Это был шанс. Конечно, в любой момент он мог вернуться, но я чувствовал, что он не пойдет назад. Я бросился к ступенькам. Бежал я на цыпочках и достиг лестницы, не дав ему ни малейшего повода подумать, что он здесь не один. Присев за балюстрадой, я все еще мог видеть его. Он дошел до конца террасы и теперь стоял там спиной ко мне, обозревая окрестности с видом капитана на мостике своего корабля. Я не стал ждать, пока он обернется, пригнулся, пробежал несколько шагов и оказался на другой террасе над ним. Теперь я отчетливо слышал радио. Эрни Касерес опять выплакивал на саксофоне свой «Персидский ковер». Но у меня было слишком много дел, чтобы слушать сейчас старика Эрни, и, миновав ряд французских окон, я завернул за угол, точно так, как было изображено на плане. До двери оставалось всего несколько ярдов, когда я услышал шаги. Сердце мое забилось где-то под шляпой, и я прижался к стене. Шаги не стихали – прямо по направлению ко мне.

– Ты внизу, Гарри? – позвал из темноты голос. Кажется, я узнал его. Он принадлежал охраннику, который днем встретил нас у ворот. Теперь между нами не было и десяти ярдов.

– Да, – отозвался другой.

Теперь я мог его видеть. Он перегнулся через перила, глядя на своего напарника на нижней террасе. Тот помигал ему фонариком.

– Все тихо?

– Достаточно. Здесь внизу темно, как у негра.

– Слушай лучше, Гарри. Мне не нужны неприятности сегодня.

– Какая муха тебя укусила, Нед? – Второй голос терял терпение. – Не падал со своей верхотуры?

– Пошире раскрой свои тупые глаза, тебе сказано. Те два придурка не идут у меня из головы.

– А, забудь про них. Они же заблудились, так? Стоит какому-то уроду сбиться с пути и забрести сюда, как ты уже выходишь из себя. Расслабься.

– Мне не понравилось, как они выглядели, – сказал Нед. – Пока сопляк трепался, другой вовсю шарил глазами. Выглядел он вполне серьезно.

– О\'кей, о\'кей. Я еще разок прогуляюсь по саду. Если наткнусь на твоего серьезного парня, удобрю им почву.

– Возьми пса, – добавил Нед. – Где он, кстати?

– На цепи, но я возьму его. Встретимся здесь через полчаса.

– Хорошо.

Я слушал все это, сполна почувствовав, каково стоять в темноте той статуе. Нед оставался на своем месте, спиной ко мне, прочно утвердив руки на собственных боках и глядя на простиравшийся перед ним пустынный газон.

Медленно-медленно я потек по стене прочь от него. Я продолжал перемещаться таким образом до тех пор, пока он не растворился в темноте. Еще через несколько шагов я был у двери. Я нащупал железное кольцо, поднимавшее щеколду, повернул его и надавил, но дверь была заперта. Переложив трость в другую руку, я нашел и вытащил ключ, который дал мне Паркер. О том, чтобы посветить себе, не было и речи. Я продолжал в полной тьме шарить руками по двери в поисках замочной скважины, все время слушая, не захочет ли Нед вернуться сюда. Найдя скважину, я вставил в нее ключ и осторожно повернул его. Замок издал слабый щелчок, показавшийся мне едва ли не выстрелом. Я замер, прислушиваясь, но ничего не произошло, и я снова повернул кольцо и надавил на дверь. Дверь открылась. Я проскользнул внутрь, где оказался в еще большей темноте. Вынув ключ, я притворил дверь, запер ее изнутри и спрятал ключ.

Теперь я был в доме и неожиданно ощутил себя более чем спокойным и хладнокровным. Я не нарвался на собаку, и это сбрасывало немаленькую гору с моих плеч.

Я точно знал, куда мне нужно идти. Я отчетливо представлял перед собой пять ступенек и длинный холл, хотя и не мог их видеть. В конце холла еще ступеньки, затем направо, и я буду перед Бреттовым кабинетом с его сейфом.

Я еще раз прислушался. Эрни Касерес продолжал хвастаться своей виртуозной игрой, перейдя к соло в «Хоре кузнецов». Похоже, его высокие ноты исправят теперь любой мой шум. Я собрался с духом, включил фонарик и в одно мгновение проскочил ступеньки и холл. В конце второго пролета лестницы горел свет. Потушив его, я свернул направо в маленький коридорчик с огромным окном в сторону сада. Я оказался перед дверью. Она вела в кабинет. Справа от меня был широкий пролет лестницы, ведущий в верхние комнаты.

Вдруг откуда-то с верха лестницы раздался визг. Я подпрыгнул не более чем на фут.

– Не смей! О! Ты, ты – животное!

«Невинные игры прислуги», – подумал я, отирая со лба пот. Девчонка снова заверещала. Над головой затопали шаги. Еще один визг, затем хлопнула дверь, и все стихло.

