Брон пришел в себя от холодной воды, которую ему лили на голову. Он уже не был в той камере, а лежал в каком-то помещении, набитом под завязку аппаратурой. Даунквист с выражением ярости на лице склонился над ним, Шва стоял рядом.

Брон с удивлением переводил взгляд от одного к другому.

— К черту! — загремел Дауквист. — Ну ты и даешь, синкретист! Должен признать, что этот твой номер меня удивил больше всего. Однако должен сказать, что это твое последнее представление, парень!

— Не понимаю…

Брон продолжал играть свою роль, хотя инстинкт подсказывал ему, что сейчас он переигрывает. Но почему? Скорее всего, подозрения Дауквиста сменились уверенностью, хотя Брон пока что и не понимал причин этого.

— Что случилось, Джесси?

«Ананиас предал тебя, Брон.»

Голос ее был усталым и измученным.

Она и дальше что-то говорила, однако Брон уже ничего не слышал. Он все понял.

Голос Джесси раздавался из всех динамиков, расположенных на пультах в этой лаборатории.

Улыбка Дауквиста была полна триумфа и ненависти.

— Ну что, синкретист? Ты все еще не понимаешь? Ты и твоя девка из Службы. Мы уже с полчаса слушаем вас. Она хочет причинить тебе боль? Ты получишь возможность удовлетворить ее. Ты будешь мучиться, как никто другой до сих пор по мучился. А когда мы все закончим, то вряд ли Служба осмелится забросить к нам своего нового агента.

— Если вы слушали, то, должно быть, узнали, что я старался обратить ваше внимание на свою особу. Те ракеты, которые я отправил с «Тантала»… У вас всего несколько часов для бегства.

— Судя по твоим хитрым шуткам, это, скорее всего, еще одна твоя выходка. Служба только и мечтает, чтобы мы оставили линии обороны и рассредоточили свой флот.

— Нет, это не коварство. Я ведь не знал, что вы подслушиваете нас.

«Это не они, Брон. Ананиас сейчас находится на палубе корабля-транслятора. Он перехватывает нашу связь и транслирует разговор Разрушителям на обычных волнах.»

Капа посмотрел на техника, обслуживающего аппаратуру.

— Это правда?

— Да, сэр. Сверхсветовая связь.

— Помимо всего прочего, это могло быть запланировано. Это, возможно, ловушка, — буркнул Дауквист. — Отдай его мне.

Он повернулся к Капе.

— Думаю, что у меня он быстро скажет правду.

Кана поднял руку.

— Нет. Если это ловушка, то Флот Службы, по крайней мере, не захватит нас врасплох. Мы можем покинуть систему в боевом порядке. Однако мое чутье говорит, что это не ловушка.

— А что же?

— Диаграммы Хаоса предсказали гибель «Тантала». Я знаю сейчас, что он выпустил ракеты, но вот не знаю, где оставлен «Тантал».

— На высокой орбите вокруг первой планеты.

Выражение лица Дауквиста свидетельствовало об его нерешительности.

— Нет, я считаю, что лучше будет…

— Разве ты не понимаешь, — крикнул Кана со всей силой, которой держал в подчинении него Федерацию пиратских планет, — что если синкретист говорит правду, то мы все погибнем, пока будет идти его допрос!

— Поэтому позволь мне просто прибить его. Я не хотел бы иметь под боком шпиона. Что бы там ни говорили диаграммы, я считаю, что мы уже достаточно нарисковались.

— Я не могу этого позволить, и ты знаешь, почему.

Кана посмотрел на Брона.

— Я не доверяю тебе, синкретист. Если ты пока еще живешь, то только благодаря тому, что умеешь читать диаграммы Хаоса, а кроме того, ты являешься катализатором, который вызывает самые сильные в истории человечества изменения энтропии. Поэтому скажи мне, Врой, или как там тебя еще называть, каким образом ты хочешь поймать космос за хвост?

Вдруг возле одного из пультов возникло замешательство, и один из техников крикнул:

— «Тантал» замолчал!

