Не старайся получить последнее слово. Тебе могут его предоставить.

Вынесенное в эпиграф предостережение Хайнлайна можно трактовать по-разному. Вдруг он намекает на то, что писателям, ленящимся работать со словами, уготована мучительная казнь и вечные адские муки! Не исключаю такой вариант и вспоминаю призыв Маяковского: перебрать ради единого слова тысячи тонн словесной руды.

Текст – это прежде всего слова, нужные слова, расставленные в необходимом порядке. Всякий превосходный замысел, всякий отличный сюжет и самый проработанный план можно сгубить плохим текстом.

Что значит – плохим? В предыдущей главе я упомянул несколько опасностей: паразитные слова, рифмовка глагольных окончаний и отглагольных существительных, повторение однокорневых слов, несоответствие между глаголом и требуемым действием. Давайте разбираться с этими проблемами.

Слова-паразиты. Как в русском, так и в английском, немецком и других языках есть универсальный глагол, способный выразить огромное количество действий: «быть» («to be»). Стоит ослабить внимание, как «быть», «был», «была», «было», «были» появляются в описательных фрагментах едва ли не в каждой фразе – целое великое нашествие! Замена возможна почти всегда, и она наверняка отразит требуемое действие более точно – ведь существует много других глаголов, не столь широкого спектра, а, так сказать, более специализированных.

Второй набор слов-паразитов – «этот», «эта», «это», «эти». Они тоже универсальны, так как самым простым образом заменяют любое понятие и группу понятий. Представим такой текст: «Город лежал около морского залива, который глубоко вдавался в сушу и был хорошо защищен от осенних и зимних штормов». Дальше буквально просится: «Это сделало его важным торговым портом, куда стремились корабли со всего западного побережья». Какова функция слова «это» в данном случае? Оно самым кратким образом представляет во втором предложении группу фактов, о которых говорится в первом: что город лежит у залива, что залив вдается в сушу, что залив (значит, и город) защищен от штормов.

Можно ли избавиться от «это»? Да, конечно, если написать: «Данное обстоятельство сделало его…», «Удобное расположение сделало его…», «Благодаря своему расположению он стал…» Короткое «это» заменяется двумя-тремя словами, фраза становится более громоздкой, и инстинктивно мы все же напишем «это». А за первым «это» последуют еще несколько. В результате мы получим абзац из восьми предложений, а в них повторяется шесть раз «это» и пять раз «был». Текст обеднен. Как бороться с такой ситуацией?

Прежде всего отмечу, что «это» и «был» – нормальные слова, они превращаются в паразитов лишь при чрезмерном изобилии. Чтобы избежать неприятностей, я советую приостанавливать творческий процесс через каждые 10–20 строк, перечитывать и сразу править написанное. Способ простой, но весьма эффективный.

Рифмовка глагольных окончаний. Большинство глаголов в прошедшем времени оканчиваются на букву «л» – был, стоял, сидел, пошел, упал, взял. Если действие связано с героиней, все обстоит столь же печально – была, стояла, сидела, пошла, упала, взяла. Что вы скажете о такой фразе: «Он встал, подошел к шкафу, вытащил книгу, сел в кресло и начал читать»? Действие передано верно, но фраза получилась унылая, словно караван истомленных верблюдов, что бредет в пустыне. Кроме глагольной рифмовки – встал, подошел, вытащил, сел, начал – мне решительно не нравится сочетание шкафу – книгу. В отличие от поэзии всякая рифмовка в прозе нежелательна, если только, по воле автора, она не несет особого смысла. Я предлагаю так изменить эту фразу: «Встав, он приблизился к шкафу, вытащил увесистый том и, снова устроившись в кресле, начал перелистывать страницы». Не будем забывать, что у нас имеются страдательный залог, безличная форма глагола, причастный и деепричастный обороты; помимо того, мы можем при необходимости перейти от прошлого времени к настоящему.

Рифмовка отглагольных существительных. Такие слова происходят от глаголов, и часто они весьма неуклюжи: существовать – существование, понимать – понимание, сознавать – сознание и т. д. Переход от глагола к существительному добавляет целых два слога – окончание «ние». Фраза с двумя-тремя такими словесными монстрами выглядит ужасающе: «Явление сознания пока недоступно нашему пониманию». Даже в научном трактате такой пассаж кажется нелепым и смешным. Русский язык богат, и всегда о том же самом можно сказать иначе, пусть не проще, но благозвучнее. Например, так: «Феномен сознания пока не может быть понят в рамках психологии и других наук».

