Я должен править и глазом и когтем так, как ястреб среди меньших птиц.

Утром на рассвете Тег выбрался из-за защитных щитов вдоль главной дороги. Дорога была широкой и ровной трассой — лучевой прокатки, свободной от растительности. Десять рядов, прикинул Тег, пригодных и для пешего, и для транспортного передвижения. Движение в этот час было, в основном, пешим.

Он стряхнул почти всю землю со своей одежды, еще раз удостоверился, что на ней нет воинских знаков отличия.

Его седые волосы были не так опрятны, как обычно, но он ведь мог использовать как расческу только свои пальцы.

Движение по дороге шло по направлению к городу Ясай — многие километры через долину. Утро было безоблачным, откуда-то с оставшегося далеко позади него моря тянуло легким ветерком.

За ночь он добился некоторого равновесия со своим новым сознанием. Перед второй половиной его двойного зрения пропархивало то одно, то другое видение: он с опережением отмечал, что должно произойти, отчетливо понимал, куда ему нужно ставить ногу при каждом следующем шаге. За этим опережающим время зрением скрывался таинственный реактивный спусковой крючок, который, он знал, только рвани — и скорость его тела возрастет до таких сногосшибательных величин, которые вроде бы ни для какой плоти невозможны. Рассудком этого нельзя было объяснить. У него возникло такое чувство, что он осторожно идет по лезвию ножа.

Как он ни старался, он не мог понять, что же произошло с ним под T-Пробой. Было ли это сходно с тем, что испытывают Преподобные Матери во время Спайсовой Агонии?

Но он не чувствовал постепенного пробуждения в себе все новых и новых Иных Памятей. И он никак не предполагал, что Сестры способны на такое, как он. Это двойное видение, заранее сообщавшее ему, чего ожидать от каждого следующего движения, было совсем новой способностью познания правды. Учившие его на ментата всегда уверяли, что существует форма «жизни-правды», которую не пришпилишь простым методом выведения доказательств из выстраиваемых фактов. Она иногда содержится в притчах и поэзии и часто прямо противоположна влечению страстей, так ему говорили.

«Самая трудноприемлемая проверка для ментата», — говорили они.

Тег всегда с легким недоверием относился к таким заявлениям, но сейчас он был вынужден с ними согласиться. T-Проба бросила его через порог в новую реальность.

Он не знал, почему выбрал именно этот миг, чтобы выбраться из укрытия — разве что момент показался вполне подходящим, чтобы тихо влиться в поток людского движения.

Большинство идущих по дороге были земледельцами, тянущими высоченные корзины овощей и фруктов. Эти корзины поддерживались позади них на дешевых суспензорах. Сознание того, что эта еда послана для того ему, чтобы утолить муки голода, вспыхнуло и погасло. Во время своей долгой службы в Бене Джессерит он бывал и на самых примитивных планетах, и здешняя человеческая деятельность представилась ему мало отличавшейся от деятельности фермеров, погоняющих навьюченных животных. Движение по дороге показалось ему странной смесью древности и новизны — фермеры идут пешком, а их продукция парит позади них на донельзя привычных технологических устройствах. Не будь суспензоров, эта сцена могла бы случиться в любой день самого древнего прошлого человечества. Тягловое животное — оно тягловое животное всегда, даже если сошло с конвейера икшианской фабрики.

Пользуясь своим новым двойным зрением, Тег выбрал одного из фермеров, коренастого темнокожего человека с тяжелыми чертами лица и руками в грубых мозолях. Он нес восемь огромных корзин, нагруженных дынями в грубой кожуре. От их запаха у Тега потекли слюнки изо рта, когда он набрал скорость, чтобы пойти рядом с фермером. Тег несколько минут шагал молча, затем осмелился заговорить:

— Это лучшая дорога на Ясай?

— Это долгий путь, — ответил мужчина. Голос у него был грудным, и в нем прозвучала осторожность.

Тег взглянул на нагруженные корзины.

Фермер искоса посмотрел на Тега.

— Мы идем на центральное место рыночного сбора. Оттуда другие заберут нашу продукцию в Ясай.

Пока они разговаривали, Тег понял, что фермер направляет его, чуть ли не настойчиво подталкивая к самому краю дороги. Фермер оглянулся и слегка качнул головой — короткий кивок. Еще три фермера подошли к ним и встали, окружая Тега и его попутчика так, чтобы высокие корзины закрыли их от всего другого движения.

Тег напрягся. Что они замышляют? Он не чувствовал, однако, никакой угрозы. Его двойное зрение не находило ничего опасного в таком близком соседстве.

