Валериан укрылся за искореженным листом обшивки канонерского катера, и взял под прицел проход, через который они пришли. Мастер Миямото занял позицию напротив Валериана, а три солдата Арктура устроили свои огневые точки так, чтобы можно было обстреливать врага продольным огнем.

В конечном счете, нападающие поймут, что их цель не в доме. Как только вражеские десантники выяснят, куда направились и что пытаются сделать их жертвы, они атакуют шахту всеми своими силами.

Валериан и солдаты натаскали груды обломков к канонерке, чтобы соорудить простейшие баррикады. Все имеющиеся боеприпасы для гаусс-автоматов поделили. Время вышло, и теперь, чтобы их не ожидало в будущем, — они были готовы.

Или, по крайней мере, готовы настолько, насколько пять человек вообще могут быть готовы к тому, чтобы сдержать тридцать тренированных солдат.

В пещере стояла невыносимая жара. По лицу Валериана стекал пот и скапливался внизу маски. Собственное дыхание казалось юноше невероятно громким, и он практически ничего не видел своим периферийным зрением. В раздражении Валериан сорвал маску с лица и отбросил в сторону.

Воздух был спёртым, чувствовался недостаток кислорода, впрочем, большая часть дыма от разбившегося корабля уходила вверх через широкое устье посадочной шахты. Не лучшие условия для ведения боя, но кто-нибудь когда-нибудь вел бой в идеальных условиях?

Поэтому Валериан предпочел терпеть некоторый дискомфорт при дыхании, в пользу того, чтобы ясно видеть людей, которых ему предстоит убить.

Юноша рукой вытер лицо. Он старался делать неглубокие вздохи и чаще моргать, чтобы сохранять роговицу глаз постоянно влажной. Валериан с трудом улавливал отголоски звуков выстрелов и мог лишь догадываться, откуда они доносятся. Удалось ли деду и Чарльзу доставить мать в безопасное место, пока солдаты эскорта отстреливались? Или он слышал эхо выстрелов, подобных тем, что оборвали жизнь родителей и сестры отца?

Мысль, что мама находится в реальной опасности, чуть не заставила его сорваться с места. Валериан приказал себе не двигаться. Делать что-то, идя на поводу у эмоций — значит погубить себя. Подобное рвение никому не принесет пользы, а ему — тем более.

Валериан окинул взглядом канонерский катер. Почему так долго?

Модуль связи сломан? Отец пытается починить его прямо сейчас?

Сколько времени уже прошло?

Валериан обнаружил, что не может даже предположить, сколько времени прошло с тех пор как они подверглись нападению. По внутренним ощущениям ему казалось, что прошло несколько часов, но подозревал, что на самом деле — максимум около одного. Валериан что-то читал о том, что в бою время растягивается, но никогда не думал, что ему придется испытать это на себе.

Валериан почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Он посмотрел туда, где сидел Мастер Миямото. Наставник обменялся с ним взглядом и указал пальцем в коридор. Во рту у юноши пересохло, когда он услышал грохот ботинок и крики приказов.

Это были они. Враги, от которых он бегал всю свою жизнь — наконец появились. Но в этот раз Валериан Менгск не побежит. В этот раз он будет сражаться.

Юноша прижал к плечу гаусс-автомат и облизал губы, когда увидел появившиеся у разрушенных взрывом ворот тени. Рискнув быстро взглянуть на катер, он тихо пожелал, чтобы его отец поскорей выбирался оттуда.

Из проема разрушенных ворот появилась двойка десантников-конфедератов. Мастер Миямото приподнялся из укрытия. Его оружие рявкнуло очередью, выплюнув из дула метровый язык пламени. Первый десантник упал. Прицельный огонь опытного Мастера Миямото безукоризненно пробил забрало и нашпиговал шлем конфедерата металлическими шипами.

Валериан надавил на спусковой крючок, целясь во второго десантника. Рев оружия оглушил его. К тому же отдача у гаусс-автомата солидная[67] и, как правило, гасится сервоприводами боевого скафандра, коего на Валериане естественно не было. Тем не менее, юноша прекрасно понимал, что для того, чтобы пробить боевой скафандр врага, ему необходимо стрелять в одну точку. Поэтому он раз за разом фиксировал винтовку на цели.