Повторение некоторых букв и слогов. Некоторые звуки нашего языка – в первую очередь шипящие, жужжащие, рычащие – акцентируют внимание в устной речи. То же самое происходит и в речи письменной, когда такие буквы, как «з», «ж», «р», «щ», «ч», встречаются в близко расположенных словах. Для меня это «сильные» буквы, и если их слишком много в одной фразе или на протяжении одной строки, это нарушает благозвучие текста. Например, фразу: «Я уже не имею желания обсуждать подобную тему» – я бы забраковал как слишком «жужжащую» – два раза «же» и еще одно «ж» в слове «обсуждать». Я бы выбрал другой вариант: «Я не хочу обсуждать подобную тему», «Я не имею желания касаться этой темы». Другой пример: «Перечислим четные числа, чтобы начать…» Неважно, что там собираются начать – фраза не годится, в ней пять слов, и в каждом – «ч»! Даже в устной речи это приведет к нарушению гармонии: чи-че-чи-ч-ча!

Кроме «сильных» букв, возникают проблемы со слогами. В русском языке многие слова начинаются со слогов «по», «на», «за» и других, столь же распространенных. Изобилие каждого такого слога в предложении отнюдь не украшает текст. Вот примеры:

«После того, как вы мне позвонили, я понял, что наши позиции по этому вопросу расходятся» – пять «по» плюс «п» в слове «вопрос».

«Лектор заметил, что такая задача очень трудна для решения. Затем раздался звонок» – три «за» плюс дважды «з».

Самый неприятный случай – встречающиеся близко одинаковые или однокоренные слова. Если вы написали, что герой увидел дом, дерево, толпу на улице, то снова использовать глагол «увидеть» вы имеете право через пятнадцать, а лучше – через тридцать строк. На протяжении этого фрагмента ваш герой должен не «видеть», а «смотреть», «разглядывать», «наблюдать» и так далее.

Разумеется, я утрирую, изобретая примеры. Я хочу, чтобы вы поняли: кроме всего прочего, текст должен быть благозвучным, а это зависит от правильного выбора слов. Их в нашем языке много – не ленитесь копаться в «словесной руде», чтобы отыскать нужное, подходящее лучше всего. Совет прежний: через каждые 10–20 строк перечитывайте текст и сразу правьте. Читайте вслух, чтобы проверить, легко ли произносятся фразы.

Есть хорошее правило: текст, звучащий хорошо, без запинок, хорошо читается и в письменном виде.

НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР ГЛАГОЛА. В данном случае речь идет о несоответствии действия, определяемого глаголом, действующему объекту. Иначе говоря, объект – человек, животное, неодушевленный предмет – не способен делать то, что обозначено глаголом. Например, стул может стоять, может скрипеть, может треснуть под тяжестью, может лежать и валяться, если его опрокинуть, но стул не может танцевать и петь песни. Не может думать, говорить, есть, спать, бегать. Если стулу приписаны такие действия, то это либо сказка в духе Андерсена, либо стилистическая фигура, метафора или олицетворение. Та или другая ситуация понятны из контекста.

Наиболее распространенная ошибка в данном случае – когда предметам неодушевленным приписываются действия, которые могут выполнить только человек или (иногда) зверь, птица, рыба, насекомое. Живые объекты, даже муравьи и пчелы, способны нападать, атаковать, а предмет мебели этого сделать не может, и потому два упомянутых выше глагола с ним несочетаемы.

Но всегда ли так бывает? В некоторых отнюдь не сказочных ситуациях стулу позволено атаковать и нападать, причем не в переносном, а в прямом смысле. Представьте сильное землетрясение, когда дом трясется, мебель двигается и скачет, а герой, очутившийся в комнате, вынужден от нее уворачиваться. Здесь вполне допустимо написать: его атаковал стул, тумбочка ударила по колену, шкаф с душераздирающим стоном развалился и рухнул ему на спину.

