– Да. Пару лет назад Верна убили федералы. Альма через год погибла в автокатастрофе.

Я успокоился:

– Знаешь, на мгновение мне показалось, что мы нащупали. Но это ведь просто совпадение, да? Ты уверен, что они оба погибли?

– Думаю, да. В любом случае Лу больше порасскажет тебе о них. Он дружил с Верном.

– Не важно. Как ты и сказал, это не могут быть они. Я бы скорее задал пару вопросов несостоявшейся миссис Бретт. Она бы поведала мне много интересного об этом, если бы я мог добраться до нее.

– Ты этого не можешь. Я бы на твоем месте забыл о ней. Это только усложняет дело. Она никак не связана с убийством, поверь мне.

Он не знал о том, что Макс также интересовался этой фразой. Но я никому не собирался рассказывать о нем.

В дверь опять постучали. Это был Лу.

– Как успехи?

Он опять покачал головой:

– Это не Бойд. Весь вечер он был дома. Могу я еще что-то сделать?

– Так, это не Гормэн и не Бойд. Кто нам остается? Есть еще Шейла Кендрик. Она подходит. Мы не знаем, что она делала во время убийства. Кроме того, это мог быть еще кто угодно. Я имею в виду, что мы могли никогда не слышать о нем. Паршиво?

Лу симпатично улыбнулся:

– Представляю, каково тебе.

– Да. – Я встал и заходил по комнате. – Ты же знал семейку Байли?

– Я знал Верна. При чем он тут? – Он удивился.

– Насколько вы были знакомы?

– Довольно хорошо. Мы болтались вместе три или четыре года. Потом он женился, и мы стали встречаться реже. Но что это может дать?

– Не знаю. – Я показал ему карточку Бретта. – Что ты думаешь об этом?

Лу уставился на нее:

– Это в его стиле. Он всегда говорил, что Альма была ему лучшим другом. Они с ума сходили друг от друга.

Я снова заволновался:

– Лу, ты уверен? Это важно.

– Конечно уверен. Берн повторял это сотни раз. Он всех достал этой фразой. Меня тоже.

– Он знал Бретта?

– Берн? Ну нет. Сам подумай. Берн не связывался с миллионерами.

– Но Бретт написал его слова на карточке.

– В этом, кажется, что-то есть, – сказал Мик. – Но я не представляю, что тебе со всем этим делать.

– Берн не был знаком с Бреттом, – убежденно повторил Лу. – Он не приближался к Тихоокеанскому побережью ближе Канзаса, а оттуда до Бретта будет далековато. Я не знаю, что это значит, но я знаю, что Бретт и Берн никогда не пересекались.

– Что с ним произошло, Лу?

– Его убили. Это было после ограбления «Тальс-банка». Берн сматывался с сотней тысяч. Милая работка. Они с Альмой вытащили их, но все вышло ни к черту. Думаю, она растерялась. При Берне был пулемет, и он пригвоздил пару свидетелей, ранил третьего, убил пару охранников и ранил копа.

– Да, теперь я вспомнил. Раздули потом сенсацию. Кажется, два года прошло.

– Точно. Федералы бросились за ним, охотились день и ночь. Наконец в Далласе они выследили его, окружили дом и расстреляли. Когда его нашли, в нем сидело двадцать пуль, он все еще был жив. Умер он по дороге в больницу. Альме удалось скрыться.

– Что произошло с ней?

– В то время как накрыли Верна, она была в магазине. Все сто кусков они нашли в портфелях в доме, так что знали, что денег при ней немного. Потом они вернулись и за Альмой, но ее уже и след простыл. Спустя год им настучали, что ее видели в Ельк-Сити, но она и оттуда успела сбежать до того, как за ней пришли. Через два дня ее засек шериф в Гэллапе и поднял тревогу. Решили, что она пряталась в Альбукерке, а теперь ударилась в бега. Они нашли ее в разбитой машине в нескольких милях от Гэллапа. Она влетела в дерево. Машина вспыхнула, и тело мало что было размазано по салону, так еще и обгорело. Но это точно была Альма. Это случилось около года назад.

Я задумался на некоторое время и отчаялся.

– Это ничего не дает мне. – Потоптавшись по комнате и подумав еще, я уточнил: – Нет никаких сомнений, что это была Альма?

– Они могли бы быть, – с усмешкой сказал Лу, – но федералы сказали, что это она, и они не ошибаются. Это была ее машина. Одна из ее сумок при столкновении вылетела из салона и не пострадала. В ней полно было ее барахла. Тело идентифицировать не смогли. У них не было ее отпечатков, и она сильно обгорела. Если это не она, то кто?

– Никто не пропадал в то время?

– Говорят, нет.

– Нет, кажется, я слишком много придаю этому значения. Знаем мы что-нибудь о Шейле Кендрик?

– Я – нет.

– Нам все-таки лучше проверить ее. Разыщи ее, Лу. Я хочу знать, откуда она взялась, чем занималась последние годы. Она из Сан-Франциско. Ты должен ехать туда и все выяснить. Это важно.

