Огромный корабль находился в гиперсфере вот уже почти четыре часа. Это было время, необходимое для путешествия к Солнцу. Джон беспокойно метался по залу Центрального Управления. Его волновало какое-то странное, нехорошее предчувствие. Логически рассуждая, спустя восемь лет, не было ни одной причины, по которой Империя Вильмут могла осуществлять наблюдение за Солнечной системой. Конечно, можно было проводить работы скрытно, в шахтах, но зачем такой мощной Империи заниматься такой чепухой! Все, что можно было найти на Земле или на других планетах Солнечной Системы, с таким же успехом можно было бы отыскать на сотнях других планет Галактики, к тому же совершенно избавившись от радиоактивного фона. Что же касается земных складов оружия, то они не должны были интересовать имперцев. Было легче создать повое, чем лететь на Землю и искать там заброшенные арсеналы. Единственной причиной такого решения Джона было отсутствие возможности раздобыть оружие еще где-либо. Джон был раздражен тем, что дал повод Вильмуту вспомнить о Земле. Если они будут так умны, что додумаются до возможности участия землян в атаках на передовые посты Бизх, то они наверняка пойдут по тому же пути размышлений, что и он сам.

Согласно хронометру осталось менее четверти часа до выхода из гиперсферы в точке пространства на орбите Плутона. — Однако, выше плоскости эклиптики, чтобы избежать встречи с поясом астероидов. Если — вильмутцы все-таки оставили наблюдателей, то вероятно они расположат свою базу именно среди Пояса астероидов. Они будут готовы к нуль-прыжку, тогда как его корабль сможет выполнить такой маневр только через четыре минуты после включения гиперустановки. Вернее, почти через четыре, так как они с Бартом смогли определить, что корабль Клип подготавливается к прыжку в гиперсферу за три минуты и двадцать секунд. Это было много, особенно когда речь идет о космическом сражении. У Джона не было никакой уверенности, что корпус корабля, пускай даже из такого прочного материала, сможет выдержать ракетный залп тяжелого крейсера.

Джон остановился перед шаром масс-детектора. Барт стоял рядом.

— Я хотел бы, — буркнул он, — чтобы это было точно отрегулировано. Когда мы выскочим в обычное пространство, то он покажет нам очень много объектов. Солнце, планеты и астероиды. Точность невысокая, вернее, слишком высокая, а я хотел бы знать, где нахожусь.

Джон кивнул головой: Все видимые точки должны были лежать в плоскости на четыре дюйма ниже центра шара, который естественно соответствовал сиюминутному положению корабля в нормальном пространстве. Солнце будет выглядеть как зелено-голубой огонек, но изображение остальных объектов системы может быть смазанным. В общем было плохо, что спустя восемь лет он не мог знать точного положения планет на орбитах. Вдруг что-то пришло ему в голову. Он остановился и посмотрел на вспомогательный пульт, туда, где виднелась надпись на’ языке Клип «гиперсфера». Он быстро подошел и решительно передвинул переключатель под большим диском. Оптическое изображение сферы появилось мгновенно, по на этот раз оно было покрыто разноцветными блестящими точками.

— Барт! Иди сюда!

Ланге медленно подошел и с удивлением поднял брови.

— Что это такое, дьявол его побери? Ведь мы в подпространстве!

Джон усмехнулся.

— Да, мы в гиперсфере. Но этот прибор работал именно здесь! Смотри! Это наверняка Солнце, а это — планеты. Зеленые огоньки. Зелено-голубые — это звезды. А что могут означать эти желтые точки? Каждая имеет пять-шесть миллиметров в диаметре.

Он посмотрел на Барта.

— Как ты думаешь, что это такое?

Ланге долго всматривался в огоньки, потом вздохнул и произнес:

— Похоже, что это корабли. Корабля Вильмута. Всего тридцать кораблей! Я не знаю, как Клип смогли сконструировать прибор, который может из гиперсферы контролировать обычное пространство. Похоже, что эта наша игрушка способна и на более интересные штучки. Если попробовать вот так, — он подкрутил какую-то ручку.

Система огоньков на сфере уменьшилась.

— Значит, — ухмыльнулся Барт, — это максимальное увеличение. — Он повернул ручку в противоположную сторону. Изображение увеличилось, окраинные огни вынырнули на поверхность шара. Когда ручка дошла до другого упора, изображение исчезло, остался один крупный белый огонек.

