Литтл Педдокс оказался примерно таким, каким и представлял его себе инспектор Креддок. Он обратил внимание на цыплят и уток и на то, что до недавнего времени было прелестным цветочным бордюром и где теперь последним, умирающим всплеском пурпурной красоты цвело несколько астр.

Машина Креддока остановилась около парадного входа, и как раз в этот момент из-за угла дома вынырнул сержант Флетчер. Выправкой он напоминал гвардейца и обладал способностью вкладывать множество различных значений в одно коротенькое слово «сэр».

— Вот вы где, Флетчер.

— Сэр, — сказал сержант Флетчер.

— Какие новости?

— Только что закончили осматривать дом, сэр. Вроде бы Шерц не оставил никаких отпечатков пальцев. Понятное дело — он же был в перчатках. Следов взлома нет ни на дверях, ни на окнах. Похоже, он приехал на автобусе из Меденхэма и появился тут в шесть. Черный ход, я так понимаю, закрыли в пять тридцать. Видимо, он прошел через парадный. Мисс Блеклок утверждает, что эта дверь не запирается допоздна, пока все не лягут спать. Но служанка показала, что парадная дверь была заперта весь день; правда, она может сказать что угодно. Очень уж темпераментная, сами убедитесь. Какая-то беженка с континента.

— Трудновато с ней?..

— Сэр, — с чувством сказал сержант Флетчер.

Креддок улыбнулся.

Флетчер продолжал докладывать:

— Освещение везде в порядке. Пока что не удалось установить, что он сделал со светом. Только одна сеть в гостиной и в холле вышла из строя. Конечно, сейчас бра и лампы делаются не на одной пробке, но в доме старинная система планировки и освещения. Даже не представляю, что он мог такого натворить с пробками, ведь они находятся около кладовки, и чтобы добраться до них, ему пришлось бы идти через кухню, так что служанка бы его увидела.

— А если она была с ним заодно?

— Очень может быть. Оба они иностранцы… Я бы ни одному слову ее не поверил, ни одному.

Креддок заметил огромные перепуганные черные глаза, уставившиеся на него из окна возле главного входа. Лица, расплющенного об оконное стекло, было почти не разглядеть.

— Она?

— Так точно, сэр.

Лицо исчезло.

Креддок позвонил.

Ждал он довольно долго. Наконец дверь открыла хорошенькая молодая женщина с каштановыми волосами и с выражением скуки на лице.

— Инспектор полиции Креддок.

Молодая женщина вперила в него холодный взгляд своих удивительно красивых глаз и ответила:

— Проходите. Мисс Блеклок ждет вас.

Креддок заметил, что холл был длинным, узким и в него выходило невероятное количество дверей.

Молодая женщина распахнула одну из дверей на левой стороне и сказала:

— Тетя Летти, к вам инспектор Креддок. Мици открывать не пожелала. Она заперлась на кухне и издает оттуда весьма сладостные стоны. Полагаю, обеда нам сегодня не видать как своих ушей. — И добавила в качестве пояснения для Креддока: — Мици не любит полицейских. — После чего удалилась, прикрыв за собой дверь.

Креддок сделал шаг навстречу хозяйке Литтл Педдокса. Перед ним стояла высокая пожилая женщина. Ее пепельные, чуть вьющиеся волосы служили великолепной оправой для умного решительного лица. Одета она была в простой, хорошо сшитый пиджак, юбку и свитер. Шею ее охватывало старомодное ожерелье из камней, совершенно не вязавшееся с костюмом.

Прямо за ее спиной стояла женщина примерно того же возраста, на ее круглом лице было написано усердие, а растрепанные волосы выбивались из-под сеточки; Креддок без труда угадал в ней Дору Баннер, которую констебль Легг назвал в докладной записке «компаньонкой», а устно добавил, что она «немножко с приветом».

Мисс Блеклок заговорила приятным, хорошо поставленным голосом:

— Доброе утро, инспектор. Это моя подруга, мисс Баннер, она помогает мне вести хозяйство. Не желаете ли присесть?

Креддок окинул комнату быстрым опытным взглядом. Типичная двойная гостиная викторианских времен. Два продолговатых окна в этой комнате, в другой — окно, «фонарь» в выступе стены, стулья, диван, посередине комнаты стол, на нем в большой вазе розы, другая ваза на окне… все чистенькое, миленькое, но довольно ординарное. Из общей картины выпадала только маленькая вазочка с увядшими фиалками. Поскольку он не мог допустить, что мисс Блеклок станет терпеть у себя в комнате увядшие цветы, то решил, что недосмотр объясняется только случившимся потрясением.

