Этих двух патрульных Таннер видел бессчетное количество раз на улицах Сэддл-Уолли, когда те управляли движением или разъезжали в радиофицированных машинах, но по имени не знал. Они служили здесь меньше года и были моложе Дженкинса и Макдермотта.

И теперь он обрушился на них. Он с силой оттолкнул одного из полицейских к стене холла. Кровь на руках Таннера запятнала его плащ. Второй полицейский стремглав кинулся по лестнице на помощь:

— Ради Бога, что вы делаете?!

— Вы мерзавцы! Вы паршивые сволочи! Нас могли тут… мы чуть не погибли! Все мы! Моя жена! Мои дети! Почему вы так поступили? Вы ответите мне, и ответите сейчас же!

— Да отпустите же вы его! Что мы вам сделали?

— Полчаса назад вы проехали мимо этого дома! Вы видели, черт побери, луч фонарика и не остановились! Вы умчались отсюда!

— Вы с ума сошли! Мы с Ронни были на северном конце! Мы появились тут не больше пяти минут назад. Человек по имени Скенлан сообщил, что слышит выстрелы…

— Так кто же это был? Я хочу знать, кто был в другой машине?

— Если вы уберете руки и отпустите меня, я выйду и загляну в расписание смен. Я не понимаю, кто — но я знаю, где они. Они патрулируют на Эппл-драйв. Там совершено ограбление.

— На Эппл-драйв живут Кардоне.

— Не у них. Я знаю. Ограбили Нидхэмов. Пара стариков.

Элис поднялась в холл, держа на руках Джанет. Девочку тошнило и она судорожно дышала. Элис тихо плакала, укачивая ее.

Появился и их сын — лицо все в пыли, ее прорезали полоски от слез. Затем пришли Остерманы. Берни на лестнице поддерживал жену за талию, словно боялся отпустить ее от себя.

В дверях нерешительно появился второй патрульный. Выражение его лица привлекло внимание напарника.

— Святая матерь Божья, — тихо сказал второй патрульный. — Да там могла быть настоящая бойня. Клянусь, не понимаю, как они вообще уцелели.

— Звони Маккалифу и тащи его сюда.

— Линия перерезана, — сказал Таннер, усаживая Элис на диван в гостиной.

— Я свяжусь с ним по рации. — патрульный Ронни направился к передней двери. — Маккалиф глазам своим не поверит, — тихо сказал он.

Оставшийся полицейский пододвинул Лейле кресло. Рухнув в него, она позволила себе заплакать. Берни склонился к жене, гладя ее по голове. Реймонд прижался к отцу, рядом с матерью и сестрой. Он был настолько перепуган, что не в силах был сдвинуться с места и лишь смотрел в лицо отцу.

Полицейский двинулся к лестнице в подвал. Видно было, что он хотел спуститься туда не только из любопытства, но и потому, что сцена в гостиной носила слишком личный характер.

Открылась дверь — вернулся второй полицейский:

— Я сказал Маку. Поймал его из машины по рации. Исусе, ну, тебе надо было слышать его. Он направляется сюда.

— Сколько его ждать? — спросил Таннер с дивана.

— Недолго, сэр. Дорога ужасная, но живет он в восьми милях отсюда. Он, кстати, сказал, что доберется сюда быстрее, чем кто-либо.

* * *

— Я расставил дюжину людей вокруг дома, двое будут внутри. Один останется внизу, а другой поднимется наверх. Не знаю, что еще я могу сделать, — Маккалиф стоял в подвале с Таннером. Остальные были наверху.

Таннер хотел поговорить с капитаном с глазу на глаз:

— Послушайте меня! Кто-то один из ваших людей, не останавливаясь, проехал мимо дома, не захотел остановиться! И, черт побери, я-то знаю, что он видел луч фонарика! Он видел его и все же уехал!

— Не могу поверить. Я проверял. Ни одной машины здесь не было. Это просто кто-то ехал мимо. Всем нашим дано указание обращать на это место особое внимание.