— Как ты думаешь, что это такое, Джон? Похоже, что обломок скалы. — Барт скривился. — Мне кажется, что сейчас мы как раз летим сквозь него. Не очень-то хорошая перспектива?

— А мне кажется, что это очень даже неплохо. Если мы сможем таким образом контролировать выход из подпространства, то нам ничего не страшно.

Барт кивнул.

— Ты прав, об этом я как-то не подумал. Но почему мы раньше не разгадали свойств этого прибора. Ведь мы входили в гиперпространство на этом корабле уже более тридцати раз.

— Мне кажется, что он начинает действовать только вблизи больших гравитационных масс. Сейчас нам необходимо сверить свое положение относительно Земли, таким образом можно в гиперпространстве дойти до самой атмосферы планеты. Кстати, как там поживают наши «друзья»?

— Их корабли остались на границе системы, — ответил Ланге.

Джон кивнул и включил интерком корабля.

— Всем приготовиться к выходу! Полная боевая готовность на Разведчиках! В Солнечной системе «гости». Мы попробуем пройти незамеченными, но если кто-то из них полюбопытствует, какой корабль пожаловал на Землю, вы встретите этих любопытных и щелкнете их по носам!

Огромный звездолет повис над тем, что было когда-то Восточной Суматрой. Мужчины стояли в молчании, вглядываясь в экраны. Даже Джон, который в отличие от остальных уже видел Землю после Катастрофы, был также сильно подавлен, как и остальные. Подсознательно он ожидал сейчас увидеть голую планету, скалы, залитые лучами солнца, землю, иссеченную дождями. Когда он был здесь с Доалем, листья еще висели на деревьях. Но они были уже желтые и сморщенные. Джон думал, что сейчас на Земле все исчезло. Но это было не так. Большинство деревьев продолжали также стоять, несколькими милями дальше темнела лента дороги, по обе стороны которой зияли выгоревшие проплешины леса. Остовы деревьев торчали вверх, целясь остриями сгоревших верхушек прямо на них. Это была мрачная пародия на жизнь. Гниение уничтожило немногое, так как бактерии та же форма жизни, а жизнь на Земле была полностью уничтожена.

Деревянные домики являли собой еще более жуткий вид. Почерневшие, промокшие от дождей доски не были покрыты даже обычной плесенью, и поэтому не гнили.

Не было ни термитов, ни крыс. Джон заметил птичье гнездо, свитое под крышей одного дома. И лежавшие в нем птичьи яйца напрасно ожидали тепла от материнской груди.

Это было ужасное зрелище! Спустя восемь лет мертвые тела людей все так же лежали, как и в день Катастрофы. Мужчины, женщины и дети валялись рядом с животными, вытянув головы и разбросав руки. Джон заметил собаку, лежавшую рядом с маленьким мальчиком — кто из них погиб первым? Кто из них из последних сил полз к другу?

Из интеркома донеслись приглушенные крики гнева, когда ярость с неожиданной силой охватила людей.

На западе были горы. Высокие вершины были голые и неприветливые. У подножия открылась блестящая поверхность мертвого озера, когда корабль поднялся немного выше, перелетая через вершины гор. Странно было смотреть на воду, Джон всегда считал ее живым существом. А море, к которому они приближались теперь? Как после смерти всего живого на Земле, волны могли все также ударять о берег, крутиться и кипеть своей собственной мертвой жизнью.

Джон наклонился и утопил клавишу на пульте.

— Доктор?

— Да, сэр?

— Когда будут готовы данные об атмосфере?

— Через час я представлю полный рапорт. Но по предварительным данным могу сказать, что количество стронция-90 превышает допустимый уровень. Кроме того, очень много кобальта. Не думал, чтобы металл можно было распылить в такие мельчайшие частицы и что они столько лет могут висеть в атмосфере.

— Кобальт-60? — Джон нахмурил брови. Как это могло случиться?

— Может быть какая-то боеголовка ударила прямо в склад кобальта? Думаю, что этого вполне хватило бы.

— Та-ак? — Джон на мгновение задумался. Каково общее положение? Как вы думаете, доктор, остаточная радиоактивность домов и предприятий может пробить нашу защиту?

— Боюсь, что да. Особенно при длительном пребывании на поверхности. Может быть немного помогут абсорбенты.

