Таннер предложил всем спуститься в подвал. Элис и Лейла помогли детям, отчаянно стараясь уверить их, что все это только игра. Таннер остановил Остермана у двери на лестницу.

— Давай-ка забаррикадируемся чем-нибудь, идет?

— Ты думаешь, что может дойти и до этого?

— Просто я не хочу оставлять им никаких шансов.

Согнувшись, мужчины проползли под окнами, толкая перед собой три тяжелых кресла, и водрузили их одно на другое, а третьим усилили баррикаду сбоку. Затем они подобрались к окнам, оставаясь невидимыми снаружи, и проверили крепость запоров на них.

Таннер нашел на кухне фонарик и сунул его в карман. Вместе они придвинули обеденный стол к наружным дверям. Таннер перекидал Остерману алюминиевые стулья, которые тот водрузил на стол, а спинку одного просунул под дверную ручку.

— Плохо, — сказал Остерман. — Ты совершенно закупорил нас. А мы должны прикинуть, как выбраться отсюда!

— Может, ты это уже сообразил?

В рассветных сумерках Остерман видел лишь очертания фигуры Таннера, но нотки безнадежности в его голосе услышал:

— Нет. Нет, не придумал. Но мы должны попытаться!

— Понимаю. Но тем временем следует принять все меры предосторожности… Мы не знаем, что там снаружи. Сколько их и где они.

— Тогда давай закончим.

Пригнувшись, они перебрались в дальний конец кухни, а потом через буфетную к выходу в гараж. Дверь наружу была заперта, но для пущей безопасности они заблокировали ее ручку последним стулом с кухни и перебрались обратно в холл. Прихватив свое примитивное оружие — лом и вилы, — они спустились в подвал.

Через маленькие окна на уровне земли доносился непрестанный гул ливня. Вспышки молний время от времени освещали шершавые стены подвала.

— Здесь сухо, — заговорил Таннер. — Тут мы в безопасности. Кто бы там ни был снаружи, он промок до костей и не может всю ночь торчать на одном месте… Сегодня суббота. Вы знаете, как полицейские машины патрулируют дороги во время уик-энда. Они увидят, что в доме нет света и придут проверить.

— С чего бы это? — спросила Элис. — Просто решат, что мы уехали куда-то на обед…

— Но не после событий прошлой ночи. Маккалиф ясно дал понять, что глаз с дома не спустит. Заднюю лужайку патрульной машине не заметить, но им виден фасад. Они будут обязаны… смотри! — схватив жену под локоть, Таннер подвел ее к единственному окошку, которое на уровне земли смотрело на флагшток перед домом.

Дождь потоком стекал по стеклу, и почти ничего не было видно. Едва пробивался свет уличных фонарей на Орчард-драйв. Таннер вытащил из кармана фонарик и подозвал Остермана.

— Я сказал Элис, что этим утром Маккалиф пообещал взять дом под наблюдение. Так он и поступит. Неприятностей у него и без того хватает. Мы будем по сменам дежурить у этого окошка, чтобы ни у кого не устали глаза и не подвели нас. Как только заметим патрульную машину, просигналим лучом фонарика. Они увидят. И остановятся.

— Это неплохая мысль, — сказал Остерман. — Просто отличная! Черт возьми, сказал бы ты об этом наверху!

— Я не был уверен. Смешно, но там я не мог сообразить, видна ли из этого окна улица. Сотни раз возился в подвале, но уверен не был, — улыбнулся он им.

— Я чувствую себя куда лучше, — сказала Лейла, искренне желая, чтобы уверенность Джона передалась остальным.

— Элис, ты будешь дежурить первой. По пятнадцать минут на каждого. Берни, мы с тобой пристроимся между других окон. Лейла, займи как-нибудь Джанет, ладно?

— А что мне делать, папа? — спросил Реймонд.

Гордясь сыном, Таннер посмотрел на него:

— Будешь у переднего окна рядом с мамой. Ты постоянно будешь там. Смотри за полицейской машиной.

Через четверть часа Лейла сменила Элис. А Элис нашла старое одеяло, из которого соорудила нечто вроде матраса и уложила Джанет. Мальчик остался у окна, непрестанно протирая стекло, словно мог стереть потоки воды, струящиеся снаружи.

Все молчали. Шум дождя и раскаты грома, казалось, все нарастали. Настала очередь Берни занять свой пост. Принимая из рук жены фонарик, он на мгновение прижал ее к себе.

После вахты Таннера его место снова заняла Элис. Никто не произнес ни слова, но на самом деле все утратили надежду. Если Маккалиф на самом деле патрулирует этот район, сосредоточив особое внимание на доме Таннера, казалось совершенно невероятным, что в течение часа полицейская машина так и не появилась.