Тяжелый транспорт проехал мимо у них над головой. Тег понял, что он проехал, только по запаху сгоревшего топлива, ветерку, покачнувшему корзины, по рокоту мощного мотора и неожиданному напряжению в его попутчиках. Высокие корзины полностью скрыли пролетевший транспорт.

— Мы выглядывали тебя, чтобы защитить, башар, — сказал фермер рядом с ним. — Многие охотятся за тобой, но среди нас нет ни одного такого. Тег бросил на человека изумленный взгляд.

— Мы служили у тебя при Рендитае, — пояснил фермер.

Тег сглотнул. «Рендитай?» Ему понадобилось мгновение, чтобы это припомнить — только небольшая стычка в его долгой истории конфликтов и переговоров.

— Сожалею, но я не знаю твоего имени, — сказал Тег.

— Радуйся, что ты не знаешь наших имен. Так оно лучше.

— Но я благодарен.

— Это наша маленькая услуга, которую мы рады тебе оказать, башар.

— Я должен добраться до Ясая, — сказал Тег.

— Там опасно.

— Всюду опасно.

— Мы догадались, что ты пойдешь на Ясай. Кое-кто тут должен скоро подоспеть и отвести тебя в укрытие. А вот и он. Мы тебя здесь не видели, башар. И тебя здесь не было.

Один из фермеров забрал возвышавшийся груз своего попутчика, соединив два ремешка корзин, тогда как фермер, которого выбрал Тег, поспешно пропихнул Тега под бечевку и в темный граундкар. Тег мельком увидел сверкающие пласталь и плаз, когда транспорт лишь на секунду замедлил, чтобы подобрать его. Дверь резко закрылась за ним, и он оказался в одиночестве в мягком обитом кресле на заднем сиденье граундкара. Машина набрала скорость и вскоре далеко обогнала пеших фермеров. Окна вокруг Тега были затемнены так, что все, проносившееся снаружи мимо него, Тег видел как бы в сумраке. Водитель был затемненным силуэтом.

Это — первый шанс расслабиться в теплом уюте с момента его пленения, почти заманивший Тега в сон. Он не чувствовал никакой угрозы. Его тело до сих пор болело от перегрузки и от мук, испытанных при Т-Пробе.

Но он сказал себе, что должен оставаться бодрым и настороже.

Водитель наклонился вбок и заговорил через плечо, не оборачиваясь:

— Они ищут тебя уже два дня, башар. Некоторые считают, что ты покинул планету.

«Два дня».

Станнер и что там еще они с ним сделали, лишило его сознания на долгое время. Это только добавка к его голоду. Он постарался проиграть перед глазами вмонтированный в его плоть хронометрический датчик, но его показания лишь на миг порхнули перед взором, как это происходило каждый раз, когда он старался проделать это со времени T-Пробы. Его ощущение времени и все взаимосвязи с ним необычайно изменились.

«Значит, некоторые думают, что я покинул Гамму».

Тег не спрашивал, кто за ним охотится. В нападении и в последующей попытке участвовали и тлейлаксанцы, и люди Рассеяния.

Тег осмотрел свой транспорт. Это был один из старых прекрасных граундкаров времен до Рассеяния, на нем был отпечаток прекраснейшего икшианского производства. Он никогда не ездил на таком, но много слышал о них. Реставраторы находили их, чтобы восстановить, собрать вновь — что бы они ни делали, это возвращало древнее ощущение качества. Тегу говорили, что такие автомобили нередко находят заброшенными в старых местах: в разрушенных зданиях, в штольнях, запертыми в складах механизмов, на сельскохозяйственных полях.

И опять водитель слегка отклонился вбок и проговорил через плечо:

— У тебя есть адрес в Ясае, куда бы тебе хорошо было попасть, башар?

Тег перебрал в своей памяти контакты, перепроверенные им в первой инспекционной поезде по Гамму, и назвал адрес одного из таких людей.

— Ты знаешь это место?

— Там в основном место встреч и питейные заведения, башар. Я слышал, там подают неплохую еду, но любой туда может войти, если у него есть деньги.

Не зная, почему он выбирает именно эту явку, Тег заявил:

— Вот там мы и попытаем счастья.

Он не считал нужным объяснять водителю, что по этому адресу находились отдельные обеденные кабинеты.

Упоминание о еде вызвало мучительные терзания голода. У Тега тряслись руки, и ему стали необходимы несколько минут, чтобы вернуть спокойствие. Активность нынешней ночи почти его опустошила, понял он. Он оглядел всю внутренность автомобиля: нет ли в нем отделения для еды и питья? Реставрация автомобиля была выполнена с любовной заботой, но он не увидел никаких тайных отделений.