Я подождал еще немного, но продолжения не было. Я подумал, что старику Бретту пора бы возвращаться домой. Его прислуга слишком веселится в его отсутствие. Не тратя больше времени, я подкрался к двери, приоткрыл ее и заглянул в кабинет. Никто не заорал на меня: там действительно никого не было. Я прошел внутрь и закрыл за собой дверь. Луч фонаря выхватил из темноты сам сейф. Расположен он был точно в соответствии с планом, по крышке пробегал провод сигнализации. Я бы даже не заметил его, если бы не знал о его существовании. Замаскирован он был действительно искусно.

Я осторожно перерезал его, ожидая, что дом вот-вот взорвется от сумасшедшего трезвона десятка сирен, но не произошло ровным счетом ничего. Или Паркер снюхался с экспертами по данному вопросу, или же сигнализация все еще оставалась отключенной. Этого я не знал и знать не хотел.

Я достал карточку, сверил комбинацию и начал набирать. Светя себе на циферблат, я аккуратно поворачивал его диск: полный поворот направо, пауза две секунды, полповорота назад, снова пауза, полный поворот направо, пауза и еще полповорота направо. Точно так, как и сказал Паркер. Затем я взялся за ручку и осторожно потянул на себя. Я не думал, что это мне как-то поможет, но тем не менее. Сейф открылся. Присвистнув, я посветил туда. На второй полке в углу лежала маленькая золотая коробочка, не больше трех дюймов; сделана она была весьма изящно и современно и выглядела весьма дорого. Я рассматривал ее, взвешивая на ладони. Весила она как раз на свой размер. На первый взгляд на ней не было никакой кнопки или защелки, чтобы ее можно было открыть. Еще через секунду я бросил ее в карман. Времени не было. Исследовать ее можно и на улице.

Из другого кармана я достал клинок. До сих пор я был слишком занят охранниками и собакой, чтобы обращать на него свое внимание, но теперь, держа его в руке, я невольно задумался.

Этот клинок оставался единственным местом в истории Гормэна, дававшим слабину. Я был уверен в том, что девушка не брала его из Бреттова сейфа, точно так же, как в том, что Паркер – сопляк и что пудреница не ее. Клинок я видел. Выглядел он вполне убедительно. Я ни черта не понимаю в антиквариате, но я способен отличить золото от всего остального, когда я вижу его, и клинок был золотой: как минимум, это уже делает его дорогим. Тогда зачем же Гормэну посылать меня оставить ценную вещь в сейфе Бретта, которая конечно же Бретту не принадлежит? Зачем? Такие предметы могут быть легко отслежены. Зачем ему нанимать меня, чтобы я выкрал из сейфа пудреницу и положил на ее место предмет никак не меньшей стоимости, который даст полиции нить, способную привести к самому Гормэну? Что-то здесь не так: фальшивит мелодия.

Светя себе фонариком, я смотрел на футляр. Может, там нет клинка? Я попытался открыть его, но футляр не поддался. Хотя для пустого он был тяжеловат. Я продолжал рассматривать его, и неожиданно мне показалось, что он несколько толще и чуть длиннее, чем тот, что мне показывал Гормэн. Я не был уверен, но мне так показалось. И вдруг я услышал то, что снова обрушило на меня потоки ледяного пота. Из футляра шло еле заметное, но отчетливое тиканье. Я чуть не выронил его.

Неудивительно, что каждый из этих хитрых ублюдков по нескольку раз напоминал мне поосторожнее обращаться с ним. Теперь-то я знал, что это было. Это же бомба! Они запихнули ее в похожую коробку, справедливо надеясь, что в спешке и в темноте я не замечу подмены. Дрожащими кончиками пальцев я бросил его в сейф так, как вы бы стряхнули тарантула, ползущего по вашей одежде.

Я, естественно, понятия не имел, когда должна была взорваться бомба, но был уверен, что, если это произойдет, в сейфе все разлетится на атомы. Таким образом, по их замыслу, Бретту никогда не узнать, была ли похищена пудреница или нет. После всего он может решить, что это просто была попытка подрыва сейфа с целью вскрытия, но ребята переборщили с взрывчаткой, и содержимое сейфа оказалось уничтоженным. Яркая идея, достойная самого Гормэна; но когда я вспомнил, как перебирался через стену, как тратил время, уворачиваясь от охраны, и не подозревал, что в кармане у меня бомба, меня настигла новая волна холодного пота. Я захлопнул дверцу сейфа и крутанул диск. Единственной моей мыслью было убраться от него до взрыва так далеко, как я только сумею. Может, я несколько паниковал. Но вы на моем месте чувствовали бы себя точно так же. Бомбы вообще капризные штуки, а самодельные – капризнейшие из всех. Я не сомневался, что Паркер – если он, конечно, вообще хоть немного соображал – поставил ее на время, достаточное для того, чтобы мы могли спокойно убраться от сюда; но когда дело доходит до часовых механизмов, я не верю никому. Так что я решил, что бомба уже готова вот-вот взорваться.

Я бросился к двери и распахнул ее как раз тогда, когда Нед собирался войти в нее.

