Все религии сталкиваются с уязвимым местом, с которое мы можем проникнуть, переподчинив их нашим замыслам: как им отличить высокомерие от откровения?

Одрейд осторожно отвела взгляд от холодной зелени, росшей прямоугольником внизу, где Шиана сидела с одной из обучавших ее Сестер. Сестра-учительница была самой лучшей и как раз подходила для этой фазы образования Шианы. Тараза очень внимательно отбирала их всех.

«Мы продвигаемся с нашим планом, — думала Одрейд. — Но предвидела ли ты, Верховная Мать, как может повлиять нынешнее случайное открытие Ракисе?».

Но было ли это открытие случайным?

Одрейд перевела взгляд на нижние крыши растянувшегося центрального Оплота Ордена на Ракисе. Радужные черепички накалялись в сверкающем полуденном солнце.

«Это все наше».

Она, конечно, знала, что их посольство — самое большое, которое жрецы дозволили в святом городе Кине. Ее присутствие здесь, в этом Оплоте Бене Джессерит, кидало вызов соглашению, которое она заключила с Туеком. Но это было до открытия съетча Табр. Кроме того, Туек на самом деле, больше по-настоящему не существовал. Туек, спокойно расхаживавший по всему жреческому комплексу, был Лицевым Танцором, рисковым актером, перевоплотившимся в эту роль.

Одрейд снова подумала о Ваффе, стоявшем возле дверей ее святилища в окружении двух Сестер-стражниц. На верхнем, этаже святилища забранные пуленепробиваемым плазом окна отражали чудесное убранство комнаты черного цвета, с которым Преподобная Мать, облаченная в черное, сливалась так, что посетитель едва мог различить смутно мерцавшую белизну лица.

Правильно ли она вычислила Ваффа? Все было проделано тютелька в тютельку, по учению Защитной Миссионерии. Достаточную ли трещинку она создала в его психологической защите? Его надо подтолкнуть к тому, чтобы он быстрее заговорил. Тогда она будет знать.

Вафф стоял спокойно. Луцилла видела отражение его лица в плазе. Он не подавал никаких признаков понимания, что эти высокие темноволосые сестры по бокам от него находились здесь, чтобы не разрешить любого возможного насилия с его стороны, но он наверняка знает.

«Охраняют меня, а не его».

Он стоял, опустив голову, скрывая от нее свое лицо, но она заметила его робость. Это уж наверняка. Сомнения действуют так же, как голод на животное, и Одрейд славно подкормила этот голод сомнений. Он был уверен, что их вылазка в пустыню ведет к смерти. Его верования дзенсунни и суфи внушают ему сейчас, что его оберегала там Божья воля.

Хотя, конечно, Вафф пересматривает сейчас свое соглашение с Бене Джессерит, увидев, наконец, как он скомпрометировал свой народ, как он вверг свою драгоценную тлейлаксанскую цивилизацию в страшную опасность. Несмотря на то что внешнее самообладание и было изношено донельзя, но только глаза Бене Джессерит различали это. Скоро наступит время, чтобы начать заново строить его сознание — по модели, более приемлемой для нужд Ордена. Пусть он еще чуть-чуть покипит на медленном огне.

Одрейд вновь вернулась к пейзажу за окном, этой задержкой еще больше поддерживая тревожное напряжение. Бене Джессерит не случайно выбрал для своего посольства северо-восточную часть старого города. Здесь расположено место, которое можно было застраивать вширь, перестраивать и изменять по собственному желанию широкие улицы для официальных шествий, узкие пешеходные улочки, транспортные магистрали и посадочные площадки орнитоптеров. Все это было изменено.

«Мы идем в ногу со временем».

Новые здания стояли ближе к зеленеющим проспектам, чьи высокие экзотические деревья впитывали огромное количество воды. Топтеры приземлялись теперь на посадочные площадки на крышах определенных зданий. Пешеходные улочки были тесно прижаты к подъемникам, прилаженным к сооружениям. В новых постройках были поставлены лифты — платные, на шифре и на системе опознования ладоней. Их светящиеся энергетические поля были забраны темно-коричневыми полупрозрачными покрытиями. Эти шахты-лифты смотрелись стрелками более темного цвета на однообразной серости камня и плаза. Люди были едва видны в шахтах-лифтах, и это производило впечатление чего-то нечистого, движущегося вверх и вниз в чистых во всем остальном механических приспособлениях.

