- Куда уж яснее...

- Пришли в себя? Слава богу. - спросила я когда кофейник был опустошен, и шорты были водворены на место. - Андрей сел передо мной на корточки и, обняв руками мои колени, заглядывал в лицо,

- Лариса, и все-таки почему НЕТ. Откуда такие необъяснимые стойкость и упрямство? Насколько я понял я не так уж тебе противен.

- Какой там противен? - я хитро прищурилась, - Я от вас, Андрюша милый (просишь - получи) просто таю и теряю весь оставшийся разум, вы же не младенец и не слепец. Любая женщина была бы польщена вашим отношением, и я как любая женщина тоже. Мое слабое сердце выпрыгивает из груди, ноги подкашиваются, сознание затмевается и хочется отдаться вам тут же на кухонном столе. Но, но, но... - Андрей походил на обласканного песика, которому только что преподнесли мозговую косточку - Но боюсь, ваши многострадальные обугленные гениталии _ еще не готовы вынести необходимой в таких случаях нагрузки и добровольно отказываюсь во имя вашего же здоровья, - У сеттера отобрали кость.

- Что ты этим хочешь сказать? Ну я тебе сейчас покажу обугленные гениталии! Ты сейчас дождешься, только вот доберусь! - Андрей вскочил, опрокидывая табуретки и собрался было меня схватить, но я опередила его на долю секунды и, запершись в туалете на задвижку, измывалась.

- Ой мамочка. Не надо больше ЭТОГО показывать. Было бы чем хвастаться! Никакого эстетического наслаждения - одни головешки. Меня и так уже тошнит от вида горелого мяса.

Он ломился в закрытую дверь еще минуты три а затем уселся у порога, заявив что не уйдет до конца.

- Ну и сидите. У меня есть необходимая для продления нормального функционирования организма вода и удобное место для спанья, а вот вам придется справлять малую и большую нужду в целлофановые пакетики и швырять их в форточку. Нехорошо! Соседи могут не понять!

Мы поперекидывались фразами еще с полчаса, и устав наконец соревноваться в остроумии заключили пакт о взаимном ненападении. Я боязливо выбралась из туалета и тут же получила в лоб ощутимый щелбан "за грубость".

XXX

А на ночь я осталась у Андрея , потому что, видите ли, резко подпрыгнула температура и возникла необходимость в медобслуживании. Градусника мне никто не показал, но я и не настаивала, потому что, если честно, сама хотела остаться. Андрей больше не предпринимал попыток к соблазнению, и я тоже вела себя достаточно осторожно и не провоцировала его. Поужинав, мы опять сидели допоздна, беседуя о разной ерунде, и я снова читала ему свои стихи, а он рассказывал истории из детства и студенческой жизни.

Мне было хорошо, спокойно и уютно, и я знала, ощущала всеми фибрами, что и ему тоже. И это чувство было гораздо опаснее того желания, которое овладевало мной от его прикосновений. Опаснее потому что серьезнее, сильнее и нужнее. Мне приходилось напоминать самой себе, что я самодостаточный и сильный человечек, и что не стоит привыкать к тому, к чему привыкать не стоит.

- Знаешь, Лариса, с тобой удивительно легко и радостно общаться, когда ты не устраиваешь клоунад, - сказал он.

- Порой бывает надо, устроить клоунаду, - отбарабанила я и он согласился, - С вами, Андрей, между прочим, тоже легко, когда вы не играете в Казанову. Ведь можете же быть человеком, когда захотите.

- Могу, конечно. Но это непросто, когда рядом находится красивая и очень соблазнительная барышня, да еще и с неадекватным чувством юмора. Поставь себя на мое место.

- Ну вот те раз! Пошли по кругу. Договорились же.

- А я и не претендую не на что. Но я тебе порекомендую все же пораздумывать на сон грядущий о том, что ... Впрочем забудь. - он прервал фразу, а мне почудилось, что он хотел произнести нечто, для меня немаловажное.

Перед тем как расходиться на ночь он вполголоса попросил.

- Эй, птеродактиль, поцеловать то хоть можно, по-дружески?

- По-дружески? Точно? Тогда да. Но не перебирать с эротикой и не лишать меня здорового сна. -Андрей тихонько прикоснулся теплыми губами к моей щеке и задержался там чуть дольше, чем требовал просто товарищеский поцелуй.

- Эээй. Тормозите. Не хочу чтобы меня преследовали ночные кошмары с уклоном в плейбой и с вашим участием. Пожалейте бедняжечку.

- Лариса, а тебе кто-нибудь говорил, что ты удивительный человек? - ни с того ни с сего поинтересовался Андрей.

- Угу. С утра до вечера нон-стопом об этом твердит моя семья. " Ты - говорят они , - у нас просто удивительная, но нет рода без урода", а братец, тот так и талдычит "смотрю на тебя ,Хлорка , и непрерывно удивляюсь, но не бойся, сейчас все лечат!" Вот так. Пошла я баиньки!

