Теплые ладони опустились ей на плечи, и даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это. Лили, как и все последние дни, каким-то шестым чувством ощущала присутствие Марко. Потому что испытывала к нему не только физическое влечение. Теперь Лили четко это осознала: ее связывают с итальянцем самые прочные извечные узы – узы любви. И осознание это принесло с собой боль, ведь любить его было нельзя.

Князь тем временем развернул Лили лицом к себе и обхватил ее руками, прижимая нежно и осторожно, словно она могла разбиться. «Это все из жалости. Просто из жалости, – подумала Лили. – А мне нужно от тебя совсем другое!»

– Да-да, разумеется, вы правы, – вскинулась она, безуспешно пытаясь освободиться. – Я здесь по работе и не должна вести себя как последняя истеричка.

– Почему вы мне раньше не сказали? – тихим низким голосом произнес Марко.

– Не сказала о чем? Что отец был фотографом, а мать моделью? Что модельный бизнес и мой отец на пару погубили ее? И что именно поэтому я… – В голосе ее звучала горькая насмешка над собой. – Да и что вам за дело до этого? Кому вообще какая разница?

Марко слышал в голосе боль, с которой она пытается бороться. Ему захотелось защитить ее, разделить с ней эту боль. Сказать, что во время рассказа Мелани он испытал шок, – не сказать ничего. В душе вновь развернулась битва: с одной стороны, Марко чувствовал настоятельную потребность помочь Лили, с другой – вредный внутренний голос советовал не вмешиваться в чужие дела и не думать даже об этой странной связи, которая возникла между ними благодаря пережитой когда-то обоими такой похожей боли. Эмоции одержали верх, и внезапно для себя самого он произнес:

– Я был когда-то знаком с девушкой, которая стала моделью.

Услышав это хриплое, неуверенное признание, Лили подняла на него удивленный взгляд. Ее собственные переживания тут же отошли на второй план. Было в его голосе нечто, что заставило ее податься к нему. Она даже подняла было руку, словно собиралась погладить Марко, но быстро опустила ее и осторожно спросила:

– Она… много для вас значила?

– Да, – прозвучало еще одно признание. – Мы должны были пожениться. Она умерла. Этот жестокий мир убил ее.

«Есть вещи, о которых лучше не знать, – грустно подумала Лили. – И вот одна из них. Сейчас Марко обнимает меня, но я будто занимаю чужое место. Не меня он хотел бы обнимать…»

– Как это печально, – произнесла она, пытаясь отойти, но Марко лишь крепче прижал ее к себе.

«Он так поглощен своей болью, что просто не осознает, что делает», – решила она.

– Я не смог ее защитить, и вот она умерла. Я пытался, но не сумел. – Воспоминания и чувства, которые долго томились взаперти, неукротимым потоком вырвались на свободу. – Мы знали друг друга с детства, вместе росли. И родители всегда считали, что мы поженимся. Это казалось само собой разумеющимся. Я думал, что могу доверить ей все: свои боль и радость, мечты и сомнения, свое будущее. И наивно полагал, что и она чувствует то же, но ошибся.

– Мне очень жаль, – тихо откликнулась Лили.

– Она всегда твердила, что тоже хочет разделить со мной жизнь. Но это была ложь.

– Может, она просто не хотела причинить вам боль и по-своему пыталась защитить вас? – мягко предположила Лили, желая хоть как-нибудь его утешить.

Марко внимательно посмотрел на нее. Никогда и никому – и самой Оливии в первую очередь – не приходило в голову, что она собиралась уберечь его от душевных ран. Слова Лили, ее доброта и забота пролились как бальзам на израненную душу. Словно в сырой и темный угол заглянуло теплое солнышко. Но нельзя расслабляться. Пусть она вдруг и проявила к нему сейчас внимание, все равно в ее жизни были моменты, которые заставляют насторожиться…

– Нам лучше вернуться. Герцогиня нас, наверное, уже хватилась, – произнесла Лили.

