холма. Тем временем маори могли ждать и оставаться сухими до тех пор, пока не пришло бы время открыть огонь по наступающим.

Гоулд был нетерпелив, но он не был дураком. Они ждали целое утро, пока не исчез туман, поднимавшийся с земли, и потом еще целый час, пока солнце высушивало лужи и грязь. Только после этого была дана команда начинать наступление.

Находясь во главе отряда милиции, Коффин вынужден был признать, что это было очень впечатляющее зрелище. Ничего подобного раньше Новая Зеландия не видела. На шлемах ярко отражалось солнце, пряжки и пуговицы весело поблескивали, солдаты в яркой форме бодро следовали за своими офицерами по сухой лощине, а потом по склону холма. Громко пел горн и грохотала барабанная дробь; последняя напоминала Коффину хор поющих в деревьях кизов. На легком ветру над всей процессией развивался «Юнион Джек».

Коффин перевел взгляд на деревню Вирема Кинги. Дым от обеденных костров все еще вился в небо, но нигде не было видно защитников укреплений. Почему они не забрались на стену? Или они боялись попасть под меткие выстрелы британской армии, или Гоулд был прав и они действительно спрятались внутри, испугавшись атакующих. Ему очень хотелось верить в этот ход событий, но он не мог. Это не было похоже на маори. Но правда, маори никогда прежде не встречались с такими опытными, дисциплинированными отрядами, как полк Гоулда. Раньше они имели дело с плохо организованными фермерами, владельцами магазинов. Если весь этот блеск и сияние, звук горна и дробь барабана впечатляли Коффина, то какое же впечатление произвело все это на туземцев?

Фанфары замолчали, и все услышали голос капитана Стоука, пронзивший утреннюю тишину. Как единый механизм, первая линия отряда опустилась на одно колено и подняло оружие. Земля вздрогнула, когда они выстрелили из нескольких сотен мушкетов одновременно.

Дым заволок первые ряды, вскоре он рассеялся и вторая линия выпустила огонь. Гром во второй раз потряс окрестности, и новые клубы дыма поднялись в воздух. Однако маори не отвечали!

Всадник подъехал поприветствовать Коффина: это был Ангус Мак-Кейд, который на минутку оставил свой отряд. Оба смотрели на безмолвную окрестность па.

— Что там может происходить, Роберт? Почему они медлят?

— Вероятнее всего они обсуждают какой вариант предпочтительнее, или выжидают, пока люди Гоулда подойдут ближе. — Он покачал головой. — Если они позволят солдатам Стоука приблизиться слишком близко к стене, они не смогут отбить их атаку и отбросить назад.

— Это будет означать, что сражение выиграно. Коффин кивнул.

— Я не понимаю, Ангус. Я знаю маори, которые умеют стрелять так же хорошо как любой европеец.

— Может, никто из них не примкнул к Кинги. Первая линия регулярных войск продолжала наступление. Они остановились только раз, чтобы примкнуть штыки. Возможно, массированный огонь отбросил защитников маори от стены. Если это так, то жестокое сражение начнется, как только солдаты пройдут через главные ворота. Но Коффин знал, что большие отряды в боевой готовности ждали с другой стороны па сигнала, чтобы отрезать любое отступление, которое люди Кинги могли предпринять.

Горнисты протрубили команду, и солдаты с криками и улюлюканьем бросились к воротам. Они растянулись по всей стене просовывая свои мушкеты в бойницы, вырубленные в стене. Другие принесли лестницы и начали вскарабкиваться наверх, в то время как их товарищи прикрывали подъем. Винтовки были перевешены через плечо, они поднимались с обнаженными шпагами и пистолетами наготове.

Дым от мушкетов еще не рассеялся и не давал ясно видеть поле битвы, то усиливаясь, то почти пропадая от беспорядочных выстрелов.

— Ты видишь что-нибудь, Роберт?

— Нет. Как бы я хотел, чтобы сейчас со мной была моя старая подзорная капитанская труба. В спешке, с которой мы собирались, я забыл взять ее.

— Нет, смотри! — Мак-Кейд с трудом сдерживал возбуждение в своем голосе. — Там уже флаг, на стене.

Милиция и волонтеры тоже увидели флаг, и радостный крик вырвался из груди так долго ждавших людей.