— Я сам видел, как патрульная машина уезжала! Где Дженкинс? Макдермотт?

— Сегодня у них отгул. Пожалуй, их стоит вызвать.

— Странно, что они отдыхают в уик-энд, не так ли?

— Я стараюсь отпускать своих людей на уик-энды. Но в эти дни мы особенно тщательно несем службу. Точно так как указал городской совет.

Таннер услышал нотки самодовольства в голосе Маккалифа.

— Вам придется сделать еще кое-что.

Маккалиф не обратил внимания на его слова. Он исследовал стены подвала. Остановившись у выломанной рамы окна он поднял несколько сплющенных кусочков свинца:

— Я хочу, чтобы были собраны все вещественные доказательства и тотчас же отосланы на экспертизу Если в Ньюарке с этим не справятся, я обращусь в ФБР… Что вы сказали?

— Я сказал, что вам придется сделать еще одну вещь. Это совершенно необходимо, но можем заняться этим мы с вами на пару. И больше никто.

— Что именно?

— Мы с вами найдем телефон, с которого вы сделаете два звонка.

— Кому? — торопливо спросил Маккалиф, потому что Таннер сделал несколько шагов к лестнице, желая убедиться, что в подвале больше нет никого.

— Кардоне и Тремьянам. Я хочу знать, где они. И где были.

— Что за черт!

— Сделайте, как я вам сказал!

— Вы думаете…

— Я ничего не думаю! Я просто хочу знать, где они были… Давайте предположим, что меня просто волнует их судьба, — Таннер направился к лестнице, а Маккалиф остался стоять в центре подвала.

— Минутку! Вы хотите, чтобы я позвонил им, а потом проверил их версии. О’кей, я это сделаю… А теперь моя очередь. Из-за вас страдаю я. Это из-за вас у меня разыгралась язва. Что тут, черт возьми, происходит? Черт-те что, а мне приходится разбираться! Если у вас и ваших друзей какие-то неприятности, приходите и выкладывайте, в чем дело. Если я не знаю, что мне сейчас свалится на голову, то ничего не могу и сделать. И вот что я вам скажу, — Маккалиф, понизив голос, ткнул пальцем в журналиста, прижимая другую руку к животу. — Я не собираюсь портить свой послужной список лишь оттого, что вы тут заняты какими-то играми. И я не допущу массовой резни, хотя вы не говорите мне то, что я должен знать, а в итоге ничего не могу предпринять!

Таннер, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку, стоял на месте, слушая полицейского. Джон мог лишь удивляться глядя на него. Дай ему волю, он никогда не перестанет кипятиться, подумал Таннер.

— Хорошо… «Омега»… Вы слышали об «Омеге»? — Таннер смотрел Маккалифу прямо в глаза, стараясь уловить хоть малейший признак растерянности. — Я и забыл. Вы же не допущены к материалам по «Омеге», не так ли?

— О чем вы, черт побери, толкуете?

— Спросите Дженкинса. Может, он вам расскажет… Идемте ’нам пора.

Из машины Маккалифа они сделали три звонка. Ответ четкий и ясный. Ни Тремьянов, ни Кардоне нет ни дома, ни поблизости.

Кардоне вроде бы в графстве Рокленд, за пределами района Нью-Йорка. Как сказала горничная, супруги обедают вне дома, и если полицейский найдет их, не будет ли столь любезен передать, чтобы они позвонили домой. Их кто-то срочно разыскивал из Филадельфии.

У Тремьянов Вирджиния снова плохо почувствовала себя и они поехали к доктору в Ридж-парк.

Доктор подтвердил, что Тремьяны его посетили. Он был совершенно уверен, что затем они направились в Нью-Йорк В сущности, он прописал им лишь хороший обед и варьете. Переутомление миссис Тремьян носит главным образом психологический характер. Она должна отвлечься от неотвязных воспоминаний о вокзале на Ласситер-роуд.

Уж очень точно, подумал Таннер. И у второй, и у третьей пары все как будто продумано.