Я всегда имел репутацию парня, который в драке будет бить первым. До сих пор у меня не было времени подумать, что делать, если я столкнусь с такими проблемами. Мои рефлексы сработали задолго до того, как за дело взялась голова. Не прошел еще первый шок от такой неожиданной встречи, а я уже крепко держал его за глотку, не давая вылезти наружу ни единому хрипу.

Его рефлексы отставали от моих на добрую милю. Добрую секунду он без движения стоял на месте, спокойно давая душить себя. Удивительная, можно сказать, сообразительность. Когда наконец он понял, что происходит, он схватил меня за запястья, и я почувствовал, что мне не удержать его. В темноте его вполне можно было спутать с медведем.

К этому времени только одна вещь занимала меня. Я не мог дать ему закричать. Он оторвал одну из моих рук от своей глотки и попал мне своим кулаком размером с хороший утюг куда-то в область шеи. Это оказалось весьма чувствительно и сразу разозлило меня. Дважды я со всей силы ударил его по корпусу. Ребра его показались мне сделанными из бетона, но, думаю, им все равно понравилось. Он что-то хрюкнул, выдохнул, и я снова всадил ему, пока он не закричал. Он осел на колени, подставился под еще один удар и сграбастал меня. Почти без шума мы оба медленно повалились на ковер, а дальше сцепились, как звери. Он был силен, боролся грязно, как бойцы без правил, и так же свирепо. Но я продолжал бить его по ребрам, чувствуя, что он не из тех парней, кто может долго выдерживать такое. Наконец я схватил его за голову и едва не проломил ею пол. Он вывернулся, ударил меня в грудь так, что я пластом растянулся перед ним, и затрубил, как стадо слонов.

Я снова прыгнул на него, и мы полетели на журнальный столик, который совсем не ожидал от нас такого. Надо было торопиться. Если явится второй, да еще с собакой, все может обернуться гораздо хуже. Я нанес пару резких ударов в лицо Неду, едва не сломав себе кулаки. Он со стоном зашатался и едва не потерял равновесие. Я не винил его за это. Такие подарки и мне бы не понравились.

В этот момент в комнате вспыхнул свет, что могло означать лишь появление другого охранника.

Я еще разок пнул Неда, вцепившегося мне в колено, и замер. Дуло пистолета перед моим носом показалось мне немногим меньше, чем ствол двухсот сорока миллиметровой гаубицы, и вдвое смертоноснее.

– Замри! – проверещал Гарри пискливым и испуганным голосом.

Я замер, пока Нед с трудом поднимался на ноги.

– Какого черта здесь происходит? – вопрошал Гарри. Он представлял собой толстоватого, круглолицего, тупого урода, но сложен был как вол.

Теперь я вспомнил о бомбе.

– Смотри за ним, Гарри, – прохрипел Нед. – Дай я только передохну. Что я тебе говорил, а? Это тот самый гад.

Гарри уставился на меня. Его палец плотно лежал на спусковом крючке.

– Нам лучше позвать полицию, – проговорил он. – Ты в порядке, Нед?

Проклиная его, Нед и обо мне не забыл. Затем он еще раз ткнул меня под ребра, и я не успел отбить его сапог. Я полетел к противоволожной стене, и думаю, что только это и спасло мне жизнь.

Бомба сработала.

Оглушенный грохотом и ослепленный яркой вспышкой света, под действием взрывной волны я растекся на дальней от сейфа стене. Откуда-то сверху посыпались куски штукатурки, стекла вылетели наружу; казалось, весь дом вздрогнул от такой встряски.

Очнувшись, я обнаружил, что держу в руке свой фонарик, который я выронил, бросившись на Неда. Я знал, что должен побыстрее сматываться отсюда, но я не мог не посмотреть, что же стало с охранниками. Однако беспокоиться было не о чем. Они оба стояли как раз напротив дверцы сейфа в тот самый момент, когда она слетала со своих петель. Неда я смог различить по его сапогам, а вот опознать Гарри мне не удалось.

Через разбитое окно я вышел на террасу. Весь избитый, разодранный в клочья и порядком ошарашенный, я все же еще соображал.

Я сам должен был кинуть Гормэна до того, как он кинет меня. В этом плане взрыв практически развязывал мне руки. Пошатываясь, я набрел на каменную птицу перед лестницей вниз. Не помню, как я оказался на ней, там, где крылья присоединяются к туловищу, но тем не менее я положил пудреницу в маленькое углубление между крыльями, сполз вниз и бегом бросился туда, где я надеялся найти Паркера.

Мне показалось, что из ног у меня вынули все кости, плюс в ушах стоял невыносимый звон. Путь через лужайку до стены казался неимоверно долгим, и я не был уверен, что сумею проделать его.

Луна уже поднялась над домом, и весь сад был залит серебристым светом. Отчетливо виднелась каждая травинка, каждый цветок, каждый камешек графия на дорожке. Вокруг просто не существовало ничего такого, чего можно было бы не заметить. Но теперь я видел только одну-единственную вещь: огромный волкодав, как скорый поезд, летел прямо на меня.