Враг упал, когда три бойца Арктура также вступили в бой. Слаженный залп из четырех стволов пробил броню десантника-конфедерата насквозь и заляпал стену позади него кровью. Валериан спрятался в укрытие, как только из дверного проема раздался ответный огонь. Шипы «карателей» застучали по металлу вокруг него. Юноша вздрогнул, когда один из них рикошетом резанул его по руке.

Он услышал крики и выглянул еще раз, одновременно выпустив очередь во входной проем.

Воздух наполнился грохотом выстрелов, и визгом рикошетов от обломков и каменных стен, поскольку вражеские десантники установили завесу из подавляющего огня. Валериан услышал, как что-то проскакало по земле. Душа юноши ушла в пятки, когда цилиндр гранаты медленно подкатился и остановился в двух шагах от него.

Не раздумывая, Валериан опустился на одно колено, схватил гранату, и отбросил ее туда, откуда та прилетела. Боеприпас взорвался через мгновение. Взрывная волна опрокинула Валериана на спину. В ушах мучительно громко зазвенело. Кашляя и пытаясь заставить воздух вернуться в легкие, юноша поднялся на колени.

Валериан услышал вскрики и призывы медиков, звучавшие с резким металлическим звуком и неправдоподобно далеко. Он почувствовал теплую влагу в ушах и дотронулся до них. Пальцы оказались в крови. На месте взрыва гранаты вверх уносились черные клубы маслянистого дыма. Валериан стал шарить вокруг в поисках оружия. Только сейчас он сообразил, что «каратель» взрывом вырвало из рук.

Раздались еще выстрелы, но Валериан не мог определить, кто стрелял.

Он нашел К-14 и схватил его. Верхняя часть баррикады, за которой он прятался, была сорвана взрывной волной. Валериан понял, если бы он отбросил гранату стоя, верхняя часть его туловища испарилась бы.

Около семи десантников валялись на земле и не переставая кричали. Осколки посекли их скафандры в клочья; внутренности людей разбросало по полу. Фрагменты брони и оторванные части тел покрывали землю, но определить точно, сколько человек погибло, было невозможно. Орущие вражеские десантники попытались оттащить раненых товарищей в безопасное место, но Валериан и Миямото не дали им этого сделать, накрыв перекрестным кинжальным огнем.

Валериана накрыла волна возбуждения. Он почувствовал внутри себя непреодолимое желание расхохотаться как можно громче. Среди всей этой резни и смерти чувство казалось нелепым, и он внезапно понял, насколько бессмысленно это сражение. Люди, которые никогда не встречались прежде, пытались убить друг друга.

Валериан знал, за что он сражается. Он сражается ради защиты любимых и спасения собственной жизни.

Но эти десантники? За что сражаются они?

За павший режим, который лгал им и вероятней всего стер правду об их собственной жизни путём насильственной ресоциализации.

Это не было достойной причиной, чтобы умереть, и все же они были здесь, сражаясь в битве насмерть.

Пока он обдумывал эти тяжелые мысли, в пещеру по дуге влетели три гранаты. Валериан увидел, как они пролетели и упали, и проклял себя за глупость — гуща сражения не место для размышлений об абсурде войны. И все же сейчас эти размышления казались самой естественной вещью в мире.

Удивительно, что вытворяет разум во время стресса, подумал он.

Очевидно, десантники усвоили урок и гранаты взорвались практически сразу при касании с землей. Чтобы по максимуму избежать зоны поражения Валериан вжался лицом в пол, когда над ним прогремел взрыв чудовищной силы.

Двое из бойцов отца исчезли в кипящем оранжево-огненном сгустке плазмы. Канонерка опасно покачнулась, когда ударная волна сместила обломки скал, удерживающие её на месте. Клубы удушливого дыма с новой силой устремились вверх, и Валериан понял, что линия обороны практически прекратила существование.