– Да, сейчас. Только сначала хочу, чтобы вы объяснили, что все-таки делали тогда в той студии? После рассказов Мелани резонно предположить, что вы должны бежать от всего такого, как от огня…

– Я подменяла сводного брата, – призналась Лили. Теперь, когда он знает про ее родителей, можно говорить правду, не боясь, что ее снова обвинят во лжи. – Мой отец был женат дважды, и мачеха всегда относилась ко мне очень по-доб рому. Сейчас у нее другой муж, а отец умер десять лет назад. Но мой сводный брат сделал из него кумира и намерен пойти по его стопам.

Марко понял, что ему говорят правду, и почувствовал даже некоторый укол совести.

– Почему вы мне раньше не сказали?

– Не думаю, что вы бы поверили, – сухо откликнулась Лили.

– Да, пожалуй, я бы все равно вас тогда не услышал. Похоже, я ошибся в своих оценках.

– Есть немного, – согласилась Лили.

– Прошу меня извинить.

Но Лили решила, что не стоит рассчитывать, будто в их отношениях теперь наметится оттепель. Ведь сегодня стало понятно, что Марко не только не разделяет ее чувства, но до сих пор скорбит по девушке, на которой когда-то должен был жениться. Она развернулась и направилась к дверям, так как пора было возвращаться к гостям. Но Марко быстро нагнал ее и остановил.

– Расскажите про Антона, – попросил он. Лили нетерпеливо выдохнула:

– Не о чем тут рассказывать. Марко чувствовал, что на этот раз она говорит неискренне, но вместо привычного негодования он ощутил нечто другое, чему не мог дать точное определение. Было ли это просто праздное любопытство или же настоящее волнение?

Пока он разбирался в своих ощущениях, Лили уже вышла из вестибюля и направлялась в сторону салона. Она старалась выглядеть сильной и уверенной. Марко знал, каково это, справляться с трудностями и ударами судьбы в одиночку, и не хотел оставлять Лили одну. В два шага догнав спутницу, он подхватил ее под локоть, и так они и вернулись на прием рука об руку. И Лили не знала даже, плакать или смеяться, когда стало ясно, что герцогиня по-своему истолковала их отлучку, придав ей, разумеется, романтическую окраску.

Остаток вечера прошел для нее как в тумане. Лишь когда герцогиня пригласила гостей в галерею ознакомиться с коллекцией произведений искусства, профессионал в ней взял верх, и ей удалось отвлечься, фотографируя экспонаты и делая заметки о своих впечатлениях.

– Понятно теперь, откуда это мастерское владение фотокамерой. Вы, наверное, с колыбели этим занимались? – заметил Марко, наблюдая за Лили.

– Практически, – согласилась та. – Правда, мода никогда меня особенно не привлекала. Я всегда больше интересовалась искусством.

– Но не современным?

– Да, на мой взгляд, прошлое более стабильно. С ним спокойнее, как-то безопаснее, – легко откликнулась та и, лишь заметив пристальный взгляд Марко, поняла, что проговорилась.

– Безопаснее? – переспросил он.

– Когда речь идет о произведениях старины, нет необходимости полагаться на свои лишь суждения, – попыталась объяснить Лили.

– Похоже, проблема безопасности и покоя – просто лейтмотив вашей жизни.

Сердце Лили тяжело билось в груди.

– Так бывает, когда детство проходит под знаком непрекращающейся ругани между родителями.

К счастью, они были не одни, поэтому можно было не опасаться, что Марко проявит настойчивость и попытается развить тему.

Но вечер неминуемо подошел к концу. Распрощавшись со всеми, Лили вместе с Марко поднялась в их общие покои.

– Хотите, идите в ванную первым, – предложила она, войдя в гостиную. – А я пока поработаю.

Марко кивнул. Он чувствовал, что опять становится уязвим для ее чар. А зря. То, что она посочувствовала его утрате, вовсе не означает, что он интересен для Лили как мужчина. Правда, он мог бы и заставить… У них, как оказалось, много общего – одинаковая боль, которую необходимо излечить. И он мог бы помочь ей облегчить эту боль. Мог бы обнять ее и показать, что в его руках ей будет гораздо лучше, чем с тем, кого она так боится и желает одновременно.