Он сказал:

— Я правильно понял, мисс Блеклок, это… несчастье произошло здесь?

— Да.

— Видали б вы нашу комнату вчера! — воскликнула мисс Баннер. — Ну и кавардак был. Два столика перевернуты, от одного ножка отлетела… такая темень, сутолока… кто-то бросил зажженную сигарету и подпалил мебель. Люди, а в особенности молодежь, так наплевательски относятся к вещам… Хорошо, хоть фарфор цел остался.

Мисс Блеклок мягко, но решительно оборвала ее:

— Дора, по-моему, лучше нам просто отвечать на вопросы инспектора.

— В таком случае, мисс Блеклок, я сразу перейду к вчерашнему вечеру. Прежде всего мне хотелось бы знать, когда вы впервые увидели Руди Шерца?

— Руди Шерца? — чуть удивилась мисс Блеклок. — Так вот, значит, как его зовут. А я думала… Впрочем, неважно. Впервые я увидела его, когда приехала в Меденхэм за покупками, это было… недели три тому назад. Мисс Баннер и я обедали в «Ройал Спа». Мы уже собрались уходить, как вдруг я услышала, что меня зовут по имени. И увидела этого молодого человека. Он сказал: «Простите, вы случайно не мисс Блеклок?» Он сказал, что, может, я его и не помню, но он сын владельца гостиницы «Альпы» в Монтре. Во время войны мы с сестрой прожили там целый год.

— Отель «Альпы», Монтре, — отметил для себя Креддок. — И вы вспомнили этого молодого человека?

— Нет. Я не помнила, чтобы встречала его раньше. Эти юноши, работающие в гостиницах, все на одно лицо. Но мы с сестрой чудесно провели время в Монтре, хозяин гостиницы был чрезвычайно услужлив, и я попыталась быть с этим молодым человеком как можно любезнее и сказала, что, надеюсь, ему нравится в Англии, а он сказал, что да, нравится и что отец, послал его сюда на шесть месяцев изучать гостиничное дело. Все это прозвучало очень естественно.

— А следующая ваша встреча?

— Где-то дней десять назад он вдруг объявился здесь. Я была очень удивлена, когда его увидела. Он извинился за беспокойство и сказал, что я — единственный человек, которого он знает в Англии. Ему срочно нужны были деньги, его мать серьезно болела.

— Но Летти не дала ему денег, — вставила мисс Баннер.

— О, все это было шито белыми нитками, — решительно сказала мисс Блеклок. — Я поняла, что он человек пропащий. Это его возвращение в Швейцарию такая чепуха! Отец прекрасным образом мог сюда телеграфировать. Владельцы гостиниц все друг друга знают. Я заподозрила его в растрате. — Она помолчала и сухо добавила: — Может, вы считаете меня жестокосердной, но я много лет работала секретаршей одного крупного финансиста и привыкла осторожно относиться к просьбам о деньгах… Меня поразило лишь то, — задумчиво прибавила она, — что он так легко сдался. Тут же ушел, даже не попытавшись ничего возразить. Словно и не ожидал никаких денег.

— Теперь, задним числом, вы считаете его просьбу лишь предлогом, чтобы проникнуть в дом, не так ли?

— Сейчас я считаю именно так. Когда я его провожала, он сказал: «У вас очень милая гостиная». Явная ложь, ведь это жуткая малюсенькая темная комнатушка. Это было просто предлогом для того, чтобы заглянуть туда. А потом заскочил вперед и открыл дверь, сказав: «Я сам». Наверное, хотел взглянуть на замок. Вообще-то мы, как и все, кто здесь живет, не запираемся до самой темноты. Кто угодно может войти.

— А черный ход, он был заперт?

— Да. Перед приходом гостей я выходила через него закрыть уток.

— А когда вы выходили, дверь была заперта?

— Не припомню… Кажется, да. Но я точно помню, что заперла ее, когда вернулась.

— Это было примерно в четверть шестого?

— Да, где-то так.

— А парадная дверь?

— Обычно ее не запирают допоздна.

— Тогда Шерц мог свободно через нее войти. Или же мог проскользнуть через черный ход, пока вы загоняли уток. Он уже знал планировку и, очевидно, заметил, где можно спрятаться, например в шкафах. В общем, с этим вроде все ясно.

— Извиняюсь, вовсе даже не ясно. Зачем, скажите на милость, все эти ухищрения, зачем ему понадобилось вваливаться в дом и ломать глупую комедию с налетом?

— А вы храните дома деньги, мисс Блеклок?

