Когда сходятся вместе чужестранцы, следует делать большую скидку на различия привычек и воспитания.

Последняя зеленоватая полоска света погасла за горизонтом, когда Бурзмали дал сигнал, что они могут двигаться. Было уже темно, когда они добрались до дальней окраины Ясая и кольцевой дороги, которая должна была привести их к Данкану. Небо затмили облака, на которых отражались огни города, и отсвет этих огней падал на городские трущобы, через которые вели их проводники.

Эти проводники нервировали Луциллу. Они появлялись из боковых улочек, из вдруг раскрывавшихся дверей, шепотом разъясняя, куда двигаться дальше.

Слишком много людей знало о паре беглецов и о назначенном свидании!

Она выиграла бой со своей ненавистью, но следом ее осталось сильное отвращение к любому человеку, которого они встречали. Прятать это отвращение за обычными ухватками гетеры, идущей со своим клиентом, становилось все труднее.

Тротуар был весь в слякоти, налетевшей на него из-под проезжавших граундкаров.

У Луциллы замерзли ноги, они не прошли и полкилометра, как ей пришлось израсходовать дополнительную энергию, чтобы согреться.

Бурзмали двигался молча, с опущенной головой, якобы погруженный в собственные заботы. Луциллу этим не обмануть. Бурзмали слышал каждый звук вокруг них, видел каждую приближавшуюся машину. Он заставлял ее поспешно с сойти с дороги всякий раз при приближении граундкара. Граундкары со свистом проносились мимо на своих суспензорах, грязная слякоть летела из-под щитков и забрызгивала кустарники вдоль дороги.

Тогда Бурзмали бросал ее в снег рядом и ждал там, пока не становился уверен, что граундкар уже далеко. Хотя вряд ли едущие в них были способны разобрать что-то кроме звука своей собственной быстрой езды.

После двух часов пути Бурзмали остановился и оценивающе поглядел на дорогу перед ними. Местом их назначения была община на кольцевой, которую им описали как «совершенно безопасную». Луцилла сомневалась в этом — на Гамму не было совершенно безопасных мест.

Община перед ними приветливо светилась желтыми огнями, от отсветов которых наполнились внутренним светом облака. Их продвижение по слякоти привело им к туннелю под кольцевой дорогой и низкому холму, на котором было разбито что-то наподобие садика. Ветки неподвижны в тусклом свете.

Луцилла взглянула вперед. Облака таяли. У Гамму было множество маленьких лун — не-кораблей, орбитальных крепостей. Некоторые из них размещены Тегом, но она заметила линии новых, тоже несущих охрану. Они были в четыре раза ярче самых ярких звезд и часто передвигались вместе; их отраженный свет был полезным, но неверным, потому, что двигались они быстро — через все небо и за горизонт всего лишь за несколько часов. Она посмотрела на цепочку из шести таких лун, видневшуюся в разрывах туч, гадая, не являются ли они частью защитной системы Тега. Секунду она думала над врожденной слабостью защитного менталитета. Тег был прав. Мобильность — вот ключ к военному успеху. Но она колебалась, что он имел в виду мобильность пехоты. Здесь, на белоснежном склоне, нелегко было бы спрятаться, и Луцилла почувствовала нервозность Бурзмали. Что они смогут сделать, если кто-нибудь на них наткнется? Слева от них, наискосок к общине показалось покрытое снегом углубление. Это была дорога, но ей подумалось, что на этом месте могла быть и простая тропа.

— Вот сюда, — сказал Бурзмали, уводя их в углубление.

Снег здесь доставал им до паха.

— Надеюсь, этим людям можно доверять, — сказала Луцилла.

— Они ненавидят Преподобных Черниц, — подтвердил он. — Для меня этого достаточно.

— Лучше бы гхола был здесь! — Луцилла сдержала более резкие слова, но не могла удержаться, чтобы не добавить: — Для меня их ненависть недостаточна.

«Правильнее ожидать самого худшего», — подумала она.