Нет, глупости все это. Пусть в их прошлом есть похожие эпизоды, но все равно нельзя доверять ей полностью.

– Что ж, тогда спокойной ночи, – вежливо попрощался он, проходя в спальню.

– Да-да, приятных снов, – отозвалась Лили.

Дверь за Марко закрылась, и она осталась в гостиной одна. Подавив зевок, Лили напомнила себе, что ей и на самом деле неплохо было бы поработать. Присев за изящный столик, она включила ноутбук и присоединила фотоаппарат, чтобы перекачать фотографии.

Обычно Лили мгновенно переключалась и с головой уходила в работу, забывая все и вся, но сегодня по какой-то неведомой причине, просматривая снимки, думала совсем о другом, вспоминая события дня, причем главным образом виделся ей Марко. Вот он улыбается герцогине, представляющей их как пару. Вот он держит ее под локоть, успокаивая. А вот – рассказывает об утраченной любви.

Лили потерла глаза и встала из-за стола. Прошлась немного по комнате, пытаясь привести мысли в порядок. Глаза щипало, в голове чувствовались отголоски приближающейся мигрени. Лили смертельно устала, но не решалась дойти до ванной и умыться на ночь, ведь путь лежал через спальню, а Марко вряд ли уже уснул. Пожалуй, стоит прилечь вот на эту софу и переждать пару минут…

Марко взглянул на часы: он лег больше часа назад, а Лили не было ни слышно, ни видно. До сих пор работает? Ведь под конец приема она выглядела очень уставшей. Надевая халат и открывая дверь в гостиную, он уверял себя, что печется об успехе проекта, а вовсе не о самочувствии своей спутницы.

Ноутбук тихонько шуршал на столе, но Лили в полном облачении мирно спала на софе. Марко недоумевал, отчего она не легла как следует, но еще больше недоумений вызывал сам факт, что его это беспокоит. Выключив компьютер, он намеревался уже вернуться в спальню, но какая-то сила подвела его к софе и заставила взглянуть на спящую.

«Вряд ли ей тут удобно. В лучшем случае проснется от того, что шея затекла. И как она собирается завтра работать? Как говорит нам опыт, кушетки и кресла, особенно такие вот изысканные и старинные, не лучшее место для сна», – размышлял Марко. Кровать в спальне огромная, там вполне могут разместиться двое взрослых и ни разу за ночь не встретиться. Как-то не очень учтиво было оставлять женщину скрюченной на кушетке.

Марко наклонился было, чтобы разбудить Лили, но остановился. Она ведь начнет убеждать, что должна остаться в гостиной. Уж лучше просто переложить ее, не ввязываясь в пустые пререкания.

Когда он взял Лили на руки, она что-то тихо простонала, и Марко испугался, что разбудил ее, но та лишь поудобнее устроилась в его объятиях, прильнув теснее к груди. От этого его сердце пустилось вскачь. Плохо дело. Похоже, он не в состоянии контролировать свою реакцию даже на столь пустячные прикосновения, как это.

Откинув покрывало, Марко осторожно положил свою ношу на кровать, а сам устроился подальше на другом краю. Но Лили во сне недовольно зашевелилась, лишившись теплых объятий, и, не просыпаясь, подкатилась к нему под бок, удовлетворенно выдохнув, свернувшись калачиком и пристроив руку на его руке, а голову на его груди. Марко хотел было вернуть все как было, но почему-то не смог даже пальцем шевельнуть.

Никогда ни с одной женщиной он не спал вот так – обнявшись. Да и не испытывал потребности. Это значило подпустить ее слишком близко. Но сейчас, лежа с Лили рядышком, он чувствовал, будто так все и должно быть. И даже прижал ее покрепче к себе и ощутил незнакомый укол в области сердца. Вот почему он всегда избегал такой близости – слишком уж опасной она была. Ведь после этого очень трудно обходиться без той, кого сжимал в объятиях.