— Вот она! Вот она, папа! Видишь красный сигнал?

Таннер, Берни и Лейла бросились к оконцу, рядом с которым стояли Элис с мальчиком. Элис включила фонарик, водя лучом из стороны в сторону. Патрульная машина сбросила скорость. Она еле двигалась, но тем не менее не останавливалась.

— Дай мне фонарик!

Таннер держал луч неподвижно, пока наконец не разглядел его отражение на блестящей поверхности машины, чему не мог помешать даже дождь. Затем он быстро поднял луч вертикально.

Кто бы ни сидел за рулем, он просто не мог не увидеть. Луч ударил в ветровое стекло, на секунду ослепив водителя.

Но патрульная машина не остановилась. Миновав дом, она медленно двинулась дальше.

Таннер выключил фонарик и застыл у окна, не находя сил повернуться и посмотреть в лицо остальным.

— Мне это не нравится, — тихо сказал Берни.

— Он должен был увидеть. Он должен был! — Элис прижала к себе сына, который по-прежнему стоял у окна.

— Не обязательно, — соврал Джон Таннер. — Там черт-те что творится. Ветровое стекло у него, наверно, запотело так же, как и наши окна. Может, еще больше. К тому же окна в машинах затемнены. Он появится снова. В следующий раз мы его перехватим. В следующий раз я выскочу навстречу.

— Каким образом? — спросил Берни. — Ты не успеешь. Мы сделали завалы из мебели перед дверью.

— Я выберусь через это окно, — Таннер тут же прикинул его размеры. Оно было слишком мало. Как легко у него вырвалась эта ложь.

— Я смогу выбраться отсюда, папа!

Мальчик был прав. Возможно, придется послать его.

Но он знал, что не сможет этого сделать. Не сможет. Тот, кто сидел в патрульной машине, видел луч фонарика и не остановился.

— Давайте вернемся к окнам. Лейла, стань сюда. Элис, займись Джанет. Я думаю, она уже валится с ног, хочет спать.

Таннер понимал, что должен заставить их чем-то заняться, пусть даже ерундой. Иначе всеми овладеет панический страх.

Раздался грохот грома. Вспышка молнии озарила внутренность подвала.

— Джонни! — Остерман прижимался лицом к левому заднему окну. — Иди сюда.

Таннер подошел к Остерману и осторожно пригляделся. Сквозь хлещущие порывы дождя он увидел вертикальный луч света, идущий от земли. Он поднимался далеко за лужайкой, за бассейном, откуда-то рядом с лесом. Он слегка покачивался. Затем вспышка молнии высветила фигуру человека с фонарем. Кто-то шел к дому.

— Он боится свалиться в бассейн, — шепнул Берни.

— Что там такое? — донесся встревоженный голос Элис от импровизированного матраса, у которого она сидела рядом с дочерью.

— Там кто-то снаружи, — ответил Таннер. — Всем сохранять полное спокойствие. Может быть, все… все в порядке. Это может быть полиция.

— Или тот, кто стрелял в нас. О Господи!

— Тс-с-с! Тихо!

Лейла оставила пост у окна и присоединилась к Элис:

— Отодвинься от окна, Берни.

— Он приближается. Обходит вокруг бассейна.

Двое мужчин, отодвинувшись, расположились по обе стороны окна. На человеке в потоках дождя было большое пончо, а лицо закрывала шляпа. Приблизившись к дому, он выключил свет.

Обитатели подвала услышали, как над головой у них заскрипела дверь кухни, а затем — глухой звук удара плечом в деревянную панель. Вскоре попытка выломать двери прекратилась и, кроме шума дождя, ничего больше слышно не было. Он отошел от двери кухни — со своего места Таннер мог видеть, как лучик фонарика метался из стороны в сторону. Затем он исчез за дальним концом дома, где гараж.

— Берни! — Лейла стояла рядом с Элис и ребенком. — Глянь! Вон там, наверху!

Сквозь боковое окно были видны вспышки еще одного фонаря. Хотя они появились довольно далеко, луч казался сильным и все приближался. Тот, чья рука держала источник света, шел к дому.

Внезапно все исчезло и остались только вспышки молний и шум дождя. Таннер и Остерман заняли позицию у боковых окон, по одному с каждой стороны. Они ничего не видели, никаких фигур, ничего, кроме косых струй дождя, которые нес ветер.

Сверху донесся громкий треск. Затем другой, более резкий, когда дерево ломает дерево. Таннер двинулся к лестнице. Он запер дверь подвала, но та была такой непрочной, что любой удар мог сорвать ее с петель. Он поудобнее ухватил лом, готовясь обрушить его на любого, кто будет спускаться по лестнице.

Тишина.

Из дома больше не доносилось ни звука.