Он услышал, как конфедераты готовятся к новой атаке. Затем по ушным перепонкам ударила канонада непрерывного огня из гаусс-автоматов. Шипы «карателей» застучали по металлической обшивке катера и неостальным пластинам боевого скафандра. Получив тяжелые ранения, последний оставшийся в живых солдат из эскорта отца заорал от боли.

Валериан закашлялся и вскочил на ноги. На этот раз юноша крепко держал К-14 в руках. Осознавая всю бесполезность действий, Валериан все равно направил оружие на атакующих конфедератов, и…

* * *

Непрерывный ревущий гул, как гром самого сильного штормового фронта, заполнил замкнутое пространство посадочной шахты. Валериан упал на колени, зажав уши руками от оглушающего, невыносимого шума.

Десантники-конфедераты растворились в шторме ослепляющего света, уничтожаемые гиперскоростными пулями и взрываясь, словно мешки сырого красного мяса. Валериан посмотрел наверх и увидел, как установленная на верху канонерского катера орудийная башня изрыгает снаряды из счетверенного ствола. Броня, кости, плоть разлетались под истребляющим огнем орудия. Смертельная мощь четырех стволов с такого близкого расстояния была совершенно ужасающей.

Валериан с трудом разглядел отца, что сидел за орудием и безжалостным огнем косил врагов. Ответ противника не заставил себя ждать — верхнюю часть катера усыпали искры и раздался визг рикошетов. Валериан поискал взглядом, откуда ведется стрельба, задрал голову вверх и увидел с полдюжины десантников, стреляющих вниз с края шахты посадочной платформы.

Бронированный плексиглас башни продержался достаточно долго, чтобы Арктур успел выскочить из стрелкового отсека, однако уже через несколько секунд от башни остались лишь обломки искореженного пластика и металла. Град выстрелов сверху усилился. Вокруг Валериана по поверхности платформы защелкали шипы «карателей». Юноша резко отпрянул назад и упал. Чья-то рука схватила его за предплечье, и он развернулся, направляя винтовку прямо на противника.

Мастер Миямото отбил ствол в сторону, и Валериан нервно выдохнул от того, как близок он был к тому, чтобы убить человека очередью в упор.

— Нужно попасть на катер, — с трудом дыша, произнес Миямото. Из раны на голове наставника текла кровь, одежда на плече и бедре стала красной.

— Вы ранены.

— Я знаю, — как всегда лаконично ответил Миямото. — С этим уже ничего не поделать.

Валериан кивнул и прижался к пострадавшему корпусу канонерки. Они не могли выскочить из укрытия, конфедераты на поверхности сняли бы их в один момент. Валериан услышал, как из-за бывших ворот снова доносятся крики. Правда, теперь их было больше.

— Они не знают, что орудийная башня не работает, — прошептал Миямото, делая предположение, почему враги не торопятся высунуться. — Но это ненадолго. Мы должны действовать.

— Да, — согласился Валериан. — Черт побери, я надеюсь, что отец передал сообщение Дюку.

— Может передал, а может и нет, — сказал Миямото.

— Он уже должен быть здесь.

— Но его нет. Поэтому мы всё ещё должны сражаться.

— Вы всё ещё пытаетесь меня учить? — спросил Валериан, пригнувшись пробираясь вокруг борта катера и не забывая следить, чтобы его не увидели десантники сверху.

— Всегда есть, чему учиться, — возразил Миямото. — Человек, который думает, что знает все, на самом деле ничего не знает.

Валериан засмеялся, хотя в смехе чувствовалась нота отчаяния. Несмотря на опасность положения и несомненную боль от ран, у Мастера Миямото все еще находилось время для острот.

— Там, — сказал Валериан, наклоняясь и указывая на рваную пробоину в днище катера. — Мы можем залезть там.

Мастер Миямото кивнул и оглянулся на проем ворот в поисках признаков приближения нападавших.

— Ты пойдёшь первым, — сказал он. — Я тебя прикрою.

Валериан не стал спорить. Закинув оружие на плечо, он лег и по-пластунски пополз к дыре. Когда за спиной прозвучала очередь из гаусс-автомата, Валериан вздрогнул и повернул голову в сторону звука. Он увидел, как Мастер Миямото выронил оружие и опустился на колени. В животе наставника зияла кровоточащая рана.

