Правосудие? Кто жаждет правосудия? Мы осуществляем свое правосудие. Осуществляем здесь, на Арракисе: победи или умри! Так давайте не браниться на правосудие, пока у нас есть оружие и свобода им пользоваться.

He-корабль шел на посадку над ракианскими песками. Его движение взметнуло пыльные вихри, вьющиеся вокруг пока он с хрустом опускался, потревожив дюны. Посеребрившееся желтое солнце опускалось за горизонт, который весь долгий жаркий день беспокоили дьяволы жары. He-корабль опустился, немного скрипнув, — поблескивающий стальной шарик, присутствие которого видно и слышно только в непосредственной близости, но ни ясновидец, ни прибор дальнего слежения не обнаружат его в просторах космоса. Двойное зрение Тега предупреждало: их прибытие не замечено и не вызывает тревоги.

— Мне нужны бронированные топтеры и бронетранспортеры, чтобы они были здесь не позднее десяти минут, — сказал он.

Люди позади него начали действовать.

— Вы уверены, что они здесь есть, башар? — это голос того подвыпившего из бара на Гамму, надежного офицера с Рендитая, в настроении которого больше не чувствовалось захватывающей горячности юности. Он повидал, как гибнут старые друзья в битве на Гамму. И как большинство других, кто остался в живых и прибыл сюда, он оставил семью, судьба которой оставалась ему неизвестна. Был оттенок горечи в его голосе, словно он старался убедить себя, что уловкой втянут в эту авантюру.

— Они скоро будут здесь, — сказал Тег. — Они прибудут на спине червя.

— Откуда вы это знаете?

— Все заранее условлено.

Тег закрыл глаза. Он мог не смотреть на закипевшую вокруг него Деятельность, настолько все было похоже на многие другие командные пункты, которые он занимал в своей жизни: овальное помещение, набитое приборами и людьми, которые ими управляют, офицеры, ждущие приказаний.

— Что это за место? — спросил кто-то.

— Вон те скалы, к северу от нас, — ответил Тег. — Видите их? Когда-то это было высоким обрывом. Оно называлось ветроловушкой. Там был съетч Свободных, сейчас он чуть больше пещеры. Там живет немного ракианских первопроходцев.

— Свободные, — прошептал кто-то. — Боги! Хочется мне увидеть, как появится червь. Я в жизни не думал, что когда-нибудь такое увижу.

— Еще одна из ваших неожиданностей, подготовленных заранее, да? — спросил тот офицер, в голосе которого возрастала горечь.

«Что бы он сказал, если бы я открыл ему мои новые способности? — подивился Тег. — Он может подумать, что я скрывал свои цели, и будет прав. Этот человек на грани откровения. Останется ли он верным, когда его глаза откроются?»

Тег покачал головой. У офицера почти не было выбора. Ни у кого из них нет другого выбора, кроме как сражаться и умирать. «И это верно, — подумал затем Тег, — что улаживание конфликтов включает в себя одурачивание больших масс. До чего же легко впасть в такое же отношение к людям, как Преподобные Черницы. Отребье!»

Одурачить — это не так уж трудно, как думают некоторые. Большинство хотят, чтобы ими руководили. И этот офицер рядом с ним тоже этого хотел. Такое желание идет еще с глубинных времен могущественного и бессознательного племенного инстинкта. Понимание того, что тобой кто-то с легкостью управляет, ведет к поискам козлов отпущения. Этот офицер тоже ищет такого козла, чтобы обвинить его в собственной глупости.

— Бурзмали желает вас видеть, — сказал кто-то слева от Тега.

— Не сейчас, — ответил Тег.

Бурзмали мог и подождать. Вскоре он получит возможность принять на себя командование. А пока что он только отвлекает внимание. Для него наступит время позже, чтобы проскользнуть в опасной близости от роли козла отпущения.

Как же легко производить козлов отпущения, с какой же охотой их понимают! Это особенно верно, когда альтернативой является признание себя самого либо виновным, либо глупым, либо и тем, и другим. Тегу захотелось сказать всем окружавшим его: «Выглядывайте, где вас одурачивают! Тогда вы будете понимать наши настоящие намерения!»

Офицер связи слева от Тега сказал:

— Теперь эта Преподобная Мать вместе с Бурзмали. Они настаивают, чтобы им позволили увидеть вас.

— Передайте Бурзмали, я хочу, чтобы он оставался с Данканом, — сказал Тег. — И пусть он присмотрит за Мурбеллой, полностью отвечая за ее безопасность. Луцилла может пройти сюда.

«Так должно было случиться», — подумал Тег.

В Луцилле все возрастали подозрения насчет перемен в нем. Можно не сомневаться, что Преподобная Мать заметила различия.