Такие автомобили совсем не редкость в некоторых кварталах, знал он, и все они — показатели богатства. Кому же принадлежит этот?

Не водителю, конечно. По водителю ясно видно, что он — профессионал. Но если было послано сообщение доставить этот автомобиль, чтобы забрать его, значит, и другие также знают о местонахождении Тега.

— Нас не остановят и не обыщут? — спросил Тег.

— Не эту машину, башар. Она принадлежит Планетарному банку Гамму.

Тег молчаливо это переварил. Банк был одним из его контактов. Он очень внимательно изучил ключевые звенья во время инспекции. Воспоминание об этом сразу же заставило его подумать о своей главной ответственности — за гхолу.

— Мои попутчики? — осмелился спросить Тег. — Они…

— Этим занимаются другие, башар. Я не могу сказать.

— Нельзя ли передать словечко…

— Когда будет неопасно, башар.

— Разумеется.

Тег откинулся на подушки и стал разглядывать то, что его окружало. Эти машины строились с применением большого количества плаза и почти неразрушимой пластали. С возрастом портилась внутренняя обшивка, управляющая электроника, суспензорные установки, обводные вентилирующие трубки. И сцепления портились, как ни пытались их уберечь. Реставраторы придали этому граундкару такой вид, будто он только что вышел с завода — всюду приглушенное поблескивание металла, обивка слабо поскрипывает на сиденьях. И запах — неопределимый аромат новизны — смесь полировки, изящных тканей с примесью пощипывающего озона от плавно работающей электроники. Нигде здесь, право, не было запаха пищи.

— Сколько до Ясая? — спросил Тег.

— Еще полчаса, башар. Есть ли проблема, которая требует большей скорости? Я не хотел бы привлекать…

— Я очень голоден.

Водитель посматривал налево и направо. Вокруг них больше не было фермеров. Дорога почти пуста, кроме двух тяжелых транспортных коконов справа, увлекаемых тракторами, и большого грузовика, тянущего парящий на суспензорах автоматический фруктосборщик.

— Опасно очень задерживаться, — сказал водитель. — Но я знаю место, где, по-моему, смогу гарантировать тебе, по крайней мере, быструю миску супа.

— Все было бы хорошо. Я не ел два дня и очень устал физически.

Они добрались до перекрестка, и водитель свернул налево, на узкую дорогу мимо высоких, ровно разбросанных сосен. Вскоре он повернул на однорядную дорожку сквозь деревья. В конце ее показалось низкое здание, построенное из темного кирпича с крышей из черного плаза. Окна были узкими, и на них поблескивали сопла защитных выжигалок.

Водитель сказал:

— Одну минуту, сэр.

Он вылез, и Тег впервые увидел лицо мужчины: слишком худое лицо с длинным носом и крохотным ртом. Кружева морщин на щеках — знакомое доказательство хирургического восстановления. Глаза светились серебром, явно искусственным. Он отвернулся и вошел в дом. Вернувшись, он открыл дверь Тега.

— Пожалуйста, побыстрее, сэр. Тот, кто внутри, вам греет суп. Я сказал, что вы банкир. Платить нет необходимости.

Земля морозно поскрипывала под ногами. Тегу пришлось чуть пригнуться, проходя в дверь. Он вошел в темный холл со стенами, отделанными деревянными панелями, и с хорошо освещенной комнатой в конце. Запах пищи тянул его туда как магнит. Его руки опять задрожали. У окна, из которого открывался вид на перекрытый и отгороженный сад, был накрыт небольшой столик. Кустарники, густо усыпанные красными цветами, почти закрывали каменную стену, огораживавшую сад. Желтый и горячий плаз поблескивал над этим пространством, купавшимся в искусственном летнем освещении. Тег благодарно опустился на единственный стул у стола. Белая скатерть, увидел он, с рельефной каймой. Одна суповая ложка.

Справа скрипнула дверь, и вошла коренастая фигура, неся чашу, от которой поднимался пар. Мужчина заколебался, увидев Тега, затем поставил чашу на стол и подвинул ее Тегу. Настороженный этой нерешительностью Тег приказал себе забыть о еде, искушающий аромат которой коснулся его ноздрей, и сосредоточился вместо этого не вошедшем.

— Это хороший суп, сэр. Я сам его приготовил.

Искусственный голос. Тег увидел шрамы по бокам челюсти. Вид какой-то древнемеханический у этого мужчины: голова почти без шеи, присаженная к толстым плечам, руки, которые кажутся странно соединенными и в плечах, и в локтях, ноги, которые вырастают, как будто только из бедер. Сейчас он стоял недвижимо, но то, как мужчина чуть дернулся, входя, говорило, что он почти весь из заменяющих искусственных деталей. Невозможно было избежать его страдальческого взгляда.