- А сказку на ночь? - закапризничал сеттер.

- Не вопрос. "Камасутру" наизусть с одновременным зрительным рядом. Пойдет?

- Вполне! - он попытался зацепить меня и усадить к себе на колени, но я пихнула его кулаком под дых и пока он приходил в себя, смылась.

Я забаррикадировала дверь стульями, потому что знала, что мои внутренние баррикады сданы подчистую, и сидела всю ночь у окна, считая разные звезды, которые были вовсе не астрономическими объектами, как мне думалось раньше, а окошками в которые подсматривают ангелы.

И было утро и был день. И опять я никуда не делась, а позвонив маме, грубо наврала, что сижу у бабули, и предупредила мою престарелую Лепореллу, что я по легенде сегодня у нее.

- Супружница то его как? - бабуле не надо было долго объяснять где я.

- Ожила, подала на развод и ушла вместе с детьми. - не хотелось добавлять лишних жертв.

- Ну вот и славно, а насчет родителей ты не беспокойся, я улажу. Только, сладурка, пусть уж он запорожец то свой поменяет.

- Передам, бусик. Веди себя хорошо. Не прелюбодействуй. - бабуля задумалась. День обещал быть забавным.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

( Лиричное начало и циничный конец. Но без нецензурных выражений и иных описаний .)

(между прочим я имела в виду природу, а вы что?!)

Мы с Андреем провели чудесные выходные, съездили на Истру, наелись от пуза грязной клубники и подобрали бездомного котенка, который моментально обделал пол в машине, после чего заснул у меня на коленях. Весь день меня преследовало удивительное чувство, как будто я долгие годы существовала в ожидании этого воскресенья и вот оно наконец наступило и оказалось даже лучше, чем я себе представляла. Глупо, но меня захватило, закружило и околдовало ощущение такого неимоверно огромного, спокойного счастья, что хотелось сотворить что-нибудь абсолютно безумное. Ну, например, пойти и спрыгнуть с Крымского моста или даже бросить курить. ( с "бросить курить" я конечно преувеличиваю, это чтобы вам стало ясно, КАК все происходило). Мне было хорошо, настолько, что я даже не пыталась язвить, капризничать и сочинять скабрезные стихи, просто вовсю дышала этим волшебным днем. А почему бы и нет? Может ведь человек позволить себе однажды расслабиться, приоткрыть дверцу в стене недоверия. Не всегда - однажды, в такое вот нежданное воскресенье. Я прекрасно отдавала себе отчет, что все это ненадолго, даже меньше чем на двадцать четыре часа, и не тешила себя глупыми надеждами на "продолжение банкета" и тому подобное. Но было так славно не думать о последствиях, а просто жить. Рядом со мной был умный, очаровательный и отнюдь небезразличный мне человек, и пусть для него я была не более чем забавная и немного смешная девчонка, очередная ничего не значащая страничка, меня это не беспокоило. Не в это воскресенье.

"Завтра, думать буду завтра, а сегодня хочу это прожить" - разрешила я себе и ничуть не жалела о том, что расслабилась.

Вечером мы сидели в каком-то загородном кабачке, пели серенькие птички (кажется их зовут соловьями), на столах мерцали крохотные газовые светильнички, и пахло не то жасмином, не то классным туалетным спреем. В общем было до идиотизма романтично и здорово. В любое другое время я бы обязательно посмеялась над собой и над светильничками, но в тот вечер все почему то было к месту, по делу и вовсе не смешно, а даже приятно.

- Огромное тебе спасибо за этот чудесный день. - Андрей дотронулся до кончиков моих пальцев и я не поспешила отдернуть руку.

- Вам спасибо, Андрей. Все было просто замечательно. Особенно клубника, надеюсь, дизентерии можно будет избежать.

- Даже если и нет. Не волнуйся. Тогда я буду дежурить у твоей постели и отпаивать таблетками. Баш на баш. -пообещал он.

- Ага, а также раз в десять минут опустошать ночную вазу. Какое самопожертвование. Вас надо немедля канонизировать под именем Андрея Ассенизатора - Всехнедамского Угодника. Портретик в рамочку, под портретик лампадку, а на картинке вы с горшком в одной руке и пальмовая ветвь в другой.

- А зачем ветвь. - недоумевал Андрей.

- Отгонять любопытных мошек. - пояснила я.

- А почему это всехнедамского. Я, между прочим, весь этот день стараюсь угодить только одной единственной даме, а она никак не хочет этого понять. -многозначительно заявил он.

- Дама поняла, оценила и уже выразила благодарность. Требуется что то дополнительно?