Внезапно Элис Таннер вскрикнула. Чья-то рука разбила стекло переднего окна. Луч сильного фонаря прорезал темноту. Кто-то снаружи сидел на корточках, пряча лицо под капюшоном дождевика.

Таннер кинулся к жене, подняв дочку с одеяла, на котором та лежала:

— Назад! Назад, к стене!

Стекло разлетелось вдребезги. Удары продолжались. В подвал летели грязь, осколки стекла и щепки. Сквозь разбитое стекло с порывом ветра влетели капли дождя. Шестеро узников прижались к передней стене, пока луч скользил по полу, ступенькам и противоположной стене.

То, что последовало потом, заставило оцепенеть.

В проеме окна показался ствол, и с оглушительным звуком заряд хлестнул по полу и противоположной стене. Наступило молчание. В подвале клубилась цементная пыль, в сильном луче света она вздымалась кверху. Начался дикий, беспорядочный огонь. Былой военный опыт подсказал Таннеру, что происходит. Стрельба прервалась — надо было заменить магазин.

И тут же другой приклад вышиб стекло в левом заднем окне, напротив которого они как раз стояли. Луч света осветил фигуры у стены подвала. Таннер увидел, как его жена прижала к себе дочь, защищая ее хрупкое тельце своим собственным, и буквально взорвался от ярости.

Кинувшись к окну, он рубанул ломом сквозь разбитое стекло по скорчившейся фигуре снаружи. Она опрокинулась на спину и заряд врезался в потолок над головой Таннера. Луч света из переднего окна поймал его. Все кончено, подумал Таннер. Сейчас для него все кончится. Но Берни успел ударом вил отвести ствол в сторону, и выстрел миновал Таннера. Журналист подполз к жене и ребенку.

— Идите туда! — крикнул он, толкая их к дальней стене подвала, за которой был гараж. Джанет рыдала навзрыд.

Берни схватил жену за руку и оттащил ее в дальний угол подвала. Лучи фонарей перекрестились. Непрерывно шла пальба, и в воздухе стояла такая густая пыль, что просто невозможно было дышать.

Свет в заднем окне внезапно исчез. Второй решил сменить огневую позицию. Со стороны дальнего бокового окна раздался треск и звон разбиваемого стекла. Сильный луч света снова озарил подвал, ослепив их. Таннер перетащил жену и сына в задний угол рядом с лестницей. Выстрелы оглушили их. Таннер слышал свист пуль, дробивших стену вокруг него.

Перекрестный огонь!

Сжав лом, он кинулся вперед сквозь огонь, четко осознав, что любая пуля сейчас может покончить с ним. Но ни одна не попала, и он добрался до своей цели. Ничто, казалось, не могло остановить его!

Оказавшись рядом с боковым окном, он наискосок рубанул сквозь него. До него донесся вскрик и из проема на лицо и руки Таннера брызнула кровь.

Ствол в переднем окне попытался нащупать Таннера, но это было невозможно.

Вскинув вилы на плечо, Остерман подобрался поближе. Улучив момент, он метнул их сквозь выбитое окно, как копье. Раздался крик боли, и огонь прекратился.

Таннер стоял, опираясь на стену под окном. При вспышках молнии он увидел, как по бетону струится кровь.

Он остался жив и это главное.

Повернувшись, он подошел к жене и ребенку. Элис держала на руках по-прежнему рыдавшую Джанет. Мальчик прижался лицом к стене, не в силах сдержать слез.

— Лейла! Господи Исусе! Лейла! — истерический вскрик Берни заставил всех содрогнуться. — Лейла, где ты?

— Я здесь, — тихо ответила Лейла, — со мной все в порядке, дорогой.

Таннер увидел такое, что несмотря на все происшедшее, не могло не поразить. На платье Лейлы была большая зеленоватая брошь — раньше он не обращал на нее внимания. Теперь Таннер совершенно четко видел — брошь светилась в темноте. Она люминесцировала — одна из тех новинок, которые продаются в фешенебельных магазинах. Ее просто невозможно не увидеть в темноте.

Очередная вспышка молнии бросила отблеск на стену рядом с Лейлой. Таннер, сделав шаг в ту сторону, убедился: на этой стене щербин от пуль не было.

Обняв жену и дочку одной рукой, Таннер другой прижал к себе голову сына. Берни, кинувшись к Лейле, обнял ее. Сквозь многоголосье бушевавшего шторма донеслись завывания сирены и шум подъезжающей машины.

Силы были на исходе и они остались недвижимы. Но через несколько минут раздались голоса и стук сверху:

— Таннер! Таннер! Откройте двери!

Отпустив жену и сына, он подошел к выбитому переднему окну:

— Мы здесь. Мы здесь, грязные подонки!