— К счастью у нас есть небольшой запас. Так вы думаете, что кратковременное пребывание на земле не окажет сколько-нибудь вредного влияния на организм?

— Не могу сказать, сэр. Сейчас можно только предполагать.

— Хорошо, — вздохнул Джон. — Спасибо.

Он встал с кресла и подошел к Барту.

— Нам надо бы попробовать на Балканах. Там была довольно развитая промышленность, к тому же сейчас там сухая пора года, — он посмотрел на Ланге. — Я поручаю командование тебе.

Барт стиснул губы.

— Ты хочешь сказать, что отправляешься вниз? Но ведь это абсолютно бессмысленно, Джон!

— К черту! Ты думаешь, что мой авторитет в глазах экипажей возрастет, если я пошлю их в этот ад, а сам буду отсиживаться за броней корабля? Нет, мой милый. Там нет тигров и волков! Там радиоактивный ад и действие его бесшумно и невидимо. Он действует на мозг и приборы. К тому же, если что-нибудь будет не так, мы сразу же взлетаем.

Ланге был похож на человека, которого убедили приведенные доводы, но недовольство осталось.

— А что будет, если вильмутцы заинтересуются нами? Думаешь посмотрят и улетят?

— Не забывай о плане Омниарха.

— О чем ты?

— Если здесь погибнет слитком много людей, Омниарх будет стеречь остальных, как зеницу ока. Другими словами, те, кто останется в живых, могут не беспокоиться ни о чем. Я же должен быть на Земле, чтобы решить, что нам может потребоваться, а что нет. Ты тот человек, кому я могу доверить корабль и кто может правильно оценить ситуацию, если что-то пойдет не так как нужно.

Ланге что-то пробормотал и пожал плечами.

— Хорошо. Ты капитан. Как ты решишь проблему энергии?

— Думаю, что необходимо искать источники, которые можно было бы оживить. Если же это не удастся, то мы протянем кабель от корабля. Это можно сделать без особого риска загрязнить палубы радиацией.

— Хорошо. Как долго будет находиться снаружи первая смена?

— Десять часов. Со мной полетят двадцать человек. Если все пойдет как надо, мы количественно увеличим вторую партию. На палубе корабля тоже много работы. Кроме того, мы не можем все предусмотреть.

— Когда ты отправляешься?

— Как только сориентируемся в ситуации и определим местонахождение нужных нам объектов. Подготовку начинаем Со следующего витка.

Скафандры, хотя и были сделаны из самых легких защитных материалов, пластика, магния и алюминия, были предназначены для выхода в космическое пространство, а не для работы на поверхности планеты. В связи с тем, что сила тяжести составляла здесь один «же», передвижение людей было сильно затруднено. Обычное движение без скафандра по сравнительно ровной местности заняло бы всего полчаса, а скафандр добавлял к этому еще чуть не два часа.

Джон с трудом сдерживал себя от постоянных взглядов на датчик излучения, вмонтированный в левый рукав. Скафандр не справлялся с поглощением выделений тела. Его раздражало липнущее к телу белье, а также психологическое угнетение от мысли, что каждую секунду каждую клеточку его тела пронизывает, хотя и ослабленная, но все же радиация. Их работа увенчалась сравнительно быстрым успехом. В течение седьмого часа работы они сумели разыскать и доставить на борт корабля семнадцать готовых ракетных установок. Корабль висел в нескольких дюймах от поверхности, шлюзы были открыты и изнутри змеились силовые кабели.

Типовая ракетная установка была очень тяжелой. При размерах шестьдесят на девять футов, она весила около пяти тонн. Поэтому в установке был смонтирован гравипривод. На толстом конце были установлены солидные плиты, предназначенные для защиты всей установки от толчков при стрельбе. Кроме того, там же находились прицелы, утопленные в упругом металлопластике. Вдоль каждой трубы протянулись датчики, управляемые компьютером. Благодаря этому ракеты всегда были наведены вдоль оси установки. Вторым достоинством этого оружия было то, что оно могло выпустить приличный снаряд калибром до семи с половиной футов со скоростью до трех тысяч футов в секунду. Благодаря соответственно спроектированным направляющим, компьютер корабля, управляющий огнем, мог запрограммировать полет снаряда на тепло, свет, массу, полет змейкой, согласно теории вероятности, гарантирующей минимум потерь от противоракет противника. Можно было выстрелить ракету со своим приводом или просто метнуть обычную металлическую болванку. Даже можно было катапультировать в космос человека в скафандре (На жаргоне космолетчиков это называлось «полет кадета»), но такой тип путешествия на другой корабль не был комфортабельным и приятным. Так что такая типовая установка имела много достоинств и отлично могла пригодиться для космического боя.