- Несомненно. Во первых все-таки перейти на "ты", а во-вторых - он слегка запнулся, - а во вторых перестать видеть во мне глупого, испорченного и эгоистичного щенка и наконец то позволить и мне и себе нормальные взрослые отношения, без всех этих взаимных издевательств, препирательств и сарказма. Тебе кажется не шестнадцать, и я уже не мальчик. И, знаешь что, давай наконец решимся и перейдем от теории и опереточных забав к тому, что неизбежно должно произойти. По-моему я все ясно резюмировал.

Я задумалась, взглянула в его лицо. Красивое, умное и любимое лицо. Он ждал ответа и на мгновение мне показалось, что для него это важно, может быть также как и для меня.

- Окей. Пусть будет "ты", хотя мне претит такое явное нарушение субординации, а касательно второй части, я вовсе не думаю что вы, прости ты, мальчик и глупый щенок, я уверена что ты очень и очень взрослый очень смазливый и большой испорченный и эгоистичный кобель. - я выложила это на одном дыхании. Мне не хотелось его обижать, честно, особенно сегодня, но я просто обязана была это сделать, либо рисковала ему поверить и пропасть ни за что.

- Таак. Значит ты меня взяла и скоренько причислила к этому подвиду. - он рассердился и сжал мою ладонь так, что что-то подозрительно хрустнуло.

- А что мне, позволь спросить, остается. После того как ты столько раз пробовал на мне свою неоригинальную методику укладывания в постель. А ведь я умоляла о партнерстве в чистом виде, нет. Ты, Андрей, принадлежишь к категории самцов-олимпийцев.

- То есть.? - он недоумевал.

- Ну то есть если цель легко достижима, то это вам ни к чему, а вот если сопротивляется и бьет копытами, то надо во чтобы то ни стало установить рекорд.

- Значит так, да? - Мои бедненькие суставы уже хрустели во всю. - А тебе не приходило в голову, что меня интересует не гипотетическое достижение цели, сама цель. Ну то есть ты. Не задумывалась, что ты мне нравишься, и все. А?

- Чушь! - я все таки сумела сохранить все кости в целости, выдернув у него свою руку. - Отправь эту сказку в "Спокойной ночи малыши". "Ой, Тетя Таня, расскажи Хрюше со Степашкой сказочку про белого бычка." Чушь! Такая как я не может представлять для тебя никакого интереса, кроме спортивного. Ты сейчас тут распинался насчет "перехода к серьезным отношениям". Звучит очень красиво, просто идеально, но если отбросить лингвистические изыски и сказать по человечески ты мне говоришь: "Кончай выпендриваться, милая, и давай-ка в кроватку, побалуемся. Нечего корчить из себя королеву Шентеклеру! Разве не так? Мне уж точно не шестнадцать, и объективно я на себя смотреть научилась. Ты не для таких как я. И это не низкая самооценка, а всего лишь уверенность. Оставь меня в покое и ищи себе пару своего круга и статуса. Нам с тобой не по пути! - Кстати пока я выкладывала этот монолог, я себя накрутила и конкретно на него обозлилась. Весь этот необыкновенный день пошел прахом. Я с яростью уставилась на него.

- К чертям собачьим! Я говорю с непроницаемой и непробиваемой стенкой. - Андрей стукнул кулаком по столу, так что светильник подпрыгнул и погас. Романтика закончилась.

- Точно. Я непроницаема но слава богу проницательна И не надо больше напрягаться и впустую тратить энергию. Так или иначе я тебя вижу насквозь. Поэтому позволь еще раз подчеркнуть, что между нами ничего не будет и поставить на этом точку. Давай потерпим общество друг друга чуть больше двух недель, поделим бабки и разбежимся навсегда. Да, не забудь составить смету затрат на "ухаживание". Не люблю быть в долгу.

Он промолчал. Так же, не проронив не слова, довез меня до дома и, не попрощавшись, уехал.

Я стояла на тротуаре и смотрела ему вслед. Было жаль испорченного воскресенья и себя. И даже гордость за с трудом сохраненные честь и достоинство ничуть не заглушала одиночества и тупой такой, противной боли. Ненавижу! Ненавижу себя!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

( Немного о высокой моде, о различных теориях брака, а также о том, на что способна женщина в ревности)

Ленка вертелась перед высоким зеркалом, разглядывая свой худосочный зад, обтянутый Келвином Кляйном. Серый свитер висел на ней мешком. Рядом с ней Анечка напрасно пыталась придать новым джинсам потрепанный вид.

- Похоже я становлюсь законодательницей мод в локальном масштабе. А вам идет, девочки. Джинсики, кстати, портят кирпичом, а свитерочек необходимо довести до кондиции следующим образом: стираешь в горячей воде и забываешь разложить. Когда он высохнет, будет точь в точь как у меня.- мятый и бесформенный. Некрасиво, но стильно, аж жуть! - Девочки засмущались.

- Сегодня в "Ленкоме" типа премьера - Серега сунул мне под нос билеты. - Пойдем? "Бабла" выкинул немеряно.

Я обошла его справа и направилась к себе. Телефон трезвонил вовсю.