Однако она успокоилась по поводу Бурзмали. Он похож на Тега. Никто из них не следует курсом, который может завести в тупик — нет, если они хоть как-то могут этого избежать. Она подозревала, что даже сейчас вокруг них спрятаны силы прикрытия.

Тропа, запорошенная снегом, перешла в мощеную дорожку, плавным изгибом уходившую от подножия холма и очищенную с помощью системы растопления снега. Посреди дорожки сочился ручеек. Луцилла сделала несколько шагов по дорожке, до того как поняла, что это магнитный желоб, бывший некогда путепроводом для древнего транспорта, которым доставлялись вещи и сырье на фабрику, располагавшуюся в этом месте до времен Рассеяния.

— Здесь становится круче, — предостерег ее Бурзмали. — Прорублены ступеньки, но будь осмотрительна. Ступеньки узкие.

Скоро они добрались до конца магнитного желоба. Он закончился у разрушенной стены, сделанной из местного кирпича поверх пластального фундамента. В тусклом свете звезд очистившегося неба проступила грубая кладка — типичное сооружение времен Голода. Стена была густо покрыта вьющимися растениями и пятнами плесени. Растительность почти не скрывала трещин и расколов в кирпичах, как и грубых попыток заполнить трещины цементом. Единственный ряд узких окон смотрел на то место, где магнитный желоб растворялся в массе кустарников и сорняков. В трех окнах светился электрический свет — свидетельство наличия жизни внутри, которая сопровождалась слабыми потрескивающими звуками.

— В былые времена здесь была фабрика, — сказал Бурзмали.

— У меня есть глаза и память, — огрызнулась Луцилла.

«Неужели этот ворчливый мужчина считает, что она полностью лишена разума?»

Что-то уныло скрипнуло слева от них. Это приподнялся кусок дерна и сорняков, открывая спуск в подвал, сквозь щель брызнул яркий желтый свет.

— Быстро! — Бурзмали повел ее быстрым бегом через густые заросли и вниз по пролету ступенек, открывшихся под приподнявшимся люком. Люк скрипнул механическим скрежетом, закрываясь позади них.

Луцилла увидела, что они очутились в большом помещении с низким потолком, освещенным длинными рядами современных глоуглобов, укрепленных на массивных пластальных захватах над головой. Пол был чисто выметен, но на нем виднелись царапины и признаки жизнедеятельности: здесь раньше, без сомнения, располагалась убранная теперь машинерия. В глаза бросилось движение вдали. Молодая женщина, одетая в такую же накидку с драконами, как и на Луцилле, рысцой направилась к ним.

Луцилла принюхалась. В помещении стоял кисловатый запах, и его оттенки говорили о чем-то грязном.

— Здесь была фабрика Харконненов, — сказал Бурзмали. — Интересно, чем они здесь занимались?

Молодая женщина остановилась перед Луциллой. У нее была гибкая фигура: элегантный силуэт, легкие движения под облегающим одеянием. Лицо ее светилось налитым румянцем, что говорило о физической закалке и хорошем здоровье. Зеленые глаза, однако, так оценивающе смотрели на все вокруг, что выражение их было тяжелым и морозящим.

— Значит, они послали не меня одну наблюдать за этим местом, — сказала она.

Луцилла предупреждающе подняла руку, когда Бурзмали собрался ответить. Эта женщина не та, кем она хочет представиться. «Не больше, чем я!» Луцилла стала осторожно выбирать слова.

— Мы всегда знаем друг друга, похоже.

Женщина улыбнулась.

— Я следила за вашим приближением. Не могла поверить собственным глазам. — Она метнула насмешливый взгляд на Бурзмали. — Это — будто бы клиент?

— И проводник, — ответила Луцилла. Она заметила озадаченность на лице Бурзмали и взмолилась, чтобы он не задал неправильного вопроса. Эта молодая женщина грозила опасностью!

— Вы разве нас не ждали? — спросил Бурзмали.