«И все это ради модернизации».

Сзади нее Вафф шевельнулся и прокашлялся.

Одрейд не обернулась. Две Сестры-охранницы знали, что она делает, и не подали никакого знака. Нарастающая нервозность Ваффа была всего лишь подтверждением, что все идет как надо.

Но у Одрейд не было ощущения, что все на самом деле хорошо.

Она продолжала рассматривать вид из своего окна, как всего лишь еще один тревожный симптом этой беспокойной планеты. Туек, припомнила она, не любил этой модернизации своего города. Он жаловался, что надо найти какие-то иные способы это остановить и сохранить старые приметы местности. Заменивший его Лицевой Танцор продолжал гнуть ту же линию.

До чего же похож на самого Туека этот новый Лицевой Танцор. Думают ли Лицевые Танцоры сами за себя или просто играют свои роли согласно приказаниям своих Господинов? Они все еще бесплодные мулы? До какой же степени отличаются эти новые Лицевые Танцоры от полноценного человека?

Одрейд тревожило то, что было связано обманом.

Советники ложного Туека — те, кто были замешаны в так называемом «тлейлаксанском заговоре», — высказывались за общественную поддержу осовременивать и открыто усмехались, что наконец они берут верх. Альбертус регулярно докладывал все Одрейд. Каждый новый доклад все больше ее тревожил. Даже явное раболепие Альбертуса заботило ее.

— Разумеется, советники не имеют в виду действительно общественную поддержку, — говорил Альбертус.

И она могла только соглашаться. Поведение советников сигнализировало о мощной поддержке их средним звеном жречества и теми карьеристами, которые на воскресных вечеринках отпускали остроты о своем Разделенном Боге… среди тех, кто был задобрен запасом спайса, найденном Одрейд в съетче Табр.

Девятьсот длинных тонн! Полугодовой урожай пустынь Ракиса. Даже треть такого запаса представляла значительный вклад в становление новых взаимоотношений.

«Я бы хотела никогда тебя не встречать, Альбертус».

ПРЕСМЫКАЮЩИЙСЯ ЛЬСТЕЦ!

Она прежде всего хотела восстановить в нем того, кто заботится. То, что она сделала на самом деле, легко распознавалось любым, владевшим знанием Защитной Миссионерии, которая разрушала людскую независимость. Такова, однако же, всегда была ее цель: делай последователей, послушных нашим нуждам.

Слова Тирана в тайном помещении жестко подхлестнули страхи Одрейд за будущее Ордена.

«Я завещаю вам мой страх и мое одиночество».

С расстояния в тысячелетия он посеял в ней сомнение так же уверенно, как она посеяла их в Ваффе.

Она ясно видела вопросы Тирана, словно они были начертаны светящимися красками перед ее внутренним взором.

«С КЕМ ВЫ ОБЪЕДИНЯЕТЕСЬ?»

«Действительно ли мы не больше чем тайное общество? Как мы встретим наш конец. В догматической вони, созданной нами самими?»

Слова Тирана ожогом запечатлелись в ее сознании. Есть ли «благородная цель» в том, что делает Орден? Одрейд почти слышала, как Тараза, глумясь, усмехается в ответ на такой вопрос.

«Выживание, Дар! Вот вся благородная цель, которая нам нужна. Выживание! Даже Тиран знал это».

Может быть, даже Туек это знал. И к чему это его в конце концов привело?

Одрейд испытывала неотвязное присутствие сочувствия к покойному Верховному Жрецу. Туек был отличным примером того, что может породить тесно замкнутая на себе семья. Даже его имя было ключиком: не изменившееся с дней Атридесов на этой планете. Основатель рода был контрабандистом, доверенным лицом первого Лито. Туек вышел из семьи, которая твердо держалась своих корней, говоря: «Есть в нашем прошлом кое-что достойное сохранения». Для Преподобных Матерей впрок был урок, который давал такой пример потомкам.

