Шлюз полицейского крейсера был рассчитан на одного человека, поэтому Ховер отправился один. Касдей корректировочными двигателями удерживал корабль возле шлюзовой камеры. Никто на борту не сомневался в том, что дело, которым занимается сейчас Ховер, опасно и трудно. Привязанный к фалу, он ловко пересек разделяющее пространство между кораблем и внутренней поверхностью ствола и с трудом затормозил, преодолевая большую инерцию мины. Добавив сюда необходимость скорейшего бегства, пока Ра не перекроют выход, или возможность выстрела Оружия, это гигантское напряжение нервов было вполне понятным. Минуты медленно тянулись в своей монотонности. Вилдхейт надел скафандр, готовый по первой просьбе броситься на помощь другу. Напряжение становилось невыносимым, по вот темная фигура субинспектора скользнула через пространство к кораблю. Послышался шум воздуха, заполнявшего шлюз. Еще там он включился в бортовую переговорную сеть и прокричал:

— Уходим!

— Что такое? — не желая верить в худшее, спросил Вилдхейт.

— Я уж рассчитаюсь с вами! Неужели нельзя было предупредить меня? То, что находится снаружи корабля, это черт знает что! Там же совсем нет теплообмена. Человек варится в собственном поту. Попробуй справиться в таких условиях со стокилограммовой массой.

В это время Касдей уже вывел корабль на главную ось ствола. Сзади, со стороны реактора, можно было видеть светящуюся ярко, как солнце, измененную звездную материю. Трудно было сказать, когда мог произойти выстрел, однако наверняка времени было мало. Касдей бешено разгонял корабль, стараясь успеть. Но реактор увеличивал и увеличивал яркость свечения. А где-то впереди их поджидал флот Ра. И именно в этот момент взорвалась мина.

Реакция распространилась по всей длине ствола, приняв форму цилиндрической звезды. Корабль несся через раскаленный ад на ощупь, так как от перегрузки вышли из строя все экраны. А еще через секунду произошел выстрел, однако к этому времени ускоритель уже не существовал. Высвобожденная звездная масса вместо того, чтобы вырваться на волю топким пучком излучения, распространялась во все стороны, усиливая эффект взрыва мины.

Небольшая часть энергии в виде тонкого луча все же попала в корабль, стеганув его сильным ударом. Полицейский крейсер покинул ствол ускорителя словно пуля, выпущенная из гигантского ружья. Касдей лихорадочно пытался восстановить управление, а пока что корабль мчался через щель, потом через середину гигантской вращающейся клетки. А там находились черные дыры! Пассажиров корабля залили лучи чистой энтропии низкой концентрации. Это привело к сильным толчкам, которые достигли максимума при прохождении через критическую точку. Ховер первым оценил это явление.

— Это может стать дурной привычкой! — усмехнулся он. — Я, по крайней мере, лет двадцать не ощущал ничего подобного.

Шансы на то, что это явление станет привычкой, мгновенно пропали. Луч из реактора Оружия, высвобожденный из ствола уничтоженного ускорителя, широко распространился и попал во вращающуюся клетку. В катастрофу были вовлечены черные дыры. Сила, их гравитации объединила эти дыры в одну гигантскую дыру, поглотившую внутрь себя всю конструкцию.

Непрерывное облучение образовавшейся черной дыры из реактора Оружия вызвало по каким-то неведомым причинам исчезновение физической нейтральности в этой области границы. Из глубины черной дыры налетела огромная гравитационная волна и, ухватила в свои объятия и полицейский крейсер, и флот Ра, и даже само Оружие Хаоса. Сидящий за пультом управления Касдей ударил по клавишам мощности. Двигатели взревели на пределе. Флот Ра попал в смертельную ловушку. Ведь корабли флота были неподвижны, двигатели их кораблей работали на холостом ходу. И черная гигантская дыра втянула их в свои недра словно пушинки, никакие маневры не могли снасти эти корабли.

Еще более фантастическим было действие гравитации на остатки Оружия Хаоса. Вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее их затягивали мощные волны гравитации, пока не поглотили совсем. Реактор перестал облучать дыру лучами энергии, и черпая дыра прекратила излучать гравитацию. Касдей облегченно вздохнул, почувствовав, что корабль благополучно вырывается из объятий черной дыры.

Они пересекли стык и возвратились в свою Вселенную. Гесс Ховер занялся ФТЛ-связью, которой корабль Ра был оборудован во время ремонта. Вызывая Сарайя и Дельфана, находящихся на Майо, он пытался передать им информацию об удачной атаке на Оружие Хаоса. Но когда он убедился, что не может вызвать ни корабли-лаборатории, ни ремонтный корабль, то связался с ретрансляционной станцией базы Космических сил Федерации, и ему сообщили, что связи с Майо нет.