Тем не менее ни на кого из них подозрение не падало.

Но вспоминая события в подвале, он подумал, что один из типов, которые пытались убить их, мог быть и женщиной.

Фассет сказал, что «Омега» — это фанатики и убийцы.

— Вот вам и ответ, — слова Маккалифа ворвались в поток его мыслей. — Мы проверим их слова, когда они вернутся. Очень легко проверить все версии… Да вы и сами знаете.

— Да… Да, конечно. Вы позвоните мне после того, как поговорите с ними?

— Этого обещать не могу. Позвоню, если сочту, что вы должны что-то знать.

* * *

Явился механик отремонтировать машины. Таннер провел его через кухню в гараж и увидел, с каким выражением на лице тот уставился на перерезанные провода.

— Вы правы, мистер Таннер. Вся проводка полетела. Я пока поставлю временную, а в мастерской мы потом заменим ее. Кто-то сыграл с вами скверную шутку.

Вернувшись на кухню, Таннер присоединился к своей жене и Остерманам. Дети были наверху в комнате Реймонда, где один из полицейских Маккалифа, выразивший желание остаться там, играл с ними, стараясь отвлечь от разговоров взрослых и успокоить.

Остерман был непоколебим. Они должны уехать из Сэддл-Уолли, им необходимо попасть в Вашингтон. Как только фургон отремонтируют, они тут же уедут, но добираться будут не на машине, а прямиком отправятся в аэропорт Кеннеди и сядут на самолет. Они не доверяют такси. Они не хотят никаких объяснений с Маккалифом, просто сядут и уедут. У Маккалифа нет никакого права задерживать их.

Таннер сидел напротив Остерманов, рядом с Элис, держа ее за руку. Дважды Берни с Лейлой пытались заставить его все рассказать жене, и оба раза Таннер отвечал, что сделает это с глазу на глаз.

Остерманы решили, что они все поняли.

Элис же не поняла ничего, и поэтому он продолжал поглаживать ее руку.

Каждый раз, когда Лейла обращалась к нему, он вспоминал ее светящуюся в темноте подвала брошь и стену, на которой не было следов пуль.

Скрипнула передняя дверь, и Таннер встал посмотреть, кто там. Вернулся он улыбаясь:

— Привет из нормального мира. Явился телефонный мастер, — он не сел на свое место — забрезжил кое-какой план. Ему была нужна Элис.

Жена, поняв, что он что-то задумал, повернулась, глядя на него.

— Я поднимусь взглянуть на детей.

Она ушла, и Таннер оказался возле стола. Взяв свою пачку сигарет, он сунул ее в нагрудный карман рубашки.

— Ты собираешься сейчас с ней поговорить? — спросила Лейла.

— Да.

— Расскажи ей все. Может, она в чем-то и разберется, в этой… «Омеге», — выражение лица Берни по-прежнему оставалось недоверчивым. — Видит Бог, я не могу.

— Ты же заметил отметины на стенах.

Берни как-то странно покосился на Таннера:

— Да, конечно.

— Простите, мистер Таннер, — в дверях кухни показался полисмен, дежуривший внизу. — Вас хочет видеть телефонный мастер. Он в кабинете.

— Хорошо. Я сейчас буду, — он повернулся к Берни Остерману: — Чтобы освежить твою память — знак, который ты видел на стене, означает греческую букву «омега».

Он быстро вышел из кухни и направился в кабинет. За окнами по-прежнему неслись низкие облака и шторм не стихал, но полоса дождя уже проходила. В комнате было сумрачно, горела только настольная лампа.

— Мистер Таннер, — раздался сзади голос, и он резко повернулся.

Это был Коль, в синей куртке телефонной компании, он пристально глядел на Таннера. Рядом стоял другой человек.

— Не поднимайте, пожалуйста, шума, говорите потише.