«Но ты потерпел неудачу, Туек».

Эти современные кварталы — признак неудачи — подачки тем набиравшим силу элементам в ракианском обществе, которые Орден так долго и усердно взращивал и укреплял. Туек видел в них предвестие того дня, когда слишком ослабеет политически, чтобы предотвратить подразумеваемое в такой модернизации: ритуал покороче и в более ударном ритме.

Новые песни в современной манере.

Изменения в танцах. «Традиционные танцы длятся так долго».

И страшнее всего, меньше вылазок в опасную пустыню для молодых послушников из могущественных семей.

Одрейд вздохнула и перевела взгляд на Ваффа. Крохотный тлейлаксанец жевал нижнюю губу. «Превосходно!»

«Черт тебя возьми, Альбертус! Я бы только приветствовала твой мятеж!»

За закрытыми дверями Храма уже обсуждали вопрос о передаче высшей жреческой власти. Новые ракианцы говорили о необходимости «идти в ногу со временем», но имели в виду: «Дайте нам больше власти!»

«Всегда так было и будет, — думала Одрейд. — Даже в Бене Джессерит».

И снова она не смогла избежать мысли: «Бедный Туек».

Альбертус докладывал, что Туек, как раз перед своей смертью и подменой его Лицевым Танцором, предостерегал своих родственников, что они могут не сохранить внутри семьи звание Верховного Жреца, если он умрет. Туек был потоньше и поизобретательнее, чем считали его враги. Его семья уже призвала своих должников, собирая все силы, чтобы удержать главную опору власти.

И Лицевой Танцор, заменивший Туека, многое открыл через свое мимическое действие. Семья еще не узнала о подмене, и каждый мог поверить, что настоящий Верховный Жрец не замешан, настолько замечателен был Лицевой Танцор. Зорким глазам Преподобных Матерей многое открылось из наблюдений за этим Лицевым Танцором в действии. Это, безусловно, было одной из причин, по которой сейчас ежился Вафф.

Одрейд резко повернулась на пятках и направилась к тлейлаксанскому Господину. «Пора заняться им!»

Она стала в двух шагах от Ваффа и грозно посмотрела на него. Вафф встретил ее взгляд с вызовом.

— У тебя было достаточно времени, чтобы задуматься о своем положении, — обвинила она его. — Почему ты молчишь?

— Мое положение? По-твоему, вы предоставляете нам выбор?

— «Человек — это всего лишь камешек, роняемый в пруд», — процитировала она ему из его собственных верований.

Вафф сделал дрожащий вдох. Она говорила правильные слова, но что скрывалось за ними? Они больше не звучат верно, когда исходят из уст женщины повинды.

Когда Вафф не дал ответа, Одрейд продолжила цитату:

— «А если человек всего лишь камешек, то все его деяния не могут быть ничем большим».

Непроизвольная дрожь пробежала по Одрейд, вызвав взгляд тщательно замаскированного удивления от бдительных Сестер-охранниц. Эта дрожь не была задуманной частью игры.

«Почему я в этот миг думаю о словах Тирана?» — удивилась Одрейд.

«ТЕЛО И ДУША БЕНЕ ДЖЕССЕРИТ ВСТРЕТЯТ ТУ ЖЕ СУДЬБУ, ЧТО И ВСЕ ДРУГИЕ ТЕЛА И ДУШИ».

Эта заноза глубоко в нее проникла.

«Как это меня сделали такой уязвимой?»

Ответ выпрыгнул из ее сознания: «Манифест Атридесов!»

«Его составление слов под длительным руководством Таразы открыло брешь внутри меня».

Не могло ли это быть целью Таразы: сделать Одрейд уязвимой? Откуда могла Тараза знать, что будет найдено здесь, на Ракисе? Верховная Мать не однажды демонстрировала, что не только сама не обладает провидческими способностями, но и избегает этого таланта в других. В редких случаях, когда Тараза поневоле обращалась к Одрейд ради этого ее таланта, привычному глазу любой Сестры было заметно ее нежелание.