Мягкое утреннее солнце прокралось сквозь занавески и скользнуло по лицам двоих людей, спящих посреди огромной кровати. Лили уютно устроилась в объятиях Марко, будто наконец найдя давно желаемое пристанище.

Марко проснулся первым и почувствовал небывалую радость и удовольствие, ощутив Лили в своих руках. И даже когда слетели остатки сна и он четко понял, где и с кем находится, чувство это не исчезло, но объединилось с удивлением и желанием понять, почему ему кажется буквально жизненно необходимым обнимать ее.

Лили была такой красивой. Нужно быть идиотом, чтобы дать ей уйти. Подумав так, он непроизвольно повел плечом, и Лили проснулась.

Потянувшись, она не сразу открыла глаза. Так не хотелось отпускать дивный сон, в котором она безмятежно спит в объятиях Марко. Сон был таким отчетливым, что она до сих пор будто бы чувствовала биение сердца Марко под своей рукой. Стоп! Глаза Лили распахнулись. Так, она действительно лежит рядом с Марко, и тот ее обнимает. Как это получилось? Она что, в приступе лунатизма забрела в спальню и забралась к нему в постель?..

Лили перевела взгляд на Марко, тот мгновенно разжал объятия и встал с кровати. Потянувшись за халатом, он пожал плечами и пояснил:

– Мне показалось, на софе вам неудобно. А здесь вроде бы места достаточно на двоих… – Голос его был чужим и почти официальным. Не дожидаясь, пока она ответит, Марко скрылся в ванной.

С облегчением Лили обнаружила, что спала полностью одетой. Но ее не покидало неприятное ощущение, будто именно она нарушила границы – судя по тому, что ей снилось. Интересно, почему он не требует объяснений на этот раз? Наверное, привык, что женщины на него гроздьями вешаются. И она – лишь очередная ягодка в этом натюрморте… Тоска затопила душу.

День был заполнен встречами и заботами, но ничто не могло вытеснить из головы Лили то чувство, с которым она проснулась рядом с Марко тем утром. Это воспоминание было ее личным тайным сокровищем, наполнявшим сердце счастьем. Правда, ценность сокровища вызывала сомнения, ведь для самого Марко ни она, ни ее желания ничего не значат.

Ближе к вечеру перед возвращением к герцогине Марко предложил остановиться выпить кофе в одном из городков на самом берегу озера. Вокруг царила безмятежная красота, и Лили расслабилась за столиком, наслаждаясь видами и дожидаясь Марко, который зашел в кафе оплатить счет. И тут с ужасом обнаружила, что через дорогу от нее стоит Антон Гиллмэн. Зря она считала, что он отбыл восвояси со своей компанией. Вжавшись в спинку стула, Лили всей душой надеялась, что Антон не поднимет глаз и не заметит ее. И все бы так и было, но тут из-за соседнего столика поднялась дама со шпицем на руках, и собака огласила окрестности радостным лаем.

Привлеченный шумом, Антон посмотрел в сторону кафе. Надежды на чудесное избавление не оставалось. Он уже шагал через дорогу в ее сторону. Не везет так не везет! Лили снова будто превратилась в девочку-подростка, обмиравшую от ужаса и ненависти, так как знала, чего именно хочет от нее этот импозантный, видный мужчина.

Антон улыбался ей той самой хищной, плотоядной улыбкой, которую ей, похоже, никогда не позабыть.

– Лили, красавица моя! – Голос его сочился медом. Костяшкой пальца он провел по ее подбородку, внимательный взгляд зафиксировал ужас и панику жертвы. – Как мило, что ты до сих пор такая же… чувствительная. С каким наслаждением я вкушу этой чувственности, когда ты наконец отдашься мне!