— Наш огонь, должно быть, отбросил их назад к главным строениям, — высказал свое предположение Мак-Кейд. — Поскольку мы захватили ворота, у них не осталось другого выбора, как только сдаться.

— Интересно.

Штурм прошел как задание из учебника: слишком гладко, слишком легко. Это было больше похоже на парад, а не на сражение. Хотя над деревней развивался «Юнион Джек», явное свидетельство их победы. Несколько минут спустя он был заменен на сигнальные флаги, когда отряды, находящиеся внутри, смогли переговариваться со своими командирами. Коффин посмотрел налево и увидел Гоулда и его свиту, направляющихся вверх по дороге, ведущей к главным воротам.

Коффин и Мак-Кейд с нетерпением наблюдали, как исчезло последнее облако дыма. Они ожидали увидеть хотя бы несколько мертвых тел у стен деревни. Но к их удивлению, трупов не было.

— Что-то здесь не так, — пробормотал Коффин, чувствуя внутреннее беспокойство. Он повернулся к Роллинсу, молодому банкиру, который был его заместителем.

— Держите людей наготове, Вилл. Мы пойдем посмотрим, что там происходит.

— Есть, сер.

— Пошли, Ангус.

Вместе они отправились к па, вслед за Гоулдом. Па было захвачено, в этом не было никаких сомнений. Но деревня была пуста. В ней не было ни одного человека. Коффин увидел Гоулда и его офицеров, Стоук тоже был среди них, осматривающих ряд амбаров маори. Глаза, вырезанные из яркого камня, смотрели на них с вырезанных на крышах идолов.

Маори нище не было видно.

Коффину послышался какой-то звук, он отвел Мак-Кейда в сторону и спросил.

— Ты слышишь это, Ангус?

— Я думаю… Хотя подожди, да. Там что-то есть. Они забрались на одну из лестниц у стены. С этой высоты можно было разглядеть все поле битвы. Налево ждало подкрепление, которое не понадобилось. Далеко справа можно было увидеть отряды, защищающие поток реки.

Теперь они хорошо услышали этот звук, хотя он уже начал угасать. Это был смех.

— Черт их возьми! — Мак-Кейд был весь белый от бессильной злобы. Когда он заметил, что Коффин с трудом старался подавить свой собственный смех, глаза его расширились от удивления: — Роберт! Ты можешь смеяться вместе с ними?

— Извини, Ангус. Это просто, ну… посмотри, что они сделали. Они оставили несколько воинов в деревне, ровно столько, чтобы заставить нас поверить, что па защищается, конца мы появились здесь. Они сделали несколько выстрелов для убедительности, а все остальное время поддерживали огонь в кострах, дым от которого мы видели. Трудно, даже сказать, когда в последний раз нога Кинги ступала здесь.

Мак-Кейд медленно покачал головой, онемев от открытия, что на его глазах была одурачена целая армия.

— Ты понимаешь, что сделал Кинги, Ангус? Он не только выиграл время, но сейчас его разведчики получили хороший шанс увидеть регулярные войска в действии. Теперь они знают не только, что можно ожидать от нас, но имеют правильное представление о нашей силе и диспозиции.

— Тогда, — Мак-Кейд посмотрел на него, — где Кинги и его люди сейчас?

— Возможно, обосновались где-то в другом па. — Он повернулся и, увидев как Гоулд отчитывал своих офицеров, понял, что и полковник догадался, что маори их обдурили. Коффин продолжал:

— Надеюсь, Гоулд не воспримет все это как личную неудачу. Нам нужны светлые головы, когда настанет время настоящей битвы. По крайней мере, у него хватило ума позволить кому-нибудь, вроде Стоука, вести солдат в атаку.

Он перевел взгляд от разочарованных и недовольно ворчащих солдат на землю, простирающуюся вокруг, которую маори отказались продавать поселенцам.

— Я уверен, что Кинги в следующий раз не убежит и будет драться. Он узнал то, что хотел узнать. Первый раз это было полезно, но если он убежит и во второй раз, это будет означать, что его движение сломлено, и он отступает. Он не может допустить этого.

— Не надо волноваться, Роберт. Мы настигнем их.

— Я знаю, что настигнем Ангус. Это всегда и беспокоило меня.