Вернемся к примеру с прибрежным городом и обсудим, как уточнить его местоположение. Допустимы такие формы: город стоял у залива, лежал, раскинулся, находился, располагался и ряд других, более поэтичных – город отражался в изумрудных водах залива (даже, с некоторой натяжкой, купался в них). Если речь идет о доме, число возможных глаголов сокращается. Город – структура, а дом – локальный объект; дом может стоять, находиться, располагаться, а вот лежать или раскинуться – это не для него. Но город и дом в равной степени не могут сидеть – так же как дерево, башня, замок и любой объект, привязанный к земле. Но, исхитрившись, мы «усадим» и дом, и город, и дерево, если такой странный для них вариант будет подан в необходимом словесном оформлении. Например: город (дом), будто всадник на лошади, сидел на спине крутой горы. Для этого пришлось использовать сравнение, но есть и другие средства языка, чтобы добиться желаемого. Вывод: образные выражения и стилистические фигуры позволяют сочетать то, что напрямую не сочетается, и делать это красиво и грамотно.

Кроме перечисленных выше ошибок, в тексте могут встречаться логические несоответствия, или попросту ляпы.

Текст портят неудачные сравнения, нелепые «наукообразные» термины, плохие метафоры, «корявые» фразы, долгие бессмысленные диалоги, неправильная расстановка знаков препинания.

Относительно последних снова посоветую читать текст вслух, руководствуясь следующим правилом: запятая – краткая остановка при чтении, тире – остановка более длительная, двоеточие – еще более длительная, как бы акцентирующая внимание, так как за двоеточием часто перечисляются какие-то объекты, действия, имена. Самые большие паузы мы делаем на точке с запятой и на точке – после этих знаков следует другая мысль, другое предложение.

Теперь я хотел бы продемонстрировать работу над небольшим эпизодом. Представим рыцарский турнир, знатных господ, простолюдинов и юного герольда: он должен дать сигнал к поединку. Его действия таковы:

«Герольд поднял рог, подал сигнал, опустил рог и сунул его за пояс. Потом отошел в сторону и встал неподвижно».

Действия описаны верно, но примитивно и некрасиво. Первым недостатком является глагольная рифмовка: поднял, подал, опустил, сунул, отошел, встал (к тому же с «подал» рифмуется слово «сигнал»). Вторая неприятность – четыре слога «по» и один «опу»: поднял, подал, опустил, пояс, потом. Третье: не очень хорошо, хотя и терпимо – два «ро» (герольд, рог) и три «то» (потом отошел в сторону). Словом, коряво! Попробуем исправить:

«Вскинув рог, герольд подал сигнал к атаке, затем его рука пошла вниз, и рожок очутился за поясом. Юноша поклонился, отступил и замер».

Это уже лучше, но ничего не сказано о зрителях, о погоде, о местности. Нужно приукрасить текст, ввести детали. Вероятно, публика, пейзаж, погода упоминались раньше, но подробности не стоит давать сразу одним большим описанием, их лучше рассредоточить по тексту эпизода и приводить ненавязчиво, как бы при случае. Такие детали не должны заслонять главного – поединка рыцарей и ритуалов, его сопровождающих.

Итак, третий вариант:

«Герольд поднял к сияющим небесам рожок, и тревожные резкие звуки, сигнал к бою, раскатились над ристалищем. Они плыли в теплом прозрачном воздухе, пока в королевской ложе не стих шепот и шорох одежд, а с лесной опушки не откликнулось звонкое эхо. Тогда юноша сунул рожок за пояс, с поклоном отступил и замер у каменной стены».

Мы убрали рифмовку глагольных окончаний и навязчиво повторявшийся слог «по». Теперь текст создает атмосферу напряженности, что подчеркивается звуком «р»: геррольд, ррожок, трревожные, ррезкие, рраскатились, рристалище. Кроме того, сообщается масса подробностей: что погода теплая, что царит ясный день, что неподалеку находится лес, что ристалище окружено каменной стеной, что в королевской ложе шепчутся и шелестят одеждами – видимо, там дамы.

Завершая главу, я приведу плохие фразы и плохие тексты, не называя сотворивших их авторов. Часть таких несуразиц взята из забавной книги «Кончаю! Страшно перечесть… или Без редактора в голове», составленной В. Румянцевым по ляпам и перлам в любовных романах, прочее – словопомол из примитивных фантастических и псевдоисторических романов.