— Ну, фунтов пять здесь, в письменном столе, и фунт, может, два в кошельке.

— А драгоценности?

— Пару колец и эти камни. Согласитесь, инспектор, что это полнейший абсурд…

— А он вовсе и не был грабителем! — вскричала мисс Баннер. — Я только и делаю, что твержу тебе об этом, Летти. Он мстил! За то, что ты не дала ему денег! И стрелял он именно в тебя… целых два раза.

— Ага, — сказал Креддок. — Вот мы я подошли к вчерашнему вечеру. Что произошло, мисс Блеклок? Расскажите, пожалуйста, только поточней и поподробней.

Мисс Блеклок немного подумала.

— Помню, я сказала, что если чему-то суждено случиться, оно вот-вот случится. И тут начали бить часы. Мы все молча слушали. Они успели отбить две четверти, и вдруг совершенно неожиданно погас свет.

— Что погасло?

— Бра, здесь и в той комнате. Большая люстра и ночники не горели.

— А перед тем как они погасли, была какая-нибудь вспышка или шум?

— Да вроде нет.

— Была-была вспышка, — сказала Дора Баннер. — И треск. Опасный.

— Ну а потом, мисс Блеклок?

— Распахнулась дверь…

— Какая? Их две.

— Эта. Та, другая, не открывается. Она ложная. Открылась дверь, и вошел он, человек в маске. Он держал пистолет. Зрелище было совершенно невероятное, но, конечно, в ту минуту я думала, что это просто глупая шутка. Он что-то сказал… Не помню…

— Руки вверх! Стрелять буду! — театрально выкрикнула мисс Баннер.

— Что-то в этом роде, — довольно неуверенно кивнула мисс Блеклок.

— Ну а потом?

— Свет ударил мне прямо в глаза. Он меня ослепил. А потом я не поверила своим ушам. Пуля просвистела у меня над головой и ударилась в стену. Кто-то взвизгнул, и тут я ощутила жгучую боль в ухе и услышала второй выстрел.

— Это было чудовищно, — вставила мисс Баннер.

— Ну а потом что случилось, мисс Блеклок?

— Трудно сказать… От боли и потрясения у меня голова пошла кругом. Он… он повернулся, похоже, споткнулся — и тут прогремел третий выстрел, фонарь упал, и все затолкались и закричали.

— А где вы стояли, мисс Блеклок?

— Она стояла около столика и держала вазочку с фиалками, — молвила мисс Баннер.

— Я была здесь, — мисс Блеклок подошла к маленькому столику возле прохода под аркой. — На самом деле в тот момент я держала сигаретницу.

Инспектор Креддок осмотрел стену за ее спиной. На ней ясно виднелись две дырки от пуль. Сами пули уже изъяли и отправили на экспертизу, чтобы сравнить с пистолетом.

Он спокойно сказал:

— Вы чудом избежали смерти, мисс Блеклок.

— Он стрелял в нее, — сказала мисс Баннер. — Именно в нее! Я его видела. Он наводил фонарь на всех подряд, пока не нашел ее, потом прицелился и выстрелил. Он хотел тебя убить, Летти.

— Дора, милая, ты просто вбила это себе в голову, потому что постоянно об этом думаешь.

— Он стрелял в тебя, — упрямо повторила Дора. — Он хотел тебя застрелить, а когда промахнулся, покончил с собой.

— А мне кажется, у него и в мыслях не было кончать самоубийством, — сказала мисс Блеклок.

— Значит, мисс Блеклок, вы до самого последнего момента, вплоть до выстрелов, были уверены, что это шутка?

— Разумеется, а что еще я могла думать?

— А как вы думали, кто этот шутник?

— Сначала ты подумала на Патрика, — напомнила ей Дора Баннер.

— На Патрика? — резко переспросил инспектор.

— Да, это мой юный племянник, — так же резко ответила мисс Блеклок и продолжала, раздосадованная поведением подруги. — Когда я увидела объявление, мне пришло в голову, что, может быть, Патрик попытался так сострить, но он это категорически отрицал.

— И ты заволновалась, Летти, — сказала мисс Баннер. — Ты волновалась, хотя и притворялась спокойной. И правильно делала, что волновалась. Там говорилось «Объявлено убийство», и действительно было объявлено убийство, твое убийство. И если бы он не промахнулся, тебя бы убили. Что бы мы тогда делали?

Дора Баннер вся дрожала, говоря это. Лицо ее сморщилось, казалось, она вот-вот заплачет.

Мисс Блеклок потрепала ее по плечу.