При монтаже этих установок, созданных на Земле, должно быть конечно много работы. Боевые посты на корабле не соответствовали станинам установок. Это требовало изменения гнезд для крепления опор и даже электрических разъемов. Технически сделать это было несложно, но требовало много тяжелого монотонного труда. Джон не знал, что делать с гигантскими люками, которые, видимо, предназначались не только для приема малых шлюпок.

На девятом часу работы начались первые неприятности.

Экипаж Джона был как раз внутри огромного склада, собирая части очередной установки, когда в наушниках он услышал голос Барта:

— Джон, несколько кораблей Вильмута подходят к Земле.

Браузен почувствовал, как его желудок сжался в комок.

— Вы видите их на детекторе массы?

— Нет. Мы пробовали крутить кое-какие приборы. Ты помнишь те диски на приборе с пружинками? То же самое я обнаружил на главном пульте. При включении четырех переключателей срабатывает такая же система обнаружения, как и та, что работала в гиперпространство. В настоящий момент четыре корабля двигаются от пояса астероидов к Земле. Поскольку мы находимся на дневной стороне планеты, они нас пока что не засекли. Но как только они появятся на орбите Земли, то мы попались. Если работы будут продолжаться ночью, свет нас тут же может выдать.

Кровь пульсировала в висках Джона и он ощутил почти что забытое желание опять вернуться к дрону.

— Барт! — крикнул он. — Мы будем работать наощупь. Обрывай кабели и немедленно взлетай!

— Ты хочешь сказать, что остаешься? — голос Барта был полон удивления.

Джон разозлился.

— К черту, Барт! Делай как я говорю! Мы не можем все бросить, ты это понимаешь? У нас есть пищевые концентраты и вода. Трудно предугадать, что они предпримут. Сядут они на планету, или сделают пару контрольных витков, удовлетворившись фотографией и показаниями приборов. Вам нельзя оставаться здесь, они непременно засекут корабль масс-детекторами. Поэтому поднимайтесь на высоту тысячу футов и будьте готовы уйти в подпространство.

— Джон, ты чокнулся! Почему ты тоже не хочешь вернуться на корабль?

— Все не так хорошо, как ты думаешь. Выходи в подпространство и наблюдай за ними. Как только положение окажется критическим, возвращайся. А теперь, вперед!

— Хорошо, герой. Еще один вопрос. Как долго мы можем находиться вне пределов досягаемости их детекторов?

Джон колебался, он принял такое решение сгоряча. Без тщательного расчета. Ведь они должны работать здесь еще несколько часов, хотя излучение радиации внутри склада не было таким высоким, как они считали сначала.

— Что-то около десяти часов, — сказал он наконец. — Все зависит от того, что они предпримут. Если вы вынуждены будете вступить в бой, то помни, что ударить нужно будет внезапно всеми десятью Разведчиками, пока они не сообразят, что происходит. Но не делай этого пока ситуация не окажется критической. А сейчас, взлет!

Барт промолчал. Но через мгновение массивные крышки люков сдвинулись с места и стали в проем, отрезав своей огромной массой силовые кабели, тянувшиеся из недр корабля. Затем беззвучно и, легко дрогнув, корабль Клип взмыл в небо.

Джон стоял в воротах склада и наблюдал, как звездолет исчезает из вида.

С трудом проглотив слюну, он внезапно ощутил себя маленьким и очень одиноким, оставшись без корабля. И глупым… Ведь Ланге мог оказаться прав…

Прошло минут десять. Внезапно от резкого визга завибрировали наушники скафандра. Это корабль прошел верхние слои атмосферы. Джон повернулся и посмотрел внутрь склада. Все люди слышали его переговоры с Бартом и сейчас они стояли, молча глядя на своего командира. Он не видел их глаз за щитками шлемов. Но все же он почувствовал в них укор.

— Ну, что? — сказал он резче, чем хотел. — Принимаемся за работу пока светло.

Никто ничего не сказал и только трое обернулись назад, бросив взгляд на то место, где они недавно работали.