Кроме того, было сообщено, что Федерация ведет очень упорные бон с чужаками и поэтому не может послать ни один корабль на планету Чувствователей для выяснения причин молчания.

Они взяли курс на Майо. Спустившись на нижнюю палубу, Вилдхейт встретил Ветку.

Настало время нам поговорить, — вместо приветствия сказал он.

— Мы уже это сделали, Джим. Нужно только оформить наше соглашение.

— Сделаем это сейчас. Ты же знала, что не нужно было освобождать Майо от Федерации, и знала также, что, если бы в этой битве победили Ра, они без промедления уничтожили бы всех вас! Что же все-таки склонило тебя к сотрудничеству с ними?

— А почему мне не следовало делать этого? Я сотрудничала с тобой, хотя от Федерации мы ничего не ждали, кроме угрозы.

— Ты говоришь странные вещи, девочка!

— Это правда, Джим. Ты не знал этого, однако Федерация уже тогда выработала план уничтожения ясновидящих. Спроси у Сарайя и Дабрия. Федерация утверждает, что не намерена терпеть нас ни минутой дольше, чем Ра. Так что и вы, и они являетесь нашими врагами. Чтобы выжить, мы должны были столкнуть вас друг с другом.

— Во имя чего, Ветка?

— Во имя освобождения ясновидящих с Майо — настоящей свободы, которой не может дать нам Дабрия. Нам нужен космос, Джим, чтобы развивать свои сверхспособности. Именно поэтому я и согласилась лететь с тобой. Косвенно, я достигла цели. В результате мне удалось ослабить и Федерацию, и Ра. Ясновидящим не нужны сильные враги для того, чтобы развиваться и становиться сильнее.

— Но зачем все это, Ветка?

— Вселенная должна принадлежать нам, Джим! Мы — люди будущего!

— Боюсь, что это не так, девочка. Вселенная принадлежит тем, кто достаточно силен, чтобы овладеть ей и держать под своим кулаком. Если вы будете строить спои планы только исходя из личных амбиций, упуская такой очевидный факт, боюсь, что у нас ничего не получится.

— Мы ничего не упустили. Ты знал, что делаешь, выставив меня против троих головорезов Ра. Чтобы борьба была честной, нужно было предложить врагу выставить против меня не менее десяти борцов. Но ты почему-то не пошел на это. Так что будь уверен, что мы сможем удержать в своих руках все, что захватим в этой Вселенной. Ты это хорошо знаешь, так зачем же делать вид, что не веришь в это?

— Это ты так считаешь. Ты надеешься, что, освободив своих соотечественников из неволи одной планеты, дашь им прекрасное, светлое, голубое будущее. Ты фальшивый пророк, девочка. Все, что ты сможешь им дать, это война, напрасный труд и окончательное крушение всех идеалов.

— Что тебе надо, инспектор Джим?

— Из всех своих соотечественников ты лучше всех читаешь рисунки Хаоса. Так используй же свой дар, Ветка! Загляни в будущее. Иди за своими амбициями! Станет ли мир подвластен вам? Превратится ли искра в яркое пламя? Начнется ли цепная реакция? Разгорится ли пламя, или костер будет только тлеть, не оставляя после себя даже пепла?

— Знаю…

— Что ты видишь в узорах, Ветка?

Девушка замолчала.

— Что там видно, Ветка? — настаивал Вилдхейт. — Что происходит, что требует столько времени, чтобы увидеть это?

Она закрыла глаза и улыбнулась.

— Ты сам знаешь, что там, — печально произнесла она, — Искра… пламя… взрыв! Однако нет большого пожара! Да, мы не сможем сделать этого. Ты оказался прав, старый негодяй! Но как ты смог узнать такое?

— Сарайя как-то подал мне мысль, что интуиция является проявлением естественной чувственности на Хаос. Это можно было бы назвать действием, основанным на догадках.

— Да…

— Это имеет солидные логические основы. Ясновидящие стараются держать на удалении от других, чтобы сконцентрироваться на развитии своих способностей. Физики и химики очищают вещество, так как знают, что необычайная чистота иногда придает ему редкие свойства, какие не проявляются в обычных условиях. Свойства энтропии, однако, возрастают со временем. Элементы создают связи, а те, в свою очередь, распадаются в беспорядочную мешанину. То же самое происходит и с людьми. Ясновидящие с момента отбытия с Майо никак не смогут избежать смешения генов с другими расами людей. И их гены также перейдут в эти другие расы.