Ожидая у стойки бара, Марко через окно видел, как к Лили подошел высокий брюнет. Он узнал его мгновенно – бывший любовник! Злоба и ревность овладели им. В очереди на оплату перед Марко было еще двое, из которых один – подслеповатый старичок, которому никак не удавалось набрать нужную сумму. Переведя взгляд вновь на окно, Марко заметил, как собеседник Лили наклонился к ней. Саму девушку он видеть не мог. Сомнений не оставалось: Марко ревновал, ревновал жутко, потому что… потому что она значила для него намного больше, чем он позволял себе считать!

Старичок все сражался с непослушным кошельком, и дама, стоявшая за ним в очереди, начала проявлять нетерпение. И лишь Марко словно выпал из реальности. Его словно молнией поразило: как вышло, что Лили стала так много значить для него? Из соображений собственной безопасности следовало немедленно повернуться и убраться прочь, подальше отсюда и от Лили…

А та тем временем пыталась призвать себя к спокойствию, ведь прямо здесь и сейчас Антон не сможет ничего ей сделать.

– А давай-ка немного пройдемся? – предложил Антон. – Уверен, спутник ваш возражать не станет, доктор Райтингтон.

Желудок Лили заныл: значит, Антон наводил о ней справки, расспрашивал людей…

– Никуда я с тобой не пойду. – И лишь мгновение спустя она поняла, что говорить этого не следовало. Слишком уж все повторялось… Но где же Марко? А что, если он не придет? Лили бросила взгляд на окна кафе, чтобы Марко заметил ее и пришел на помощь. Но его не было видно. Она опять одна с Антоном. Марко бросил ее, как и отец, и никто не спасет теперь…

Но ведь так всегда и было, ей не привыкать самой бороться за собственный покой и безопасность! Всем, кто был ей дорог, всегда было на нее наплевать – и матери, и отцу, и вот теперь Марко… Как же ей страшно и одиноко! Нужно выбираться отсюда, бежать. Лили резко встала, так что ножки стула, отодвигаясь, противно заскрипели о каменный пол. Антон воспользовался ее растерянностью и крепко схватил за руку.

Старичок наконец-то расплатился, соскреб дрожащими пальцами сдачу и отбыл. Женщина протягивала кассиру деньги. А в окне Лили стояла, а мужчина держал ее под руку. Она что же, собирается уйти с ним? Забыла, как однажды он уже причинил ей боль? Так надо напомнить! Но стоит ли вмешиваться, когда твоего вмешательства не просили? Не скажет ли она, как в свое время Оливия, что он пытается разрушить ее жизнь?

Он вспомнил себя, восемнадцатилетнего, униженного, растоптанного… Никогда больше не потерпит он такого унижения! И, повернувшись спиной к разыгрывавшейся в окне сцене, Марко остался дожидаться своей очереди.

– Ах, Лили, бедняжечка! Так до сих пор меня и боишься. Как это возбуждает! Еще сильнее, чем когда ты была девочкой! Страх добавляет пикантности, придает остроты ощущениям!

Тут что-то случилось, и Лили стало наплевать на предрассудки, на то, что считается неприличным навязываться, просить, ждать от людей сильных поступков… В последнем рывке она повернулась к кафе и увидела, как Марко расплачивается на кассе.

– Марко! – Это был скорее всхлип, чем крик, но Марко оглянулся.

Она смотрела на него. Она ждала его! Он, Марко, нужен ей! Бросив на прилавок купюру, вдвое превышающую сумму счета, и не дожидаясь сдачи, Марко ринулся к дверям.

Лили выдохнула с облегчением: он услышал! Он ее спасет!

Марко крепко схватил ее за свободную руку.

– Пусть он уйдет, Марко! – горячо взмолилась Лили, не в силах сдерживать эмоции. – Пожалуйста, сделай что-нибудь.

– Ты слышал, что она сказала, – обратился Марко к Антону, окидывая его холодным, предостерегающим взглядом.

Но тот и не думал уходить, а вместо этого насмешливо произнес:

– Ах, Лили, негодная ты шалунья! И не говорила, что у тебя теперь новый… покровитель.

Не важно, что за отношения связывали их раньше, но сейчас Лили обратилась за помощью к нему, к Марко! И не в его правилах будет отказать в такой просьбе.