Потом Колтер спросил:

— Откуда мы возьмем энергию, если корабль улетел?

Джон шагнул в темноту склада.

— Мы найдем источник энергии здесь. Тащите кабели, оставшиеся от корабля. Фред! Проверь состояние батарей, которые мы видели в том углу. Инструменты могут работать и на постоянном токе.

Потом уже никто ничего не говорил, но тишина, которая наступила, была очень напряженной.

Спустя тринадцать часов, проведенных в скафандрах, при отсутствии нормального доступа воздуха, воды и пищи, Джон ощутил головокружение. Кроме того, несмотря на влажность внутри скафандра и воду, которую он время от времени потягивал из емкости, жажда чувствовалась все сильней. Он понимал, что ее вода не утолит, но это знание нисколько не улучшало его самочувствия.

Он встал и начал нервно ходить, понимая, что нужно напрячь все силы, чтобы противостоять этому чертовому нытью мускулов.

Он сомневался, что остальные чувствуют себя лучше, чем он. Ему показалось, что кто-то из них заплакал. Само сознание того, что ты находишься в ловушке, могло привести к сумасшествию любого, даже без особых физических страданий. Но ведь никто из них не страдал еще и от жуткого желания почувствовать на языке зернышко дрона… Джон испуганно оглянулся и заметил Фреда, который сидел, опершись спиной о стену и вытянув ноги. Его голова упала на бок. Если он спал, то это было прекрасно. Джон сам хотел хоть немного отдохнуть.

Солнце уже клонилось к горизонту. Темнота в складе постепенно сгущалась. Никто не работал, так как они уже все сделали, что намечали и Джон не был в состоянии запланировать еще что-либо.

Большинство сидело, некоторые лежали. Джон повернулся и неуверенно пошел к выходу, протянув руку в бронированной перчатке, чтобы опереться о косяк. И в этот момент он вспомнил, что дверь излучала сильнее всего, поэтому он только выглянул наружу, поискав взглядом человека, который должен был быть на страже.

— Камерон! — его голос был невыразительным. — Камерон! Где ты?

Через несколько секунд он заметил фигуру человека, идущую вдоль стены, в восемнадцати ярдах от склада. На мгновение он ощутил зависть.

Джон пошел навстречу. Заметив его, Камерон поднял руку и нажал кнопку на левой стороне груди.

— Ты выключал приемник, — пробормотал Джон и не знал, было ли это нарушением приказа. Какого приказа? О, боже, она начинает сходить с ума! К черту!

Он услышал голос Камерона:

— Я нужен тебе?

Джон долгое мгновение вспоминал то, что хотел спросить. Наконец он сказал:

— Что ты видел?

Камерон подошел ближе.

— Они пролетели южнее нас. Несколько минут назад. Я видел, как блеснул в лучах солнца корабль. И услышал звук, видимо они захватили край атмосферы.

Джон был так изумлен, что даже вздох сделал с трудом.

— Я испугался, когда сразу не увидел тебя.

Камерон засмеялся.

— Это интересно, командор. Знаешь, зачем я туда ходил? Я на мгновение уснул и проснувшись, решил сходить в туалет.

Джон промолчал, но мысленно отметил, что это действительно вполне может быть. Когда-нибудь, в будущем, если оно только у них будет, он тоже посмеется над этим.

Сейчас он предпочел смотреть на потемневшее небо. В данный момент он не доверял споим умственным способностям, но почти точно сделал вывод, что вильмутцы правильно рассчитали и послали отряд в Солнечную систему. Затем он изменил ход мыслей и сказал:

— Я не вижу смысла нести дальше дежурство, Джим. Можешь идти.

Лицо Камерона было в полумраке.

— Я останусь здесь, командор. На случай, если…

— Думаю, что Барт вскоре должен вернуться за нами, — перебил его Джон. — Иди. Я останусь здесь. Имперцы не смогут заметить нас в этой темноте.

— Я останусь с тобой, — покачал головой Камерон.

Больше они не разговаривали. Они сели возле стены склада и замолчали. Раз или два, Джон точно не помнил, он вставал и заглядывал внутрь склада, чтобы посмотреть как чувствуют себя люди. Сейчас уже все сидели или лежали, и никто не разговаривал. Все были в напряженном ожидании.