«И все же она сделала меня уязвимой».

Была ли это случайность?

Одрейд быстро произнесла про себя литанию против страха, всего лишь за несколько долей секунды, но за это время Вафф пришел к решению.

— Вы бы нам это навязали, — сказал он. — Но вы не знаете, какие силы есть у нас в запасе на такой момент, — он приподнял свои рукава, чтобы показать то место, в котором были спрятаны дротики — это всего лишь детские игрушки по сравнению с нашим настоящим оружием.

— Орден никогда в этом не сомневался, — заключила Одрейд.

— Между нами возможен вооруженный конфликт? — спросил он.

— Выбор за вами, — дала ответ Одрейд.

— Почему вы провоцируете нас на применение силы?

— Есть те, кто был бы очень счастлив увидеть, как Бене Джессерит и Бене Тлейлакс вцепятся друг другу в глотку, — ответила Одрейд. — Наши враги будут счастливы вмешаться в это, чтобы подобрать все кусочки, после того как мы достаточно ослабим друг друга.

— Ты приводишь довод за доводом, но не предоставляешь моему народу возможностей для переговоров! Возможно, твоя Верховная Мать не дала тебе полномочий вести переговоры!

До чего же соблазнительно было вернуть все назад, в руки Таразы, — именно так, как того хочет Тараза. Одрейд взглянула на Сестер-охранниц. Их лица — это маски, за которыми ничего не угадаешь. Что они на самом деле знают? Поймут ли они, если она пойдет наперекор распоряжениям Таразы?

— Есть ли у тебя такие полномочия? — настаивал Вафф.

«Благородная цель, — подумала Одрейд. — Наверняка Золотая Тропа Тирана демонстрирует по меньшей мере одно качество такой цели».

Одрейд решила прибегнуть к творчеству, создающему правду.

— У меня есть такие полномочия, — ответила она.

Высказанные вслух эти слова стали правдой. Приняв такие полномочия, она сделала для Таразы невозможным отрицать их. Одрейд понимала, конечно, что ее собственные высказывания заставляют идти курсом, отклоняющимся от последовательных шагов задумки Таразы.

«Независимые действия». Это было то самое, чего она ждала от Альбертуса.

«Но я сейчас на сцене, и я знаю, что нужно».

Одрейд посмотрела на Сестер-охранниц.

— Останьтесь здесь, пожалуйста, и последите, чтобы нас не тревожили, — сказала она Ваффу. — Мы может с тем же успехом устроиться поудобнее, — она указала на два песьих кресла, стоящих под прямым углом друг к другу в разных концах комнаты.

Одрейд подождала, пока он не усядется, перед те как продолжить разговор.

— Между нами сейчас требуется степень доверия, которую дипломаты редко себе позволяют. Слишком много сейчас лежит на весах, чтобы мы вдавались в поверхностные увертки.

Вафф странно на нее взглянул и сказал:

— Мы знаем, что раскол проник до самых высших ваших советов. Кое-кто осторожненько к нам подъезжал. Не часть ли этого твоя…

— Я верна Ордену, — сказала она, — даже те, кто заигрывал с вами, не имеют другой верности.

— Это еще одна уловка…

— Никаких уловок нет!

— Бене Джессерит без уловок никуда, — обвинил он.

— Чего, исходящего от нас, вы боитесь? Назови это.

— Может быть, я узнал от тебя очень много, чтобы вы позволили мне остаться в живых.

— Не могу ли я сказать то же самое о тебе? — спросила она. — Кто еще знает о нашем тайном сродстве? Здесь с тобой говорит не женщина повинды!

Она не без тайного страха осмелилась употребить это слово, но эффект его не мог быть более открытым. Вафф был потрясен. Ему понадобилась длительная пауза, чтобы оправиться. Сомнения, однако, оставались, потому что она в нем их посеяла.