— Горький фатализм!

— Нет! Ясновидящие, как раса, почти не отличаются от остального человечества. Их гены являются обычными генами, с некоторыми разве что изменениями, которые произошли в результате Большого Исхода. Только в результате этого они приобрели исключительные способности. То, что произошло, без сомнения, заслуживает внимания, хотя, повторяю еще раз, не является чем-то исключительным или невероятным. Никто не отсекал ясновидящих от человеческого корня. Останьтесь с нами или будете уничтожены! Третьего не дано, Ветка! Вер-, ни обратно своих соотечественников. Я уверен, что только на службе всего человечества их удивительные свойства могут быть применены с максимальной эффективностью.

— Ты говоришь так, словно они уже покинули Майо.

— Думаю, что некоторые уже сделали это. Я имею в виду корабли-лаборатории и ремонтник, которые находились на вашей равнине. Куда намереваются отправиться на них ясновидящие?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь! Куда они двинулись?

— Не имею никакого понятия!

— Думаю, что ты говоришь неправду. Во время всех этих приключений тебе наверняка удавалось поддерживать с соотечественниками телепатическую связь. Важно, чтобы ты помогла мне найти их и остановить.

— А зачем я должна делать это?

— Поскольку они попали в ловушку, Ветка! Они попали в неприятное положение, которое создано опытными специалистами. Они нужны нам, девочка, поверь этому!

Сражение за корабли оставило на песчаной равнине неизгладимые шрамы. Полеты на бреющем не дали никакого результата. Людей не было обнаружено. Вилдхейт допускал, что оставшиеся в живых должны были вернуться в город. Поэтому был отдан приказ посадить крейсер неподалеку от одного из мостов.

Вскоре через мост к ним двинулась процессия, во главе которой шли Дельфан, Сарайя и Дабрия. За ними вразнобой двигались ясновидящие из города вперемежку с техниками, ремонтниками и стражниками. Вилдхейт и Ветка встретили их у шлюза корабля.

— Я рад видеть тебя, Джим! — откровенно и с облегчением произнес Дельфан. — Мы попали в большую неприятность. Нас атаковала армия ясновидящих и похитила корабли. Не осталось ни одного ФТЛ-передатчика, чтобы можно было вызвать помощь. Поэтому очень хорошо, что ты прилетел. Твоя помощь будет вполне своевременной, Джим.

— Минутку, субинспектор! — Вилдхейт не отошел в сторону, чтобы пропустить Дельфана в корабль. — Если Космические силы пришлют помощь, что ты намереваешься предпринять?

— Уничтожить оставшихся Чувствователей, — резко бросил Дельфап. — Они все виновны! И мы уничтожим их, даже если для этого придется лететь на другой край света! Ясновидящие более опасны, чем Ра. Хорошо, что ты захватил эту девчонку. У меня уже готово обвинение в ее измене.

— Нет! — покачал головой Вилдхейт. — Она не подданная Федерации. И у нас перед ней большой долг. Она была частью катализатора Хаоса, обнаруженного Сарайя. Катализатор выполнил свою роль. Разве оружие виновато в том, что оно стреляет в людей?

— Когда-нибудь я поразмыслю над этим, — пообещал Дельфан. — А сейчас убирайся с дороги, Джим! Я приказываю!

Вилдхейт пожал плечами и отошел в сторону, однако вход Пыл заблокирован стоящим на трапе Гессом Ховером. За ним стояли двое коммандос, а из шлюза выглядывали четверо Ра с решительными лицами.

— Что это значит? — Дельфан повернулся к Вилдхейту с грозным выражением.

— Выслушайте меня, сэр, — начал Вилдхейт. — Пока мы не наделали глупостей, нужно решить, кто есть кто. Перед прибытием Дабрия на эту планету Чувствователи были отдалены, но не изолированы от остального человечества. По-моему, изоляция началась, с того момента, когда Дабрия придумал сделать из ясновидящих орудие мести. Это орудие должно было стать исключительно могущественным, чтобы защититься от Ра. Он пользовался ими так же, как Сарайя использовал Федерацию, чтобы защититься от своих врагов. Не дай им возможности использовать нас для своих целей, субинспектор!

Дельфап внимательно выслушал Вилдхейта, а потом обратился к Дабрия:

— Насколько это верно?

— Боюсь, что инспектор где-то в глубинах космоса подхватил вирус болезни мозга, — произнес Дабрия, пожимая плечами.