Небо было темным, звезд и Луны видно не было. Джон посмотрел на часы, с трудом различая светящиеся цифры. Ждать им оставалось по крайней мере еще часа два. А может случиться и так, что Барт окажется в боевом контакте. Джону было невыносимо ждать. Бомбы или лазерный разряд он воспринимал бы сейчас как благословение. Он буркнул себе под нос:

— Или… или нет. И это только твоя вина, Джон Браузен! Надо наконец перестать лакать эту проклятую воду, это единственное, что ухудшает состояние мочевого пузыря и в общем-то не уменьшает жажду. Здесь нет ни капли дрона! Помни это!

Он спал, когда голос Барта внезапно загрохотал в наушниках. Медленно просыпаясь, Джон с трудом вслушивался.

— Они улетели, Джон! Вернулись на свою базу в пояс астероидов. Очевидно они удостоверились, что здесь нет ни одного живого существа.

Джон коротко рассмеялся:

— Может быть они не так уж далеки от истины, а Барт?

Голоса людей в складе, радостно перекликавшихся, заглушили ответ Ланге.

С большим трудом Джон поднялся и вошел внутрь склада, где его тут же окружила толпа возбужденных товарищей. Когда первый из них выходил из дверей склада, на поле уже приземлился огромный корабль.

Вот уже много лет после окончания училища Джон не работал так много. Он был еще очень слаб после той порции радиации, которую он получил на Земле и с трудом добирался до своей койки за очередной порцией сна. Бриться он начинал только тогда, когда отросшая борода мешала закрывать замки шлема. Большинство времени он проводил в радиоактивных помещениях звездолета, руководя установкой и размещением вооружения. Еду он проглатывал наспех и снова возвращался к работе. Он балансировал на грани получения опасной дозы радиации, но это его не волновало. Все заботы он оставил врачу. Джон не мог принудить своих людей к работе, скорее он ругал их за то, что они не отдыхают. Работа была титанической, но она продвигалась вперед. Тысячи галлонов воды вылетали в пространство. Если бы кто-нибудь оказался в этом районе космоса, то он наверняка удивился бы, откуда здесь такая радиоактивная куча льда, в месте, где даже завалящий кусок скалы большая редкость.

Когда каждый элемент вооружения был водружен на свое место, начались работы по установке приборов наведения. Каждая ракетная установка, каждый лучемет должны были управляться с помощью датчиков так, чтобы они могли поразить любой участок космоса перед кораблем.

И еще наладка! Доводящая до безумия наладка всех этих систем и приборов! По истечении сотен мучительных часов количество готовых к бою установок росло. Наконец наступило время, когда корабль смог выпустить залп из трех дюжин снарядов, одновременно озарить пространство тридцатью лазерными снопами огня и ударить почти во все стороны из двадцати восьми тяжелых лучеметов. Конечно, не все орудия и лучеметы могли дать залп в одну точку, так как они были разбросаны по всему корпусу огромного корабля. И оставалась еще часть корабля, которую так и не смогли дезактивировать. Не помогли даже сотни галлонов воды, с помощью которой смывали радиоактивную пыль. В бою, если эта часть будет атакована врагом, защитить корабль смогут только Разведчики.

Крышки люков изнутри были усилены металлопластом, найденным на складах Земли. С энергией тоже не было проблем, мощные кабели передавали ее в каждый закуток корабля, где проводились монтажные работы.

Фрез Калтер, назначенный техническим офицером, заволновался было из-за чрезмерного потребления энергии, по Джон только улыбнулся.

— Я уже все просчитал, — кивнул он, — Мы используем лишь одну, десятую часть мощности энергетических установок корабля. Омниарх говорил, что корабль находится в полной готовности. Поэтому будем считать, что «полная готовность» означает и «полный запас энергии». Скорее у нас кончатся боеприпасы, чем прекратится подача энергии. Нам нужно было бы не спешить и взять как можно больше припасов. Насколько я помню, у нас всего семьдесят два тяжелых снаряда, ведь энергетические лучи являются не очень эффективным видом оружия. Только снаряды-торпеды могут пробить оборону противника.

Калтер кивнул головой.

— Да, для неподвижных целей мы будем настоящим кошмаром.

— Если будем вынуждены открыться. Не думаю, что мы легко сможем этого избежать. Что же касается наших ближайших целей, то Вез До Ган что-то крутит. По крайней мере, я надеюсь, что смогу получить еще несколько снарядов, не возбуждая подозрений.