— Я знаю, что некрасив, сэр, — проскрипел мужчина. — Я был раздавлен при взрыве Аладжори.

Тег понятия не имел, что это может быть такое — взрыв Аладжори, — но явно предполагалось, что он это знает.

«Раздавлен».

— Не могу вспомнить, не встречались ли мы, — сказал Тег.

— Никто здесь не знает другого, — ответил мужчина. — Ешьте суп.

Он показал вверх — на спиралеобразный кончик неподвижного снуппера, тот светился, указывая, что нигде поблизости им не выявлено никакого яда. Еда здесь безопасна.

Тег взглянул на темно-коричневую жидкость в миске — в ней виднелись большие куски мяса — и потянулся за ложкой. Он дважды старался ухватить дрожащей рукой ложку, но даже потом расплескал большую часть жидкости, не успев даже приподнять ее. Поддерживающая рука крепко схватила запястье Тега, и искусственный голос тихо проговорил ему в ухо:

— Я не знаю, что они с вами сделали, башар, но никто вам здесь не причинит вреда, не перешагнув сперва через мой труп.

— Ты знаешь меня?

— Многие отдали бы за вас жизнь, башар. Благодаря вам жив мой сын.

Тег разрешил, чтобы ему помогли. Это было все, что он мог сделать, чтобы проглотить первую ложку. Жидкость была наваристой, горячей и успокаивающей. Его рука вскоре окрепла, и он кивнул мужчине, что можно отпустить его запястье.

— Еще, сэр?

Тег только тогда понял, что дочиста съел всю миску. Было искушение сказать «да», но ведь водитель говорил, что им надо спешить.

— Благодарю тебя, но я должен идти.

— Вас здесь не было, — проскрипел мужчина.

Когда они опять оказались на главной дороге, Тег откинулся на подушки аппарата и задумался над занятным смыслом, подспудно звучавшим за словами раздавленного. Те же самые слова, что употребил и фермер: «Вас здесь не было». Возникло ощущение, что это общий ответ, говоривший о переменах, произошедших на Гамму с тех самых пор, как Тег осматривал планету.

Скоро они добрались до предместий Ясая, и Тег задумался: не стоит ли ему попробовать маскировку? Раздавленный быстро его опознал.

— Где сейчас за мной охотятся Преподобные Черницы? — спросил Тег.

— Повсюду, башар. Мы не можем гарантировать твою безопасность, но кое-какие шаги предприняты. Я кого надо извещу, куда я тебя доставил.

— Они не говорили, почему охотятся за мной?

— Они никогда не объясняют, башар.

— Сколько времени они уже на Гамму?

— Слишком давно, сэр. С моего детства. Я был в чине балтерна при Рендитае.

«По меньшей мере, лет сто, — подумал Тег. — Достаточно времени, чтобы собрать множество сил в свои руки… если доверять страхам Таразы».

А Тег им доверял.

«Не доверяй никому, на кого могут повлиять эти развратницы», — сказала ему Тараза.

Однако в нынешней ситуации Тег не чувствовал угрозы для себя. Он не настаивал на больших подробностях.

Они основательно углубились в Ясай. Черная громада древнего харконненовского оплота времен Барони периодически мелькала у него перед глазами через случайные просветы между стенами, ограждавшими огромные личные резиденции. Аппарат повернул на улицу небольших коммерческих учреждений… Дешевые здания, сооруженные по большей части из случайных остатков, свидетельством чему была их плохая пригнанность друг к другу и дисгармоничные цвета. До ядовитости яркие вывески, сообщавшие, что у них все товары самые отменные, что ремонтные услуги у них лучше, чем где-либо еще.

«Это не значит, что Ясай приходит в упадок или даже совсем ветшает», — думал Тег. Развитие превратилось здесь в нечто еще хуже уродства. Кто-то предпочел, чтобы это место было уродливым. Это был ключ к большому числу того, что он видел в городе.

Время здесь не останавливалось, оно пошло вспять. Это не был современный город, полный ярких транспортных коконов, самообеспечивающихся утилиформенных зданий. Это были джунгли, разбросанные наугад древние строения, соединенные с еще более древними строениями, некоторые построенные по индивидуальному проекту, а некоторые возводились ради давно минувшей необходимости. Все постройки в Ясае теснились одно к другому в беспорядке, который едва умудрялся избегать хаоса. Что выручало, как понимал Тег, так это заложенная с самого основания схема основных магистралей, вдоль которых и сооружалось все это беспорядочное нагромождение. Хаос удерживался в границах, хотя в разбивке улиц нельзя было углядеть никакого одного руководящего плана. Улицы встречались и пересекались под странными углами, но редко прямыми. Видимое с воздуха, это место представлялось безумным, сшитым из клочков одеялом, где только огромный черный прямоугольник древнего Барони говорил о какой-то организации. Остальное было архитектурным бунтом.