С закрытыми глазами и безмятежным лицом Мастер Миямото рухнул на землю рядом с Валерианом. Юноша поднял глаза и увидел возвышающегося над телом десантника в ободранном и помятом бронескафандре. Валериан поднял руки.

У боевого скафандра конфедерата не хватало нескольких бронепластин, а вмятины от шипов «карателя» и зарубки от шрапнели покрывали чуть ли не каждый сантиметр поверхности. Шлем с десантника, вероятно, сорвало — на коротко стриженых волосах запеклась кровь. Глядя на светлые волосы врага, Валериан осознал, что Миямото убила женщина. На вид ей было слегка за сорок. Юноша отметил, что даже несмотря на слой крови, грязи и пота, она исключительно привлекательна.

Что лучше? Быть убитым красивым десантником или уродливым?

От этой мысли он невольно улыбнулся, а затем и вовсе расхохотался.

— Эй, парень! Ты, писхованый сукин сын, — глядя Валериану в лицо, крикнула женщина. — С каким же наслаждением я сейчас прикончу тебя!

Направив дуло гаусс-автомата в грудь Валериана, женщина двинулась к юноше, хромая на одну ногу.

Валериан хотел схватить свой «каратель», но знал, что умрет в одно мгновение, если хоть один мускул дернется в ее сторону.

Он уже был мертв, и они оба знали это.

Когда женщина приблизилась, ее глаза сузились.

— Не верю глазам своим, — рассмеялась она. — Ты случаем не парнишка Менгска? С таким лицом ты однозначно должен быть его родственником. Черт, мы заполучили двух вместо одного!

— Я, Валериан Менгск, — с гордостью произнес Валериан, — сын Императора Арктура Менгска Первого.

— Что ж, похоже, его проклятое высокомерие ты точно унаследовал.

Валериан напрягся.

— Кто вы? — потребовал он ответа. — Зачем вы все это делаете?

— Какая разница, кто я? Тебе мало того, что сейчас я грохну тебя?

— Хочу знать, кто убьет меня, — ответил он.

— Ангелина Эмиллиан. Я завербовала твоего старика в Десантные войска и научила всему, что он знает. Таким образом, можно сказать, что теперь я исправляю эту свою ошибку.

Эмилиан взяла автомат наизготовку и добавила.

— Прощай, Валериан.

Она не успела надавить на спусковой крючок, так как сверкнула серебрёная сталь, и гаусс-автомат взорвался — Мастер Миямото в последнем рывке разрубил мечом магнитный акселератор. Валериан сморгнул, избавляясь от остаточного изображения вспышки. За этот момент Эмилиан успела оправиться от взрыва и, бросив бесполезный «каратель», вытащила боевой нож.

С диким рыком ярости она набросилась на юношу.

Валериан сдернул с плеча гаусс-автомат и разрядил в противника остатки обоймы.

Большинство шипов расплющились о нагрудник скафандра, но все-таки шея женщины оказалась задета. Брызги крови разлетелись во все стороны, и Эмилиан с криком, переходящим в булькающий хрип, упала. Тяжело дыша, Валериан продолжал давить на спусковой крючок, не обращая внимания на свист работающего вхолостую механизма и сухие щелчки пустого магазина.

— Хороший выстрел, — раздался голос позади него.

Валериан повернул голову и увидел, как отец вылезает из отверстия в днище канонерки.

— Спасибо, — выдохнул Валериан.

Бросив гаусс-автомат, он приступил к осмотру Мастера Миямото.

Увидев, что наставник мертв, он в душе поблагодарил старого мастера за спасение жизни.

Арктур присел на корточки рядом с Ангелиной Эмилиан. Валериану практически удалось понять, какие чувства выражает лицо отца: отчасти гнев, отчасти сожаление.

— Никогда не думал, что еще раз увижу тебя, — сказал он, и Валериан поразился, сообразив, что Эмилиан все еще жива. Шипы «карателя» пронзили её шею и разорвали сонную артерию. Но она до сих пор не умерла, хотя, в лучшем случае ей оставалось несколько мгновений.