Луцилла быстро вошла, ее платье со свистом шелестело, подчеркивая разгоряченность. Она была разгневана, но хорошо сумела это скрыть.

— Я требую объяснений, Майлс!

«Очень хорошо сразу брать быка за рога», — подумал он.

— Объяснений чего! — спросил он.

— Почему мы попросту не отправились в…

— Потому что Преподобные Черницы и их тлейлаксанские союзники из Рассеяния завладели большей частью ракианских центров.

— Откуда… откуда ты…

— И они, знаешь ли, убили Таразу, — сказал он.

Это остановило ее, но ненадолго.

— Майлс, я настаиваю, чтобы ты объяснил мне…

— У нас мало времени, — сказал он. — Следующий дозорный спутник покажет нас в этом месте на поверхности.

— Но защитные системы Ракиса…

— Настолько же уязвимы, как и любые другие защитные системы, когда они становятся статичными, — пояснил он. — Здесь семьи защитников. Возьми их, и у тебя будет эффективный контроль над защитниками.

— Но почему мы здесь в…

— Чтобы забрать Одрейд и эту девушку с ней. О да, разумеется, их червя тоже.

— Что мы будем делать с…

— Одрейд будет знать, что делать с червем. Она, знаешь ли, теперь Верховная Мать.

— То есть ты собираешься согнать нас в…

— Вы сами себя сгоните! Я со своими людьми останусь, чтобы отвлечь их силы на себя.

После этого заявления во всем командном управлении воцарилась мертвая тишина.

«Отвлечь, — подумал Тег. — Какое же неподходящее слово».

То сопротивление, которое он задумал, должно было вызвать истерику среди Преподобных Черниц, особенно когда их заставят поверить, что гхола здесь. Они не только контратакуют, они, в конце концов, прибегнут к стерилизации. Почти весь Ракис превратится тогда в выжженные руины. Здесь вряд ли останется кто-либо живой, не выживут ни черви, ни песчаная форель.

— Преподобные Черницы все это время стараются безуспешно засечь и захватить червя, — сказал он. — Я в самом деле не понимаю, как они могли быть настолько слепы в своем понимании того, как вы транспортируете одного из них.

— Пересадить? — Луцилла запуталась.

Тег редко видел Преподобную Мать в такой растерянности. Она стремилась собрать воедино услышанное от него. Он уже замечал, что члены Ордена имели ряд способностей ментата. Ментат может прийти к достоверному решению без достаточных данных. Он подумал, что будет слишком далеко от нее или любой другой Преподобной Матери, когда она наконец увяжет все данные, во всем разберется. Потом будет отчаянная борьба за создание его потомства! Они заберут Димелу, сделав ее Выводящей Матерью в руках Разрешающих Скрещивание, разумеется… И Одрейд. Она этого тоже не избежит.

У них есть и ключ к тлейлаксанским акслольтным чанам. Теперь будет только делом времени, чтобы Бене Джессерит преодолел угрызения своей совести и воспроизвел источник спайса — его производит человеческое тело!

— Значит, мы здесь в опасности? — спросила Луцилла.

— В некоторой опасности, да. Беда Преподобных Черниц в том, что они очень богаты. Они совершают ошибки богатых.

— Испорченные развратницы! — воскликнула она.

— Я предлагаю тебе подойти к выходному люку, — сказал он. — Скоро здесь будет Одрейд.

Она покинула его, не проронив ни слова.

— Вся бронетехника уже развернута здесь, — доложил офицер связи.

— Предупреди Бурзмали, чтоб он был готов принять командование, — сказал Тег. — Остальные из нас скоро отсюда выйдут.

— Ты ждешь, что мы все присоединимся к тебе? — спросил тот, кто искал козла отпущения.

— Я выхожу, — сказал Тег. — Я пойду один, если это нужно. Присоединится ко мне только тот, кто этого пожелает.

«В конце концов, все они пойдут, — подумал он. — Давление равенства мало понимают те, кто не прошел подготовки Бене Джессерит».

На командном пункте настала полная тишина, кроме слабого жужжания и пощелкивания приборов. Тег задумался об «испорченных развратницах».

«Неправильно называть их испорченными, — подумал он. — Иногда сверхбогатые действительности становятся испорченными. Это происходит из-за веры в то, что деньги — власть — могут купить все и вся. Почему бы им не верить этому? Они видят, как это происходит каждый день. Так легко поверить в абсолютность. Надежда прорастает вечно и вся прочая чушь! Это как иная вера. Деньги купят невозможное. Затем приходит испорченность».

С Преподобными Черницами было совсем не так. Они в некотором роде вне пределов испорченности, они прошли сквозь нее, ему это было видно. Но сейчас они вошли во что-то другое, Тег удивился, в самом ли деле он понимает, что это такое. Знание, однако, было при нем, и его новому сознанию никуда не деться от этого.