Тег вдруг увидел, что это место является слоем, наложенным на другие слои, основывающиеся на предыдущих слоях, и такая бешеная смесь, что они никогда не смогут добраться до полезной правды. Все Гамму двигалось по этому пути. Откуда же такое безумие взяло свое начало? От Харконненов?

— Мы на месте, сэр.

Водитель подрулил к краю тротуара перед фасадом здания без окон. Вся поверхность — черный ровный пласталь, единственная дверь на уровне земли. Никакого барахольного материала в этом сооружении. Тег узнал это место: та надежная нора, которую он выбрал. Нечто неопределенное промелькнуло перед двойным зрением Тега, но он не почувствовал непосредственной угрозы. Водитель открыл дверь Тегу и встал сбоку.

— Здесь не слишком-то много народу в этот час, сэр. Я бы на вашем месте поскорее проник внутрь.

Не оглядываясь назад, Тег метнулся через узкий тротуар в здание и очутился в небольшом ярко освещенном фойе, отделанном полированным белым плазом, где только ряды телеглазов встретили его. Он нырнул в шахту лифта и набрал памятные ему координаты. Этот лифт, он знал, идет под углом через все здание к пятьдесят седьмому этажу, к задней его части, где есть окна. Он помнил уединенную столовую, отделанную темно-красным, с увесистой коричневой мебелью, и женщину с жестким взглядом, с ясными признаками подготовки Бене Джессерит, но не Преподобную Мать.

Лифт доставил его в комнату, которую он помнил, но там никого не было, чтобы встретить. Тег оглянулся, ища солидную коричневую мебель. Четыре окна у задней стены были призакрыты толстыми темно-красными шторами.

Тег заметил, что его увидели. Он терпеливо ждал, используя свое новоприобретенное двойное зрение, которое заранее показало бы ему опасность. Не было никаких признаков нападения. Он занял позицию сбоку от выхода из лифта и еще раз огляделся вокруг. У Тега была теория о взаимной связи помещений с их окнами — количеством, расположением, размерами, высотой от пола, пропорциональным соотношением между размерами собственно помещения и его окон, высотой потолков. Для него имело значение — легкие занавески на окнах или тяжелые шторы. Все это давало пищу для ментатных выкладок, которые опирались на знание формального предназначения того или иного помещения, из мелочей слагалась до изощренности развитая система, в ее тонкую упорядоченность вписывалось любое помещение. Смысл окон мог выламываться из этой системы, если их использовали по-особому в аварийных случаях, но и у аварийных случаев была своя надежная система.

Отсутствие окон в комнате высоко над землей имело свой особенный смысл. Если люди занимали такую комнату, то это не обязательно означало, что их главная цель — секретность.

В учебных заведениях ему приходилось видеть безошибочные признаки того, что классные комнаты без окон были убежищем от внешнего мира и особым проявлением неприязни к детям.

Эта комната, однако, представляла что-то другое: обусловленная секретность плюс необходимость вести периодическое наблюдение за внешним миром. «Защищающая секретность, когда требуется». Его мнение окрепло, когда он пересек комнату и отдернул одну из штор. На окнах — тройной бронированный плаз. Вот как! Наблюдение за внешним миром могло вызвать нападение. Это было мнение того, кто велел обустроить комнату подобным образом, кто бы это ни был.

И снова Тег отдернул занавеску в сторону. Он выглянул в угловое окно, на котором были установлены призматические рефлекторы, позволявшие в увеличенном виде проглядывать все соседние стены от угла до угла и от земли до крыши.

«ОТЛИЧНО!»

При его предыдущем посещении у него не было достаточно времени для более тщательного изучения, но теперь он сделал более уверенную оценку. Очень интересная комната. Тег задвинул занавеску и вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть высокого человека, выходящего из отверстия лифта.

Двойное зрение Тега снабдило его четким опережающим видением незнакомца. В этом человеке затаилась опасность. Но прибывший был явно военным — то, как он держал себя, его живой взгляд, схватывавший все подробности, которым мог обладать только тренированный и закаленный офицер. И было что-то такое в его поведении, что заставило Тега застыть на месте. Это был предатель! Наемник, доступный тому, кто предложит наивысшую цену.