— Что доказывают слова? — вопросил он. — Вы, вероятно, воспользуетесь тем, что узнали от нас, и оставите мой народ ни с чем. Вы так и держите над нами хлыст…

— В моих рукавах нет никакого оружия, — сказала Одрейд.

— Но в твоем уме есть знание, которое могло бы уничтожить нас! — он сверкнул глазами на Сестер-стражниц.

— Они — часть моего арсенала, — согласилась Одрейд. — Следует ли мне их отослать?

— И в их умах все, что они здесь услышали, — сказал он. Он опять перенес настороженный взгляд на Одрейд. — Лучше будет, если ты ушлешь прочь все свои воспоминания!

Одрейд придала своему голосу самые убедительные интонации.

— Чего бы мы достигли, обнажив ваше миссионерское рвение до того, как вы будете готовы выступить? Пошло бы нам на пользу, запятнай мы вашу репутацию разоблачением, куда вы насадили ваших Лицевых Танцоров! О да, мы знаем об Иксе и о Рыбословшах. Как только мы изучили ваших новых Лицевых Танцоров, мы отправились на их поиски.

— Вот видишь! — его голос чуть не сорвался.

— Я не вижу никакого способа доказать наше сродство, иначе чем приоткрыть тебе нечто, равно угрожающее нам самим, — заметила Одрейд.

Вафф промолчал.

— Мы насадили червей Пророка на многочисленных планетах Рассеяния, — сказала она. — Что предпримет ракианское жречество, если ты им это откроешь?

Сестры-охранницы посмотрели на нее с едва скрытой веселостью. Они думали, что она лжет.

— При мне нет охраны, — сказал Вафф. — Когда только один человек знает опасную вещь, легко добиться, чтобы этот человек умолк навсегда.

Она подняла свои пустые рукава.

Вафф посмотрел на Сестер-охранниц.

— Отлично, — сказала Одрейд. Она взглянула на Сестер и сделала им незаметный знак рукой, чтобы их успокоить. — Подождите, пожалуйста, снаружи, Сестры.

Когда дверь за ними закрылась, Вафф возвратился к своим сомнениям.

— Мои люди не проверяли эти помещения. Откуда мне знать, что здесь может быть спрятано и записывать наши слова?

Одрейд перешла на язык исламиата.

— Тогда, может быть, нам следует поговорить на другом языке, на том, который известен только нам.

Глаза Ваффа блеснули. На том же самом языке он ответил:

— Очень хорошо! Рискну сыграть в это. И я попрошу тебя объяснить мне настоящую причину диссидентства среди… Бене Джессерит.

Одрейд разрешила себе улыбнуться. Со сменой языка изменилась вся личность Ваффа, все его поведение. Он повел себя в точности, как следовало ожидать. Сам переход на этот язык гасил любые его сомнения. Она ответила с равной долей доверительности:

— Глупцы страшатся, что мы можем взрастить еще одного Квизаца Хадераха! Вот почему некоторые из моих Сестер выступают против.

— В подобном больше нет необходимости, — сказал Вафф. — Тот кто мог быть одновременно во многих местах, уже был и ушел. Он пришел только за тем, чтобы привести Пророка.

— Господь не посылает дважды подобного послания, — ответила она.

Это было то самое, что Вафф частенько слышал на своем языке. Он больше не думал, насколько же странно, что женщина может произносить такие слова. Знакомый язык, знакомые слова — этого было для него вполне достаточно.

— Восстановила ли смерть Шванги единство среди членов Ордена? — спросил он.

— У нас есть общий враг, — сказала в ответ Одрейд.

— Преподобные Черницы!

— Ты был умен, что убил их и многое у них выяснил.

Вафф наклонился вперед, попав в силки знакомого языка и течение их разговора.

— Они управляют сердцем! — возбужденно провозгласил он. — Примечательные техники усиления оргазмов!

Мы… — он с опозданием осознал, кто же все-таки сидит напротив него и слушает все это.