Лу вопросительно оглянулся на Мика:

– Мне делать это?

– Конечно, тебе делать это.

– Хорошо, но вы рубите не то дерево.

– Может, ты и прав, но это единственное, что у меня есть. Мне нужно еще порыться в себе. Нужно начать с начала. Может, что-нибудь и всплывет, если начать достаточно далеко. Я собираюсь проработать Байли.

– Не вижу, при чем они тут, – сказал Мик, тряся головой, – но делай как знаешь.

– Подожди секунду, Лу, – сказал я, когда тот двинулся к двери. – Ты видел когда-нибудь Альму?

– Один раз, но тут не о чем рассказывать. Она ждала Верна, сидя в машине.

– Помнишь ее?

– Не знаю. Светлая, но это все, что я помню. Я толком и не взглянул на нее.

– О\'кей, Лу. – Когда он ушел, я обратился к Мику: – Ну, завтра утром я предприму первую вылазку. Позаботься о моих двадцати пяти тысячах. Если я не вернусь, они твои.

На следующий день рано утром я выехал из Санта-Медины и направился в Альбукерке. По дороге я остановился в Гэллапе и позвонил в управление шерифа. Это был пожилой, выхоленный человек с массой свободного времени. Он сразу же принял меня, когда услышал, что я – писатель и собираю информацию о Байли.

– Я могу рассказать вам немного, – сказал он, кладя ноги на стол. – Садитесь и чувствуйте себя как дома. У меня нет, к сожалению, ничего выпить, но, может, вы обойдетесь и без этого.

Я сказал, что вполне, и начал расспрашивать. Он в подробностях помнил эту катастрофу. Она была в Гэллапе главной темой для пересудов не одну неделю.

– Это было так, – начал он, посасывая трубку. – Я стоял у двери, греясь на солнышке, когда она проехала мимо. Приметы, распространенные федералами, не отличались особой подробностью. Я знал, что они ищут светлую девушку в темно-коричневом кожаном плаще за рулем зеленого «крайслера»-купе. Так вот, машина отвечала описанию, если не считать номеров, указанных в листовке, присланной мне федералами, и на ней не было кожаного плаща. Как вы понимаете, я заинтересовался и присмотрелся к ней, хотя и не думал, что это та самая девушка. Она отвозила продукты, и я бы сильно удивился, если бы мне тогда сказали, что это Альма. – На его лице засветилась ребяческая улыбка. – Если же это была Альма, значит, она была опасна, а я слишком стар, чтобы играть с оружием. Я пропустил ее, но позвонил в местное отделение и доложил о ней. Ну, они нашли ее в миле от города, размазанную по дереву. Вот и все.

«Весьма полезный шериф», – думал я. Федералы должны любить таких.

– Они уверены, что девушка в машине была именно Альма Байли?

Он слегка разинул рот:

– Ну, вполне. За нее назначили вознаграждение, понимаете? По всем правилам получить его должен был я, однако забрал его офицер ФБР. Парень оказался порядочный и поделился со мной. Он не мог ошибиться. Тело сгорело, но установить личность не составляло никакого труда. Да и в сумочке нашлось много ее вещей, так что сомнений быть не может.

– Как насчет отпечатков?

– О чем вы, молодой человек? Она отсутствовала в их списках. Вам придется смириться с этим.

Я поблагодарил его, предложил ему сигару на прощанье и снова вышел на жару, далеко не удовлетворенный состоявшейся беседой. Из Гэллапа я доехал до Альбукерке и позвонил редактору новостей местной газеты. Я вплел ему ту же легенду и спросил, не располагает ли он какой-либо полезной информацией относительно Альмы Байли.

Редактор оказался хитрым маленьким человечком с умными серыми глазками, смотревшими на вас через очки в тяжелой роговой оправе.

– Что именно вы хотите знать, мистер Декстер?

– Я хотел бы посмотреть на дом, в котором она останавливалась, и еще меня интересует ваше мнение о том, действительно ли она погибла в автокатастрофе, или же, по-вашему, это был другой человек.

Он подмигнул мне на это:

– Мило, что вы заговорили об этом. В то время у меня были некоторые сомнения, но они ни к чему не привели. Федеральный офицер идентифицировал ее. Ему повезло – отхватил две тысячи вознаграждения.

– И что с ним стало?

– Он уволился. Теперь у него птицеферма.

– А что заставило вас засомневаться в том, что это была Альма?

Он усмехнулся:

– Ну, вы понимаете. Мы – подозрительный народ, мистер Декстер. Кое-кто в Гэллапе говорил, что в машине было две девушки, но шериф сказал, что это ложь, и, может, так оно и есть.

– А кто это был?

– Я не помню имени. Он уехал отсюда.

– Вам известно, где он сейчас?

– В Амарильо, но это ненадежное свидетельство. Половину своего времени он пил, а другую – пытался наскрести денег, чтобы выпить еще. Мы решили, у него просто двоилось в глазах.

– Я буду вам очень признателен, если бы вы могли уточнить его имя и новый адрес.