— Ужасно плохо они с тобой обошлись, — приветствовал мужчина Тега.

Голос его был глубоким баритоном с бессознательным убеждением в своей личной силе, звучавшей в нем. Выговор его был такой, какого Тег никогда ранее не слышал. Это кто-то из Рассеяния! Башар или эквивалент башара, прикинул Тег.

Все равно, не было никаких признаков скорого нападения. Когда Тег не ответил, мужчина продолжил:

— О-о, прости, что не представился. Я — Муззафар. Я Джафа Муззафар, региональный командующий силами Дура.

Тег никогда не слышал о силах Дура.

Вопросы заполонили ум Тега, но он оставил их при себе. Что он здесь ни скажи — это может дать ключик к его слабостям.

Кто же были эти люди, которые встречались ему на пути?

«Почему я выбрал это место?» И это решение принято с такой внутренней уверенностью!

— Пожалуйста, чувствуй себя уютно, — предложил Муззафар, указывая на небольшой диванчик и низкий сервировочный столик перед ним. — Уверяю тебя, ничего из случившегося с тобой не является моим деянием. Я пытался остановить их, когда узнал об этом, но ты уже… покинул сцену.

Теперь Тег услышал в голосе Муззафара и другое: осторожность, граничащую со страхом. Значит, этот человек либо слышал о произошедшем в хижине и на вырубке, либо видел это.

— Чрезвычайно умно с твоей стороны, — сказал Муззафар, — выжидать, скрывая свою истинную силу, пока захватившие тебя не сосредоточились на попытках выжать информацию. Они что-нибудь узнали?

Тег молча покачал головой. Его так и подмывало переключиться на свою сверхскорость для нападения, но все же он не ощущал здесь непосредственной угрозы насилия. Для чего здесь эти Затерянные? Но Муззафар и его люди сделали неправильный вывод о том, что произошло в комнате T-Пробы. Это ясно.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал Муззафар.

Тег сел на предложенный диванчик.

Муззафар сел в глубокое кресло напротив Тега под небольшим углом, с другой стороны от него помещался сервировочный столик. В Муззафаре ощущалась приглушенно-напряженная бдительность. Он был готов к сражению.

Тег с интересом рассматривал мужчину. На Муззафаре не было никаких особенных знаков различия — только командующий. Высокой мужчина с широким мясистым лицом и большим носом. Глаза серо-зеленые и смотрели чуть ниже правого плеча Тега, когда кто-нибудь из них заговаривал. Тег когда-то знал шпиона, который глядел так же.

— Ну-ну, — сказал Муззафар. — Со времени прибытия сюда я очень много читал и слышал о тебе.

Тег продолжал безмолвно его рассматривать. Волосы Муззафара хорошо подстрижены, над левым глазом фиолетовый шрам, длиной миллиметра три. Одет он в открытую полевую светло-зеленую куртку и такие же брюки — не вполне мундир, но во всем этом есть опрятность, говорящая о привычке аккуратно следить за своим внешним видом. Ботинки это только подтверждали. Тег подумал, что, если он наклонится поближе, можно будет увидеть свое отражение в их надраенной светло-коричневой поверхности.

— Никогда, разумеется, не думал, что встречусь с тобой лично, — проговорил Муззафар. — Почитаю это за великую честь.

— Я знаю очень мало о тебе, кроме того, что ты руководишь силами из Рассеяния, — сказал Тег.

— Хм! На самом деле, тебе не так уж много известно.

Опять Тег ощутил мучительный голод. Его взгляд устремился к кнопке рядом с выходом трубокамеры — кнопки вызова официанта, как ему помнилось. Это место, где работу, обычно отдаваемую автоматам, выполняли люди: предлог для того, чтобы держать большую силу все время собранной и поблизости.

Наверно поняв интерес Тега к трубокамере, Муззафар сказал:

— Пожалуйста, не думай о том, чтобы сбежать. Сейчас подойдет мой личный медик, чтобы осмотреть тебя. Должен появиться через минуту. Буду очень признателен, если ты станешь спокойно ждать его прибытия.

— Я просто подумал о том, чтобы заказать еду, — сказал Тег.

— Советую подождать до тех пор, пока тебя не осмотрит доктор. Станнеры иногда оставляют очень противные последствия.

— Значит, ты знаешь об этом.

— Знаю обо всем этом чертовом провале. Ты и твой человек — Бурзмали — это та сила, с которой необходимо считаться.

Не успел Тег ответить, как из трубокамеры явился высокий человек в красном синглсъюте и куртке, настолько худой и костлявый, что его одежда легко болталась на нем. Ромбовидное клеймо доктора Сакк на его высоком лбу было оранжевого цвета, а не привычного черного. На глазах медика — поблескивающие оранжевые линзы, скрывавшие истинный цвет.