Никто из Преподобных развратниц ни на секунду не заколеблется подписать мучительный приговор целой планете, если это сулит личную выгоду. Или если в обмен получишь некое воображаемое удовольствие, или если мука подарит еще несколько мгновений жизни.

Что доставляет им удовольствие? Что удовлетворяет? Они как симутоманы. Что не стимулирует для них удовольствия, им этого требуется каждый раз все больше.

«И они знают про это!» Как же у них должно все внутренне кипеть от ярости! Попасть в такую ловушку! Они все видели, и ничего не было для них достаточно — ни добра, ни зла. Они совсем потеряли чувство умеренности.

Но они опасны. И вероятно, он не прав в одном: возможно, они больше не помнят, на что все было похоже до страшной трансформации, которую их стимулянт с едким запахом выразил оранжевыми пятнышками в их глазах. Воспоминания воспоминаний могли быть искажены. Даже ментат сверхчувствителен к такому изъяну в самом себе.

— Червь идет! — закричал офицер связи.

Тег повернулся на стуле и посмотрел проекцию на миниатюрном экранчике, показывавшем местность к юго-западу. Червь с двумя крохотными пятнышками восседавших на нем людей представлялся отдаленной двигающейся полоской.

— Доставьте сюда Одрейд одну, когда они прибудут, — сказал он. — Шиана, юная девушка, останется сзади, чтобы помочь завести червя в трюм. Вы будете ей подчиняться. И чтоб Бурзмали обязательно находился совсем рядом и наготове. У нас будет не много времени для смены командования.

Когда Одрейд вошла на командный пункт, она все еще тяжело дышала и от нее пахло пустыней: смесью меланжа, кремния и человеческого пота. Тег, было похоже, отдыхал, сидя в кресле. Его глаза оставались закрытыми.

Одрейд подумала, что застала башара в нехарактерном для него состоянии тихой, почти печальной задумчивости. Затем он открыл глаза, и она увидела в нем перемену, о которой Луцилла успела сделать ей только небольшое предостережение вместе с несколькими торопливыми словами о трансформации гхолы. Что же случилось с Тегом? Он почти рисовался перед ней, позволяя разглядеть изменения в нем. Его подбородок был тверд и чуть-чуть вздернут в обычной позе наблюдения, узкое лицо с сетью старческих морщин не утратило своей живости. Длинный тонкий нос, очень характерный для его предков Коррино и Атридесов, еще чуть удлинился с преклонными годами. Но его седые волосы оставались густыми, и небольшой хохолок на лбу привлекал взгляд смотрящего… Привлекал к его глазам!

— Откуда ты узнал, что нас надо встречать здесь? — спросила Одрейд. — Мы понятия не имели, куда червь нас везет.

— Здесь, в Срединной Пустыне, немного населенных мест, — ответил он. — Ставка игрока. Это казалось наиболее вероятным.

«Ставка игрока»? — она слышала это выражение ментатов, но никогда не понимала его.

Тег встал с кресла.

— Берите этот корабль и отправляйтесь в место, которое вы лучше всего знаете, — приказал он.

Дом Соборов? Она чуть не произнесла это вслух, но подумала об окружавших ее, о незнакомых военных, которых набрал Тег. Кто они такие? Краткое объяснение Луциллы ее не удовлетворило.

— Мы несколько изменяем план Таразы, — пояснил Тег. — Гхола не останется здесь. Он должен ехать с вами.

Она все поняла. Им понадобятся новые таланты Данкана Айдахо, чтобы противостоять развратницам. Он не был больше просто приманкой для разрушения Ракиса.

— Ему нельзя будет покинуть место своего заточения внутри не-корабля, без сомнения, — сказал Тег.

Одрейд кивнула. Данкан был виден наблюдателям-ясновидцам, таким, как навигаторы Космического Союза.

— Башар! — крикнул офицер связи. — Нас засек спутник!

— Отлично, вы, земляные свиньи! — взревел Тег. — Все наружу! Оставьте здесь только Бурзмали.

Распахнулся задний люк станции, ворвался разгоряченный Бурзмали.

— Башар, что мы…

— Нет времени! Принимай командование! — Тег поднялся с командирского кресла и взмахом руки приказал башару Бурзмали занять его. — Одрейд скажет тебе, куда лететь, — по мстительному наитию Тег схватил за левую руку Одрейд, притянул ее к себе и поцеловал в щеку. — Делай то, что ты должна, дочка, — прошептал он. — Этот червь в трюме, может быть, скоро окажется единственным во всем мироздании.

И тогда Одрейд поняла: Тег полностью знал замысел Таразы и намеревался выполнять распоряжения своей Верховной Матери до самого конца!

«Делай, что должна». Этим сказано все.