Это заняло некоторое время, но он все же нашел.

– Джек Несби, – сказал он мне, когда клерк перерыл кипу бумаг, и назвал мне адрес.

Я прокатился до дома, где жила Альма Байли, но новая хозяйка была не слишком разговорчива или просто не могла ничем мне помочь. Я ничего не добился от нее, притом что сам не знал точно, чего я хочу. Из Альбукерке я двинулся в Амарильо, где и обнаружил Несби протирающим стойку первого же пивного салуна. Человек он был пожилой, недалекий и в некотором подпитии и сразу загорелся, стоило мне заказать для него большую плошку виски.

Да, он помнил, как Альма приехала в Гэллап. Он поднял вверх грязный палец и закивал, глядя на меня тусклыми глазами.

– Это было спланировано, – поведал он сиплым голосом. – Этот фараон ловил вознаграждение. В машине были две девушки. Я видел их точно так же, как вижу теперь вас. Одна была хитрая, другая – затрепанная. Шериф тоже их видел, но он придержал язык за зубами, поскольку фараон заплатил ему. Стоило мне только разинуть рот, как меня просто выкинули из города.

Я с сомнением изучал его. Редактор был абсолютно прав насчет ненадежности свидетеля. На судебном заседании он был бы бесполезен, но это и не судебное заседание.

– А как выглядела… затрепанная?

Он задумался, погрузившись в слабую память, но под конец сдался.

– Я не знаю, – заявил он. – Я не обратил особого внимания. Я остерегаюсь женщин, мистер. Но их там было две, я клянусь.

– Она была светлой?

– Я не могу сказать. Думаю, скорее темная, но я не знаю.

– Отчего ты сказал, что она затрепанная?

– Ну, по одежде. – Он удивился такому вопросу. – На ней был старый плащ и не было шляпки. Другая же была хитрая, по-настоящему хитрая. Вы понимаете, о чем я.

Больше мне ничего не удалось вытянуть из него, так что я купил ему еще один скотч и распрощался. Сев в машину, я снова обратился к своим интеллектуальным способностям. Нужно было беречь время, поэтому я прошелся еще раз через все с того самого момента, как впервые увидел Гормэна. Это заняло час с лишним, и время от времени мне приходилось набрасывать на все том же конверте различные идеи, приходившие в голову. Я все еще находился в темноте, но впереди уже замаячил свет, и я знал, что стоит порыть еще немного, и я приду к ответу. Я припомнил, что Веда рассказывала о своей прошлой жизни. Дорога, на которой стояла моя машина, была как раз та, по которой она должна была путешествовать из Уокомиса в Голливуд: шоссе 66. Где-то здесь, между Уокомисом и Амарильо, находился ресторанчик, в котором она работала. Мне подумалось, что, может, я услышу там какие-нибудь интересные подробности, если разыщу его.

На это ушло некоторое время, я был в дороге уже второй день, расспрашивая каждого встречного, заворачивая в каждую придорожную забегаловку, и в итоге я наконец очутился в одной подобной в Клинтоне. Я понял, что это здесь, по большому сараю, стоявшему позади.

Припарковав машину, я распахнул стеклянные двери заведения и прошел внутрь. Ничего особенного: столовая с S-образным прилавком, стулья и несколько столиков для тех, что желал поесть со всеми удобствами. Традиционный музыкальный автомат и витрина с сандвичами под стеклом.

Худой горестный человек в засаленном переднике, облокотившись на прилавок, пялился в пустоту. Он не удосужился взглянуть на меня и поинтересоваться, что я хотел, – казалось, его это совершенно не интересовало.

Я заказал кофе и кусок яблочного пирога. Когда он поставил передо мной чашку и принялся пилить пирог, я спросил у него:

– Девушка по имени Веда Ракс не работала здесь?

– А что? – Он плюхнул мне мой пирог и уставился на меня недобрыми глазами.

– Я пытаюсь разыскать ее. Ей обломилось немного денег. Десять долларов за информацию.

– У нее неприятности?

– Нет. Кто-то оставил ей двести баксов. Я ищу ее. – Я вытащил две пятерки и дал ему хорошенько рассмотреть их.

– Что ж, она работала здесь, – сказал он, понемногу оттаивая. – Я не знаю, где она сейчас. Она собиралась в Голливуд, но не знаю, добралась ли она так далеко.

– У вас, случайно, не осталось ее фотографии?

– Нет.

– Эффектная внешность, да?

Он кивнул:

– Шлюха. Никогда не отставала от дальнобойщиков. Всякий раз тащила их в сарай, стоило мне только отвернуться. – Он насупился, вспоминая былое. – Паршивка.

– Темная, хорошая фигура, голубые глаза? – говорил я. – Это она?

– Глаза не голубые… я бы сказал, карие.

– Правда? Левша, да?

Он кивнул.

– Когда она уехала отсюда?

– Около года назад.

– Нельзя ли поточнее? Мне нужно число. – Я достал еще одну пятерку и добавил ее к тем, что уже лежали на прилавке.