«Наркоман, приверженный к чему-нибудь?» — задумался Тег.

От него не исходило запаха знакомых наркотиков и даже меланжа. Был, однако, едкий запах, нечто очень похожее на фрукты.

— А, вот и ты, Солитц! — вскричал Муззафар. Он указал на Тега. — Как следует его осмотри. Позавчера он был сбит станнером.

Солитц вытащил привычный для докторов Сакк сканер, компактный и умещавшийся в одной руке. Сканер тихо жужжал: работало его поле снятия показаний.

— Значит, ты доктор Сакк, — сказал Тег, указав взглядом на оранжевое клеймо на лбу.

— Да, башар. Мои обучение и подготовка прекрасные, в древних традициях.

— Я никогда не видел опознавательный знак такого цвета, — сказал Тег.

Доктор провел сканером вокруг головы Тега.

— Цвет татуировки не имеет значения, башар. Имеет значение то, что скрывается за ним, — он опустил сканер до плеч Тега, потом провел по всему его телу.

Тег ждал, когда прекратится жужжание.

Доктор отступил назад и обратился к Муззафару:

— Он в полном здравии, Полевой Маршал. Вполне здоров, учитывая его возраст, но нуждается в подкреплении сил.

— Да… тогда все чудесно, Солитц. Позаботься об этом. Башар — наш гость.

— Я закажу мясо, поскольку это больше всего сейчас ему нужно, — сказал Солитц. — Ешьте его медленно, башар. — Солитц скорчил бодрую гримасу, затем его куртка и брюки опять затрепетали и захлопали на ходу. Его поглотила трубка лифта.

— Полевой Маршал? — спросил Тег.

— Восстановление древних титулов в Дуре, — сказал Муззафар.

— В Дуре? — переспросил Тег.

— Как же глупо с моей стороны! — Муззафар извлек небольшую коробочку из бокового кармана своей куртки и вынул из нее тоненькую папку.

Тег узнал голостат, похожий на тот, что он сам носил при себе во время долгой службы — голографические снимки дома и семьи. Муззафар поставил голостат на стол между ними и нажал контрольную кнопку.

Полноцветный образ зеленой кустарниковой протяженности джунглей появился как живой в миниатюре над столом.

— Дом, — сказал Муззафар. — Здесь, в центре, — каркасный кустарник, — палец указал на него в проекции. — Первый, который когда-либо подчинялся мне. Люди смеялись надо мной, когда я первым моим кустарником выбрал такой — и так к нему привязался.

Тег, смотревший на проекцию, разобрал в голосе Муззафара глубокую печаль. Указанный кустарник был долговязым пучком тонких веточек с ярко-голубыми шариками, танцующими на их кончиках.

«Каркасный кустарник?»

— Знаю, вид у него никудышный, — сказал Муззафар, отводя указывающий палец от проекции. — Совсем не гарантирует безопасности. Мне самому приходилось защищать себя несколько раз за первые месяцы после его посадки. Очень, однако, к нему привязался. Они на это, знаете ли, откликаются. Это самый лучший дом теперь во всех Глубоких Долинах, клянусь Вечной скалой Дура!

Муззафар взглянул на озадаченное выражение лица Тега.

— Черт возьми! Ведь у вас, конечно, нет таких кустарников. Ты должен простить мое ужасающее невежество. Мы, по-моему, много чему можем научить друг друга.

— Ты назвал это домом, — сказал Тег.

— О да. Под правильным управлением, как только они научились подчиняться, разумеется, каркасный кустарник сам себя выращивает в чудесную резиденцию. Это занимает только четыре или пять стандартных лет.

«Стандартных, — подумал Тег. — Значит, Затерянные до сих пор пользуются понятием стандартного года».

Раздалось шипение в трубке лифта, и в комнату спиной вперед вошла женщина в голубом облачении обслуги, ведя за собой плывущий на суспензорах термококон, который она остановила перед столом Тега. Одежда ее была того типа, который Тег видел во время первой своей инспекторской проверки, но когда она повернула к нему свое приятное округлое лицо, то оно было незнакомым. Ее череп выбрит, и всюду по нему тянулись выдающиеся вены. Глаза ее были водянисто-голубыми, а в позе что-то робкое. Она открыла крышку термококона, и прямые запахи еды поплыли в ноздри Тега.

Тег насторожился, но не почувствовал непосредственной угрозы: своим опережающим зрением он видел себя поедающим принесенное без дурных последствий.