— Все хорошо, Дора, милая, не волнуйся. Тебе вредно. Все хорошо. Это было ужасно, но ведь все прошло. — Она прибавила: — Ради меня, возьми себя в руки, Дора. Ты моя опора, ты ведешь хозяйство. Кстати, кажется, сегодня должны принести белье из прачечной?

— О господи, Летти, как хорошо, что ты мне напомнила! Интересно, принесут они пропавшую наволочку? Надо будет это записать. Я сейчас пойду узнаю.

— И унеси фиалки, — сказала мисс Блеклок. — Больше всего на свете ненавижу завядшие цветы.

— Ах, какая жалость! Я ж только вчера их сорвала. Совсем не постояли. О господи, да я же забыла налить в них воды! Только представь! Все время я что-то забываю. Значит, я иду выяснять про белье. Ведь они могут приехать с минуты на минуту.

И, вновь счастливая, она поспешила прочь.

— Дора слабый человек, — сказала мисс Блеклок, — и ей вредно волноваться. Ну что вы еще хотели узнать, инспектор?

— Кто еще живет в вашем доме и что это за люди.

— Кроме нас с Дорой Баннер, здесь сейчас живут двое моих дальних родственников: Патрик и Джулия Симмонс.

— Дальних родственников? Разве они вам не племянники?

— Нет, хотя они и называют меня тетей Летти, на самом деле они дальняя родня. Их мать — моя троюродная сестра.

— И они всегда жили с вами?

— О нет, что вы! Только два последних месяца. До войны они жили на юге Франции. Потом Патрик воевал во флоте, а Джулия, кажется, работала в каком-то министерстве. Она жила в Льяндудно. Когда война кончилась, их мать написала мне и спросила, можно ли им пожить у меня квартирантами?.. Джулия учится в Мильчестерской больнице на фармацевта, а Патрик занимается на инженерном факультете в Мильчестерском университете. Вы знаете, от нас до Мильчестера пятьдесят минут на автобусе, ну и я их с радостью приняла. Ведь правда, для меня одной дом слишком велик. Они вносят небольшую сумму за жилье и питание, и мы прекрасно уживаемся.

— Еще здесь есть миссис Хаймес, не так ли?

— Да. Она работает помощницей садовника в Дайас Холле, у миссис Лукас. Старый садовник с женой живут там, и миссис Лукас попросила меня выделить Филлипе комнату. Филлипа очень хорошая женщина. Ее мужа убили в Италии, у нее остался восьмилетний сын, я договорилась, что он приедет сюда на каникулы.

— А какая у вас прислуга?

— Пять раз в неделю по утрам приходит миссис Хиггинс из поселка, еще у меня есть одна беженка, она нам готовит. Боюсь, вы на собственном опыте убедитесь, что с Мици трудно. У нее что-то вроде мании преследования.

Креддок кивнул. Он вспомнил еще одно замечание констебля Легга. Сказав, что Дора Баинер «с приветом», а Летиция Блеклок «нормальная», он наделил Мици единственным определением: «лгунья».

Словно читая его мысли, мисс Блеклок сказала:

— Прошу вас, не относитесь к бедняжке с предубеждением. Я верю, что за любой ложью скрывается значительная доля правды. Вот, например, ее рассказы о всяческих злодеяниях росли, росли, и теперь ей кажется, что любое несчастье, о котором писали в газете, на самом деле происходило с ней или с кем-нибудь из ее родственников. Но ведь она действительно испытала когда-то тяжелое потрясение, и на ее глазах действительно убили кого-то из родственников. Мне кажется, большинство перемещенных лиц требуют к себе внимания и симпатии вполне заслуженно, они считают, что пережили много жестокостей, и, чтобы вызвать к себе сочувствие, преувеличивают и присочиняют. — Она добавила: — Откровенно говоря, Мици кого хочешь сведет с ума. Она всех нас раздражает и выводит из себя, она хмурая, подозрительная, у нее вечно какие-то предчувствия, она строит из себя обиженную. Но все-таки мне ее действительно жаль. — Она улыбнулась. — И потом, Мици, когда захочет, умеет очень вкусно приготовить.

— Попытаюсь тревожить ее как можно меньше, — успокоил ее Креддок. — А девушка, которая мне открыла дверь?.. Это Джулия Симмонс?

— Да. Хотите — можете с ней поговорить. Патрика сейчас нет, а Филлипу вы застанете в Дайас Холле, она на работе.

— Благодарю вас, мисс Блеклок. А сейчас, с вашего позволения, я побеседую с мисс Симмонс.