— В самом деле? — рассмеялся Вилдхейт, — Я скажу даже большее. Думаю, что когда ты нажал на спуск, давая начало катастрофе Ра, то понял, что сила ясновидящих становится весьма опасной. Поэтому ты позволил им бежать с этой планеты, создав такую ситуацию, которая, в конечном итоге, Должна гарантировать их полное уничтожение.

— Нет смысла слушать эти бредни! Этот человек сошел с ума!

— Я напомню, как работали твои подручные! — спокойно произнес Вилдхейт, — Способ, которым ты гипнотизировал всех вокруг, таков, что вряд ли даже вся армия ясновидящих могла бы сделать хоть шаг без твоего на то позволения.

— Ты стоишь на зыбкой почве, инспектор!

— Если уж говорить до конца, то скажи мне, кто подал эту идею заняться ремонтом нашего корабля на Майо? Разве не проще было бы осуществить его ремонт на одной из верфей Федерации?

— Сарайя согласовал это с Дабрия! — Пальцы Дельфана соскользнули к оружию на поясе.

— Этот факт таит в себе странное совпадение случайностей, — продолжал дальше Вилдхейт. — Согласно моей информации все было заранее запланировано.

— Что ты пытаешься доказать, инспектор? — Черный плащ Сарайя угрожающе зашелестел.

— Все было давно рассчитано, — грустно усмехнулся Вилдхейт. — Манипулирование человеческой расой для достижения собственных целей. Вначале ты подбил нас на войну с Ра, а сейчас пытаешься раздразнить нас, чтобы мы сцепились друг с другом. Ты по можешь согласиться с тем, что твоя молодая колония уже выросла. Ты стараешься по-прежнему манипулировать Чувствователями, дергаешь за ниточки, строишь из себя бога, пытаешься сделать все, чтобы по-прежнему контролировать ситуацию.

— Ты кончил? — Сарайя побелел от бешенства. — Ты забыл об одном, инспектор! Когда животные подвергаются селективной обработке, их никто не спрашивает, кем бы они хотели стать!

В воздухе внезапно повеяло резким ароматом фиалок. Некоторые из стоящих людей стали вести себя довольно странно. Даже Дельфап почувствовал, что с трудом улавливает суть разговора.

— Думаю, что ты допустил ошибку, друг, — сказал Дабрия, обращаясь к Сарайя. — Боюсь, что именно это и нужно было инспектору…

Большего Дельфан уже не слышал. Его ноги подкосились, и он рухнул на землю.

В воздухе послышался тонкий пронзительный звук.

Несколько человек упало. Однако экипаж полицейского крейсера продолжал уверенно держаться на ногах.

— Все напрасно, Дабрия! — засмеялся Вилдхейт.

Уже все люди, пришедшие из города, лежали без памяти на земле.

На лице Дабрия появилось недоуменное выражение. Но тут он понимающе кивнул, так как заметил, что люди Вилдхейта применили для ушей и ноздрей фильтры.

Сарайя успокаивающе положил руку на плечо Дабрия.

— Похоже на то, что мы проиграли, старая обезьяна, — горько произнес он. — Хотя, может быть, так и должно было быть? Мы сделали свою работу и больше не нужны. Будущее покажет, насколько они выросли, чтобы отвечать за свое собственное развитие. Думаю, что нам нора уйти.

Было что-то торжественное в том, как Сарайя и Дабрия медленно уходили, внезапно лишенные всякой власти. Вилдхейт с сочувствием глядел им вслед.

— Ты не собираешься задержать их? — Гесс Ховер стал рядом с ним.

— Мы им многим обязаны, Гесс. Если бы не они, Земля до сих пор была бы в диком состоянии, а о Федерации нечего было бы и думать! Пожалуй, у них сохранился где-то старый их корабль. Они, скорее всего, отправятся в смещенное время и вернутся сюда снова через какое-то время для того, чтобы убедиться, сможем ли мы сами преодолеть кризисные ситуации.

— Думаю, что нам это удастся!

— Откровенно говоря, не знаю, Гесс. Касдей как-то сказал, что наша молодая культура, чтобы избегнуть вырождения, нуждается в постоянной селекции. Интересно, это характерно только для переходной фазы или это врожденное свойство?

— Я этого совсем не могу понять, Джим.

— Не беспокойся. Когда-нибудь я попытаюсь объяснить тебе это более популярно. — Вилдхейт наклонился над лежащим без сознания Дельфаном. — Прежде всего, Сарайя беспокоился о том, сможем ли мы взять ответственность за свое развитие. Подумай над этим, Гесс. Если человеческая раса начнет вырождаться, кто возьмет на себя ответственность по ее очистке?