— Я думаю, ты и не хотел… — Эмилиан задохнулась. Остальные слова утонули в бульканье и хрипе.

— Ты умерла ни за что, — сказал Арктур. — Ты знаешь это, не так ли?

— Пошел ты, Менгск, — ответила Эмилиан, кашляя кровью. — Это уже не имеет значения. ДОЗ[68] собирается начистить тебе харю по полной программе.

— Кто? — спросил его отец. — Что за ДОЗ?

Эмилиан повернула голову к Валериану.

— Черт, я была права насчет тебя, Менгск. Я знала, если у тебя появятся дети, они будут проблемой…

— Ангелина, что такое ДОЗ? — потребовал ответа Арктур.

Но Ангелина Эмилиан была мертва.

* * *

Внутри канонерского катера воняло топливом, горелой плотью и металлом. Валериан прокашлялся, затем вставил новый магазин с шипами в гаусс-автомат. Остов судна извело, и секции настила палубы со скрежетом болтались на остатках крепежа. Сломанные панели беспокойно стрелялись искрами, а разорванные шланги пенились вытекающей гидравлической жидкостью.

Огни мерцали и шипели, электрооборудование то гудело, то затихало, пока энергоячейки катера то выключались из-за короткого замыкания, то включались снова. Содержание шкафчиков вывалилось на палубу: игральные карты, столовые приборы, разнообразные журналы и личные вещи солдат, что сопровождали Арктура Менгска на Умоджу.

Валериан оперся о скрипящую стойку.

— Ты отправил сообщение Дюку? — спросил он отца.

— Думаю, да, — ответил Арктур, наблюдая за обстановкой снаружи сквозь дыру на боку канонерки.

— Ты думаешь? Ты не знаешь точно?

Менгск-старший покачал головой и быстро проверил, заряжено ли оружие. — Со скремблером Кассандры трудно сказать, что принимается или передается, но я думаю, Дюк услышал меня. Дело в том, что я слышал, как он ругается почем свет стоит, из-за чего я сделал вывод, что он скорей всего в курсе происходящего.

— Ты думаешь, он придет?

— Предполагаю, что, да. Эдмунд Дюк способен выкинуть всякое, но пока он верит, что союз со мной ему выгоден, он будет лоялен. И в этот момент он знает, что я его лучший шанс, чтобы сделать что-то для себя.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Валериан, присоединяясь к отцу у пробитой дыры.

— Не сомневаюсь, что я прав, — сказал Арктур. — Если Эдмунд обладает здравым смыслом, то все его сенсоры без исключения следят за Умоджей, с того самого момента как я покинул флагманский корабль. Чуть-чуть удачи, и он прибежит, как только засечет выстрелы из оружия.

Снаружи донеслись голоса. Валериан без промедлений приготовился открыть огонь.

Он посмотрел через дыру в корпусе и увидел десяток десантников — в максимальной экипировке и вооруженные до зубов, они прокладывали путь к катеру через завалы обломков.

Валериан и Арктур остались вдвоем — с двумя гаусс-автоматами на двоих. Валериан понимал, что ему с отцом долго не продержаться и тем более не одолеть своих противников. Он решил, что умереть в бою, сражаясь бок о бок с отцом, не самый худший способ закончить отмерянный судьбой жизненный путь.

— Мы не сможем остановить их всех, — сказал Валериан.

Арктур усмехнулся.

— Говори за себя.

Валериан кивнул и, приободренный оптимизмом отца, прижал К-14 к плечу. Десантники-конфедераты заметили их и ринулись на штурм катера.

Валериан и Арктур одновременно открыли огонь, шипы их «карателей» застучали по самому ближнему нападавшему. Десантник оступился и упал, но бронескафандр уберег его от ранений. Валериан отступил назад, когда град шипов забарабанил по корпусу катера. От попаданий на внутренней поверхности обшивки образовались едва заметные вздутия.