Гнев, охвативший Таннера, был настолько сильным, что он потерял самообладание. Он бросился на агента:

— Ах ты, сукин сын…

Его остановили, крепко схватив за руки и слегка заведя их за спину. Затем Коль взял его за плечи и быстро, напористо заговорил:

— Прошу вас! Мы знаем, что вам довелось испытать, но теперь можно сказать, что все кончилось. Все кончилось, мистер Таннер. «Омега» раздавлена!

— Не говорите мне ничего! Вы подонки! Вы сволочи! Вас не существует! Они никогда не слышали о Фассете! Ваши телефоны отключены! Ваш…

— Нам пришлось очень быстро сворачиваться! — прервал его агент. — Мы были вынуждены снять оба поста. Это было необходимо. Вам все объяснят.

— Не верю ни единому слову!

— Да послушайте же! Думать будете потом, а сейчас послушайте! Фассет сейчас в двух милях отсюда, собирает воедино последние куски головоломки. Вашингтон поддерживает с ним постоянную связь, и мы уже близки к цели. К утру «Омега» будет взята.

— Какая «Омега»? Какой Фассет? Я звонил в Вашингтон! Я говорил с Маклином в Вирджинии!

— Вы говорили с Дуайтом. Он значится начальником Эндрю, но на самом деле ничего не знает об «Омеге». Он проверил ваши слова через отдел тайных операций, и звонок попал к Директору. И не оставалось иного выбора, как только все отрицать, мистер Таннер. В таких случаях мы всегда все отрицаем. Мы вынуждены так поступать.

— А где ваша наружная охрана? Что случилось с вашими проклятыми «клопами»? С вашими ударными силами, которые вроде бы не должны позволить и пальцем к нам прикоснуться кому бы то ни было?

— Вам все в свое время объяснят… Я не лгу. Допущены определенные ошибки. Или же одна большая ошибка, если хотите. И мы поняли, что ее никак не предотвратить. Но мы никогда раньше не сталкивались с «Омегой» лицом к лицу И главное — мы выбрали правильное направление. И теперь вышли на цель!

— Все это дерьмо и еще раз дерьмо! Главное в том, что моя жена и дети чуть не погибли!

— Взгляните. Взгляните вот на это, — Коль вынул из кармана маленький металлический диск. Его коллега отпустил руки Таннера. — Да возьмите же. Присмотритесь.

Таннер взял предмет и поднес его к свету. Он увидел, что маленький и почти плоский диск изъеден ржавчиной и вспучился:

— Ну и?..

— Это один из наших миниатюрных микрофонов. Его съела кислота. Микрофоны были установлены практически в каждой комнате. Но нам так ничего и не удалось услышать.

— Неужели их кто-то мог обнаружить?

— При соответствующем оборудовании это довольно легко. На всех микрофонах нет никаких следов, никаких отпечатков пальцев. Вот это и есть «Омега», мистер Таннер. Даже я многого не знаю. Все держит под контролем Фассет. Он лучший специалист на трех континентах. Если не верите, спросите Государственного секретаря. Или Президента, если хотите. В этом доме ничего больше не произойдет.

Джон Таннер сделал глубокий вдох и посмотрел на агента.

— Вы считаете, что все мне объяснили?

— Я все вам расскажу. Несколько позже.

— Меня это не устраивает!

Коль спокойно ответил на вопросительный взгляд Таннера:

— А какой у вас выбор?

— Позову сюда полисмена и начну орать.

— Ну и что это даст? Я предлагаю вам просто успокоиться на несколько часов. Сколько это может еще длиться?

Таннер решил задать еще один вопрос. Не важно, какой он получит ответ. Его план уже обрел четкие очертания. Но Коль не должен знать о нем.

— Так что мне остается делать?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Вы, ребята, всегда так говорите, когда начинают палить пушки.

— Пушек больше нет. С ними покончено.

— Хорошо. Я… ничего… не делаю. Могу ли я теперь вернуться к жене?

— Конечно.

— Кстати, телефон теперь в порядке?

— Да, в полном.

Журналист повернулся, потирая ноющую руку, и медленно спустился в холл.

Никому больше нельзя доверять.

Он возьмет «Омегу» своими руками.