– Для любого мужчины дело чести защищать женщин от таких, как ты, – бросил он. – И предупреждаю: она будет пользоваться моей защитой и впредь. Так что в твоих же интересах держаться от нее подальше. А еще лучше покинуть Италию сегодня же.

Снисходительное самолюбование на лице Антона сменилось мгновенной растерянностью, а затем негодованием.

– Кто вы такой, чтобы мне угрожать подобным образом?

– Это не угрозы, – уточнил Марко. – А совет, на который вы сами нарвались.

Лили слушала этот обмен любезностями с возрастающим чувством благодарности и восхищения. Марко был великолепен! Он держался так уверенно и полностью контролировал ситуацию. Вот Антон попятился, а затем повернулся к ним спиной и растворился в толпе.

Лили посмотрела на своего спасителя, но тот напрягся и отвел взгляд. Он понял вдруг очередную истину, грозившую нарушить привычное существование. В горле пересохло. Подняв, наконец, глаза на Лили, Марко отметил, какая она бледная. И тут она рванула и зашагала прочь с видом бойца сраженного, но не сломленного и намеренного и дальше продолжать бой – даже если придется делать это в полном одиночестве.

И еще ее трясло. Было видно, что Лили слишком потрясена, чтобы действовать осознанно и разумно. Что бы ни произошло в его отсутствие, на Лили это сказалось сильно. Он шагнул было к ней, но тут же отшатнулся. Марко было страшно – страшно снова оказаться обманутым, страшно вновь столкнуться с предательством. Но откуда-то из глубин подсознания вырастало ясное и четкое понимание того, что Лили никогда бы с ним так не поступила.

Люди вокруг них продолжали спешить по своим делам, но для Марко время словно замерло на пороге судьбоносного момента. Лили! Сердце в груди трепыхалось, словно пытаясь разорвать невидимые узы. Лили! Она обратилась к нему в трудный момент, попросила помощи, доверилась. Доверие – это тот редчайший и ценнейший дар, которым только могут обменяться двое. Лили доверилась ему, но может ли он ответить тем же? Можно ли доверять Лили? Можно ли вообще доверять кому бы то ни было? И самому себе в первую очередь? Нет, уж слишком сильные страсти бушуют в душе, и нужно их запрятать поглубже.

Раздался гудок автомобиля и вернул Марко к реальности. Момент ушел, вот она – настоящая жизнь с ее проблемами и вопросами. Опасность миновала. Да, он оказался у развилки и чуть было не выбрал неверный путь, но, слава богу, вовремя одумался, распознал ловушку. А теперь пора возвращаться к делам.

Встречи на сегодня были окончены, и Марко собирался свозить Лили на шелкопрядильную фабрику, но сейчас вряд ли она была в состоянии воспринимать что-либо. Поэтому лучше всего было вернуться на виллу к герцогине.

За всю обратную дорогу Лили не проронила ни слова, напряженно сжавшись рядом с ним в автомобиле. Время от времени ее пронизывала дрожь.

Герцогини не оказалось дома, она уехала проведать друзей. Лили не возражала, когда Марко предложил ей отдохнуть в их комнате. Покорно дав проводить себя в покои, она опустилась на кровать и какое-то время сидела молча. И вот впервые за долгое время Лили заговорила:

– Пожалуйста, не оставляйте меня тут одну.

– Теперь вы в безопасности, Лили, – ответил Марко. – Он больше не вернется, если только вы сами этого не захотите.

– Я? Захочу, чтобы Антон вернулся? – Лили передернуло. – Нет, никогда…

– Но ведь он что-то значил для вас, – холодно сказал Марко, вновь вернувшись к своим подозрениям.

Лили поморщилась, и он почувствовал себя неловко, когда она горячо воскликнула:

– Нет, никогда! Я терпеть его не могла с самого начала. Но они дружили с отцом, и деваться мне было некуда.

Она познакомилась с ним через отца? Это, конечно, несколько меняло дело, но не радикально. И Марко упрямо заявил:

– Вы ведь были любовниками…