Арктур выпустил очередь в ответ и снова спрятался за укрытием. Рев стрельбы из гаусс-автоматов, звонкий лязг металла о металл заполнил канонерку. Валериан снова выставил «каратель» из рваной дыры в корпусе и открыл огонь по десантнику в красной скафандре, пока тот карабкался по остаткам одной из сооруженных на скорую руку баррикад. Шипы «карателя» ударили по нему, но боец, не обращая внимания на попадания, продолжал двигаться вперед.

Стрельба по канонерке усилилась. Валериан не питал иллюзий относительно того, что их попытки остановить противника могут иметь хоть какой-то успех. В отличие от предыдущей группы, которая действовала с губительно неуместной самоуверенностью, эти штурмовики не оставляли шансов, работая в парах и прикрывая продвижение друг друга подавляющим огнем.

Валериан хлопнул по подсоединяемому к автомату магазину и глубоко вздохнул. Этот боекомплект был последним.

Вот и все. Это конец. Лучше и не придумать, чем как уйти в блеске славы.

Юноша просмотрел на отца и увидел аналогичное намерение сделать их конец достойным памяти.

— Ты готов? — спросил Валериан.

— Я готов, — ответил Арктур.

Они синхронно появились из укрытия и открыли огонь по всему, что двигалось.

В этот момент посадочная шахта наполнилась каскадом обрушившихся сверху ярких вспышек обжигающих огней. Ударные волны взрывов заполнили пространство, и канонерский катер пошатнулся, когда волна жара и давления захлестнула его.

Сильные удары встряхнули поврежденный корабль так яростно, что его корпус раскололся на две части. Арктура и Валериана бросило на палубу, когда сияющий поток света отправил мир вне их убежища в небытие.

Наконец водопад сжигающего света прекратился. Валериан усиленно заморгал, пытаясь избавиться от звездочек перед глазами. В ушах звенело от сильных взрывов, но он был жив, и это было совсем не то, чего он ожидал.

Отец лежал напротив, выглядя ошеломленным, но невредимым.

— Что за черт? — задыхаясь, спросил Валериан, видя снаружи только почерневшие стены и полное уничтожение.

Арктур засмеялся.

— Я же говорил… — произнес он, и замолчал, не закончив фразы.

Валериан посмотрел вверх.

Заслоняя падающий в шахту свет, огромный стальной монстр вопреки всем законам гравитации проплывал над открытым люком посадочной платформы.

В поле зрения Валериана появились чудовищные двигатели корабля, окруженные маревом раскаленного воздуха. Юноша закрыл уши, пытаясь снизить уровень шума от зубодробительного гула. С обеих сторон углубление стыковочного отсека украшала эмблема держащей кнут красной руки на черном фоне. Валериану потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что он смотрит на днище линейного крейсера Доминиона.

Голос с тяжелым акцентом и невнятным протяжным произношением, проревел из внешнего громкоговорителя.

— Кто-то заказывал героическое спасение? — поинтересовался генерал Эдмунд Дюк.

***

После сражения оказалось невозможным найти хоть какие-то улики, указывающие на то, как этим смертникам Конфедерации удалось заполучить подробные сведения визита императора на Умоджу. Также никто не смог пролить свет на личности нападавших или принадлежность к ДОЗ, о котором говорила Ангелина Эмилиан перед смертью. Впрочем, на эту загадку ответ еще будет найден, довольно скоро и, — достаточно кровавый.

Арктур пообещал Айлину Пастеру, что будет проведено полное и тщательное расследование. Однако, несмотря на то, что никаких прямых обвинений не выдвигалось, было ясно, что император подозревает умоджанцев как соучастников нападения.

К императору направлялось еще больше судов Доминиона. В ответ Протекторат привел в движение крупные боевые корабли, дабы убедить Менгска-старшего в том, что в его же интересах отозвать флот из системы Умоджи как можно скорее.

Выжившие в нападении люди собрались в похожей на руины столовой Айлина Пастера. Потрепанные, окровавленные, но счастливые, что остались живы. Когда Валериан увидел мать то, бросив гаусс-автомат, кинулся обнимать ее. Увидев его живым, Жюлиана заплакала от радости.

— Я думала, что ты умер! — сквозь слезы, воскликнула она.

— Я, Менгск, — сказал Валериан. — Нас нелегко убить.