— Мы уже знаем такие техники, — успокоила его Одрейд. — Будет интересно сравнить, но есть явные причины, почему мы никогда не пытались достичь власти при помощи такого опасного инструмента. Эти развратницы как раз настолько глупы, чтобы впасть в такую ошибку!

— Ошибка? — он был озадачен.

— Они держат вожжи в своих руках! — крикнула она. — А по мере возрастания власти должен возрастать контроль над ней. Эта вещь разобьется из-за собственной инерции!

— Власть — это всегда власть, — пробормотал Вафф. Его поразила другая мысль: — Не говоришь ли ты мне теперь, что это то, как пал Пророк?

— Он знал, что он делает, — сказала она. — Столетия насильственного мира, за которым последовали времена Голода и Рассеяния. Послания прямых результатов. Помни! Он не уничтожил ни Бене Тлейлакс, ни Бене Джессерит.

— Что вы надеетесь обрести из союза между нашими народами? — спросил Вафф.

— Надежда — это одно, а выживание — совсем другое, — сказала она.

— Всегда прагматизм, — проговорил Вафф. — И некоторые из вас боятся, что вы можете в неприкосновенности возродить Пророка на Ракисе со всеми его силами?

— Разве я этого не сказала? — язык исламита особенно силен для вопросительных предложений. Груз доказательств лег на Ваффа.

— Значит, они сомневаются в том, что рука Господня сотворила вашего Квизаца Хадераха, — сказал он. — Сомневаются ли они также и в Пророке?

— Отлично, давай говорить все в открытую, — сказала Одрейд и двинулась заранее выбранным путем обмана. — Шванги и поддерживающие ее отпали от Великой Веры. Мы не питаем никакого гнева на Бене Тлейлакс за то, что они убиты. Бене Тлейлакс избавил нас от забот.

Вафф целиком на это клюнул. В данных обстоятельствах, ничего иного и ждать было нельзя. Он знал, что ему здесь многое открылось о чем лучше было бы промолчать, но все еще оставались вещи, которые не знал Бене Джессерит. И было то, что он узнал!

Затем Одрейд совсем его потрясла, сказав:

— Вафф, если ты считаешь, что ваши потомки из Рассеяния возвращаются к вам неизменными, значит, тупость превратилась в ваш образ жизни.

Он заставил себя промолчать.

— У вас в руках все кусочки, — сказала она. — Ваши потомки принадлежат развратницам из Рассеяния. И если ты думаешь, что кто-либо из них пойдет на соблюдение каких-либо соглашений, значит, ваша глупость выходит за пределы описуемого!

Реакция Ваффа показала ей, что она полностью им завладела. Все кусочки резко вставали на место. Она сообщила ему правду там, где требовалась правда. Его сомнения были переориентированы на их первоначальные истоки: против людей Рассеяния, и это было сделано на собственном его языке.

Он попробовал заговорить через комок в глотке и был вынужден помассировать горло, перед тем как к нему возвратилась речь.

— Что мы можем сделать?

— Это ясно. Затерянные рассматривают нас, как еще одну добычу для захвата. Завоевание будет означать, что позади себя они все оставят вычищенным подчистую. Обычная благоразумная предосторожность.

— Но их так много!

— Если только мы не объединимся, чтобы принести им поражение, они проглотят нас, как слиг проглатывает свой обед.

— Мы не может подпасть под скверну повинды! Господь этого не допустит.

— «Подпись»! Кто предполагает, что мы покоримся?

— Но Бене Джессерит постоянно использует свою древнюю отговорку: «Если не можешь побить их, соединись с ними».

Одрейд мрачно улыбнулась.

— Господь не допустит, чтобы вы покорились! По-твоему, он позволит это нам?

— Тогда в чем же твой план? Что ты сделаешь против таких огромных количеств?

— Именно то, что вы планируете сделать, — обратить их. Когда вы скажете слово, Орден в открытую выступит в поддержку Истинной Веры.

Вафф ошеломленно замолчал. Значит, она знает саму суть плана Тлейлакса. Знает ли она также, как Тлейлакс его подкрепит?

Одрейд, не скрываясь, разглядывала его.