— Да. Оно разговаривает, — со смехом проговорила молодая женщина. Ее смех был так же холоден, как и ее глаза.

— Я предпочитаю, чтобы ты не называла меня «оно», — сказал Бурзмали.

— Я называю отребье Гамму так, как мне хочется, — ответила молодая женщина. — И не заговаривай со мной о том, что ты предпочитаешь!

— Как ты меня назвала? — Бурзмали устал, и в нем начал закипать гнев при этом неожиданном нападении.

— Я называю тебя так, как хочу: отребье!

Бурзмали довольно долго терпел. Не успела Луцилла его остановить, как он издал тихое рычание и отвесил молодой женщине тяжелую пощечину.

Пощечина не достигла цели.

Луцилла с восхищением наблюдала, как молодая женщина подпрыгнула при этом нападении, поймала Бурзмали за рукав, как можно поймать несомый ветром кусочек ткани, и в ослепляюще быстром пируэте, скорость которого почти скрывала его точность, нанесла Бурзмали такой удар, что тот навзничь рухнул на пол. Женщина полупригнулась на одной ноге, другой приготовилась ударить вновь.

— Сейчас я его убью, — проговорила она.

Луцилла, не зная, что может произойти дальше, согнулась, отклоняясь вбок, едва избежав быстрого удара ноги женщины, и ответила стандартным сабартом Бене Джессерит так, что та рухнула на пол, сложившись пополам, поскольку удар поразил ее в подбрюшье.

— Предположение, что ты убьешь моего проводника, неуместно, как тебя там ни зовут, — сказала Луцилла.

Молодая женщина судорожна вздохнула, обретая дыхание, и затем ответила, задыхаясь между словами:

— Меня зовут Мурбелла, Великая Преподобная Черница. Ты опозорила меня, сразив в столь медленном нападении. Зачем ты это сделала?

— Тебе надо было дать урок, — сказала Луцилла.

— Я лишь недавно облачена в Преподобные Черницы. Пожалуйста, прости меня. Я благодарю тебя за замечательный урок и буду благодарить тебя всякий раз, когда вспомню твою реакцию, которую я обязана усвоить, — она склонила голову, затем легко вскочила на ноги, озорная улыбка блуждала на ее лице.

Самым холодным голосом Луцилла спросила:

— Ты знаешь, кто я?

Уголком глаза она увидела Бурзмали, поднимавшегося на ноги с болезненной медлительностью. Он остался сбоку, наблюдая за женщинами, но гнев полыхал на его лице.

— По твой способности преподать мне такой урок, — я узнаю, кто ты — Великая Преподобная Черница. Забуду ли я? — озорная улыбка исчезла с лица Мурбеллы, она стояла со склоненной головой.

— Ты прощена. Приближается ли не-корабль?

— Так говорят, во всяком случае. Мы готовы его принять, — Мурбелла взглянула на Бурзмали.

— Он до сих пор для меня полезен, и необходимо, чтобы он меня сопровождал, — сказала Луцилла.

— Превосходно, Великая Преподобная Черница. Включает ли твое прощение и твое имя?

— Нет!

Мурбелла вздохнула.

— Мы захватили гхолу, — сказала она. — Он пришел с юга под видом тлейлаксанца. Я как раз собиралась возлечь с ним, когда появились вы.

Бурзмали подошел хромая. Луцилла увидела, что он распознал опасность. Это «совершено безопасное» место просто кишмя кишит врагами! Но враги до сих пор знают очень немного.

— Гхола не ранен? — задал вопрос Бурзмали.

— Он продолжает разговаривать, — ответила Мурбелла. — До чего же странно!

— Ты не возляжешь с гхолой, — сказала Луцилла. — Это мое особое задание!

— Давай играть по-честному, Великая Преподобная Черница. Я засекла его первой. Он уже частично поддался.

Она опять рассмеялась с потрясшим Луциллу черствым презрением.

— Вот сюда. Вон там место, из которого вы можете смотреть.