Женщина расставила перед ним на столе ряд блюд и аккуратно разложила сбоку все нужные приборы.

— У меня нет снуппера, но я попробую еду, если хочешь, — предложил Муззафар.

— Нет необходимости, — ответил Тег. Он знал, что это посеет подозрения, но ведь наверняка эти подозрения сведутся к тому, что он — Видящий Правду.

Взгляд Тега была прикован к еде. Он даже сам не успел заметить, как наклонился вперед и начал есть. Знакомый с голодом ментата, он удивился своим собственным реакциям. Работа мозга в модуле ментата потребляла калории на чудовищном уровне, но сейчас им двигала другая необходимость. Он ощущал, как его собственный инстинкт выжидания контролирует его действия. Этот голод был превыше всего, что он когда-либо испытывал в жизни. Суп, который он съел с некоторой осторожностью в доме раздавленного, не возбуждал в нем такой требовательной реакции.

«Доктор Сакк выбрал правильно», — подумал Тег. Все меню было составлено по результатам полного обследования, сделанного сканером.

Молодая женщина продолжала доставать и доставать блюда из термококонов, поступавших через трубокамеру.

Тегу пришлось сдаться на середине трапезы и уйти для облегчения в туалет при обеденном кабинете, осознавая, что и здесь спрятанные телеглазы будут держать его под наблюдением. Он понял по своей физической реакции, что пищеварительная система тоже убыстрила свою работу, отвечая на новый уровень запросов тела. Когда он возвратился к столу, то чувствовал себя таким же голодным, словно вообще нисколько не поел.

Официантка начала выказывать признаки удивления, затем тревоги. И все равно продолжала поставлять и поставлять еду по его требованию.

Муззафар смотрел с возраставшим интересом, но ничего не говорил.

Тег почувствовал, как еда проникает в его клетки, восстанавливая силы: точная регулировка калорий, как о ней распорядился доктор Сакк. Количества, однако, они и помыслить не могли. Девушка продолжала выполнять его заказы, двигаясь как в шоке.

Муззафар наконец проговорил:

— Должен сказать, никогда прежде не видел, чтобы кто-то съедал так много в один присест. Мне не понятно, ни как ты это делаешь, ни почему.

Тег, наконец удовлетворенный, откинулся, зная, что возбудил вопросы, на которые нельзя отвечать правду.

— Это потому, что я ментат, — соврал Тег. — У меня было очень напряженное время.

— Поразительно! — сказал удивленно Муззафар и поднялся.

Когда Тег хотел встать на ноги, Муззафар жестом велел ему оставаться на месте.

— Нет нужды. Мы приготовили для тебя помещение сразу за этой дверью. Для тебя безопаснее никуда пока не ходить.

Молодая женщина удалилась с пустыми термококонами.

Тег внимательно всмотрелся в Муззафара. Что-то изменилось во время трапезы. Муззафар смотрел на него холодным меряющим взглядом.

— У тебя есть скрытый мини-коммуникатор, — сказал Тег. — Ты получил новый приказ.

— Твоим друзьям не советовали бы нападать на это место, — сказал Муззафар.

— По-твоему, в этом и есть мой план?

— А каков же твой план, башар?

Тег улыбнулся.

— Отлично.

Взгляд Муззафара сделался рассеянным, пока он прислушивался к мини-коммуникатору. Когда он опять перевел взгляд на Тега, в его глазах появилось выражение хищника. Тег ощутил этот взгляд, как ударную волну, и понял, что кто-то еще приближается к этому помещению. Полевой Маршал думал об этом новом развитии событий, как о чем-то очень опасном для своего гостя, но Тег не видел ничего, могущего нанести поражение его новым способностям.

— Ты думаешь, что я твой пленник, — сказал Тег.

— Вечной скалой клянусь, башар, ты не то, что я от тебя ожидал!

— Эта Преподобная Черница, которая стремится сюда, на что она рассчитывает? — спросил Тег.

— Башар, предупреждаю тебя, не принимай с ней такого тона. Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что с тобой вот-вот случится.

— Со мной вот-вот случится Преподобная Черница, — сказал Тег.

— Я желаю, чтобы у тебя с ней все кончилось хорошо!

Муззафар обернулся всем телом и удалился через лифт.

Тег пристально посмотрел ему вслед. Перед его вторым, опережающим время зрением что-то быстро вспыхнуло — будто свет, мигнувший вокруг выхода трубокамеры. Преподобная Черница здесь, но еще не готова сюда войти. Конечно, она должна посоветоваться с Муззафаром. Полевой Маршал не в состоянии рассказать этой опасной женщине что-нибудь в самом деле важное.