Кана повернулся к Дауквисту.

— Ты еще можешь сомневаться в диаграммах, Мартин? Это результат взрыва тех ракет. Через несколько часов обломки долетят до центрального светила, однако излучение дойдет до нас быстрее. Я объявляю немедленную эвакуацию.

— А я говорю, что это ловушка.

— Ловушка это или нет, но мне кажется, что ты уже не можешь сомневаться в его способностях влиять на события в космосе.

Дауквист закипел от злости.

— Послушай, Капа. Почему ты не хочешь прикончить этого типа? Что станет со всеми этими диаграммами, когда он получит пулю в лоб?

— Интересный вопрос, Мартин. Однако поскольку его участие уже запланировано Хаосом, то ты или просто не попадешь в его лоб, или мы станем свидетелями интересного явления бессмертия. Вот поэтому я и запрещаю тебе сделать то, чего ты так добиваешься. Мы потеряем систему, но сохраним весь флот. Нет смысла играть с огнем.

Дауквист неохотно обернулся к радиооператору.

— Объявляй тревогу. Всем немедленно вернуться на корабли. Наземному персоналу подготовиться к эвакуации. Всем кораблям после старта занять позиции на расстоянии шестнадцати диаметров системы, считая от крайней планеты системы. Этот приказ не обсуждать. Выполнение немедленное!

Дауквист двинулся дальше, отдавая новые приказы другим работникам штаба. Кана молча наблюдал за Кроном.

— Послушай, синкретист, — раздался через несколько минут его голос, — ты даешь слово не вредить нам? Кроме того, я хотел бы знать свое истинное звание, которое тебе присвоила Служба.

— Я не могу дать утвердительный ответ ни на первый, ни на второй вопрос. Во-первых, я все еще на службе и подчиняюсь приказам, и поэтому не могу дать слово, а во-вторых, я забыл большинство подробностей из моей жизни.

— Так, может быть, твой ментор сможет ответить мне?

— Это агент Брон из Отдела Специальных Заданий Звездной Службы, — объяснил голос Джесси из динамиков. — Его звание командор.

— Ага, так приблизительно и я догадывался об этом. Скажи мне, командор, она слышит твоими ушами?

— Не только слышит моими ушами, но и видит моими глазами.

— Интересно, — буркнул Кана.

Он внимательно осмотрел голову Брона, однако электродов не заметил.

— Пожалуй, я недооценил Службу: ни ее технику, ни ее людей, которые, ее создали. Однако я буду продолжать называть тебя Галтерном-синкретистом. Как бы таи ни было, ты продолжаешь оставаться катализатором Хаоса. Пошли.

Сопровождаемые адъютантами, они вышли во двор. Вокруг простиралась пустыня.

Атмосфера была влажной и холодной, как будто насыщенной одиночеством, полная противоположность представлению о Базе Разрушителей. Единственное, что свидетельствовало о присутствии людей, — это втиснутые в скалистые расщелины домики и металлические бараки-лаборатории.

Он с интересом рассматривал раскинувшуюся панораму. Только когда Брон сориентировался, на какой высоте они находились, его оценка бледно-серого солнца изменилась. Он понял, что эта пародия на зиму соответствовала в действительности полудню. Никому не пришло бы в голову построить свою Базу в таком негостеприимном месте. Чем сильнее он задумывался над этим, тем более яснее становилась эта история. Корабли Разрушителей не были на своей Базе. Сначала они решили оставить рабочих на планете, которую решили колонизировать. Это была обычная колония — лагерь для тысяч рабочих, которые должны были работать под этим серым солнцем.

Люди были более выгодны, чем машины, особенно в первый период колонизации чужой планеты. Да их и легче было добыть.

Кроме того, они сами себя воспроизводили, и людей было легче обучить разным специальностям, чем машины. Было не очень важно, что многие из них гибли во время адски трудной работы. Таким образом, в самом широком смысле слова, человечество восторжествовало над машинами.