Но что если проекция аналитиков Ордена неправильна? Тогда все эти переговоры окажутся просто шуткой. И было странное выражение в глубине глаз Ваффа. Намек на старую мудрость… мудрость, намного старше, чем его плоть, — думала она. Одрейд заговорила уверенней, чем ощущала:

— За достигнутое вами с помощью производящих гхол чанов — за тайну, хранимую вами для самих себя — другие заплатят огромную цену, чтобы обрести то же самое.

Ее слова были как нужно завуалированными (слышат ли другие?), но Вафф ни на секунду не усомнился, что Бене Джессерит известно даже это.

— Потребуете ли вы соучастия и в этом? — задал он вопрос. Эти слова со скрежетом вырвались из его пересохшего горла.

— Во всем! Мы потребуем соучастия во всем.

— Каков будет ваш вклад в это великое сопричастие?

— Проси.

— Все ваши книги племенного учета.

— Они твои.

— Выводящих Матерей по нашему выбору.

— Назови их.

У Ваффа перехватило дыхание. Это было намного больше того, что предложила Верховная Мать. Это было как цветок, раскрывавшийся в его сознании. Она права насчет этих Преподобных Черниц — и, конечно, насчет потомков Тлейлакса из Рассеяния. Он никогда им целиком не доверял. Никогда!

— Вы, естественно, захотите неограниченного источника меланжа, — выговорил он.

— Да.

Он воззрился на нее, едва веря в размах своего везения. Акслольтные чаны предлагали бессмертие только поддерживавшим Великую Веру. Никто не осмелится напасть только ради захвата того, что всем известно, Тлейлакс скорей уничтожит, чем потеряет. И сейчас! Он приобрел услуги самой могучей и выносливой миссионерской силы, когда-либо известной. Здесь ясно видно провидение Божье. Ваффа сперва охватил благоговейный страх, а затем вдохновение. Он тихо заговорил с Одрейд.

— А ты. Преподобная Мать, как ты назовешь наше согласие?

— Благородная цель, — ответила она. — Ты уже знаешь слова Пророка из съетча Табр. Сомневаешься ли ты в них?

— Никогда, но… Но есть тут одно: что вы планируете сделать с этим гхолой Данканом Айдахо и с этой девушкой, Шианой?

— Мы их скрестим, конечно. И их потомки будут говорить за нас со всеми потомками Пророка.

— На всех тех планетах, куда вы их доставили!

— На всех тех планетах, — согласилась она.

Вафф откинулся в кресле.

«Теперь ты моя! — думал он. — Мы будем править в этом нашем союзе, а не вы. Гхола не ваш, он — наш!»

Одрейд заметила тень затаенности в глазах Ваффа, но она понимала, что уже и так зашла слишком далеко. Еще большее вновь возбудит сомнения. Что ни произойди, она вынудила Орден действовать таким путем. Тараза не сумеет теперь избежать этого союза.

Вафф расправил плечи, слишком юношеский жест, резко противоречивший выражению древней мудрости смотревших на нее глаз.

— Да, и еще одно, — сказал он, полностью Господин Господинов, говоривший на своем родном языке и приказывавший всем, кто его слышит. — Поможете ли вы нам также распространить этот… этот «Манифест Атридесов»?

— Почему бы и нет? Его написала я.

Вафф рванулся вперед.

— Ты?

— По-твоему, его мог бы написать кто-то с меньшими способностями?

Он кивнул, убежденный без дальнейших доводов. Это поставило окончательную точку в их союзе. Могущественные умы Преподобных Матерей будут советовать Тлейлаксу на каждом повороте событий! Какое имеет значение, что их превосходят числом эти развратницы из Рассеяния? Кто сможет соперничать с таким соединением мудрости и непревзойденных вооружений?!

— Название Манифеста вполне законно, — сказала Одрейд. — Я истинный потомок Атридесов.

— Станешь ли ты одной из наших скрещивающихся? — осмелился он задать вопрос.

— Я уже почти вышла из возраста скрещивания, но я — к вашим услугам.