«Он скакал во весь опор, ведя коня под уздцы» – типичный ляп, логическое несоответствие. Очевидно, автор хотел сказать, что на одном коне герой скачет, а другого ведет в поводу.

«Из его головы не выходили ее грустные глаза» – неудачно выражена мысль. В результате печальное стало смешным.

«Грузчики начали грузить в грузовик увесистые тюки» – очень неряшливая фраза с тройным повторением однокоренных слов. Самым простым было бы написать: «Грузчики начали таскать в машину увесистые тюки». Но ленивый автор этого не сделал.

«Она сокрушительно кивнула головой» – перепутано слово, должен быть пароним «сокрушенно». Из-за этого фраза приобрела анекдотический смысл.

«Это был старик неопределенного возраста» – ляп, логическое несоответствие. Старик всегда старик, и в семьдесят лет, и в сто.

«Скульпторы и художники с вдохновением лепили и рисовали ее божественную красоту» – это сказано о египетской царице Нефертити. Неверный выбор глагола – нельзя рисовать и лепить красоту, даже божественную. Лепят статуи, рисуют портреты, а красотой любуются.

«Наиболее радостным был сам День мертвых» – неудачно и очень нелепо выражена мысль. День мертвых – день поминовения умерших в Древнем Египте, но сочетать его название со словом «радостный» нельзя.

«Властители соседних земель, принося с собой богатые дары, приходили на поклон к фараону, прося у него «дыхания жизни» – очень корявая фраза, здесь рифмуются два нелепых слова: «принося» – «прося».

«Ну ладно, – подумали ребята. – Обувь можно поменять или снять вовсе, а вот с прической… Не будут же они бриться наголо» – логическое несоответствие; думать одно и то же целым коллективом никак нельзя.

«Оглядевшись и не заметив вокруг никого, выбрали место, где наиболее удобно взбираться на стену, и приступили» – корявая фраза, она кажется оборванной: приступили к чему? Правильный вариант может быть таким: «Оглядевшись и никого не заметив, они выбрали удобное место и начали взбираться на стену».

«Безобразно громкий стук в дверь прервал их ничего не значащую беседу и мигом вывел из печально-философского ступора» – корявая фраза: автор нагородил массу ненужных слов. Правильный вариант может быть таким: «Громкий стук в дверь прервал их пустую беседу, заставив покончить с грустными размышлениями».

«…кристаллическая структура небывалого льда отличалась от обычной так же, как алмаз отличается от графита. Это была вода, замерзшая по совершенно иным физическим законам…» – автор вводит слова, которые в контексте должны казаться «научными», но не имеют смысла. Во-первых, не всякому читателю известно, что алмаз относится к кубической сингонии, а графит – к гексагональной. Во-вторых, «замерзнуть» вода может только при понижении температуры, и никак иначе. Кроме того, вода может перейти в твердую фазу при большом давлении, но именно «перейти», а не «замерзнуть». В-третьих, если написано «по совершенно иным физическим законам», нужно эти законы пояснить, а не морочить читателя.

«Луч выбрал цель и напал, что называется, с помощью подручных средств» – неверный выбор глаголов. Здесь говорится о неком губительном излучении, но луч не может выбрать цель и напасть, луч – не живое существо. «Подручные средства» являются прерогативой только человека.

«Мета рвалась к свободе, словно собака, ориентируясь на запах да еще на какое-то не имеющее названия шестое чувство» – неудачное сравнение девушки Меты с собакой. В результате драматический эпизод становится смешным.

«Если цивилизация сражается, у нее всегда есть хоть призрачный, но шанс. Если же она, подобно крысам, в ужасе разбегается с тонущего корабля, дабы забиться по норам, то раса обречена на гибель» – мысль выражена исключительно коряво, с неправильным выбором глаголов. Цивилизация физически не способна «в ужасе разбегаться» и «забиваться по норам». Верный вариант таков: «Если цивилизация вступила в борьбу, у нее всегда существует хоть призрачный, но шанс. Если же ее представители подобны крысам, что в ужасе разбегаются с тонущего корабля, чтобы забиться в нору, раса обречена на гибель». Отнюдь не шедевр, но более приемлемо с точки зрения грамматики.

«Едва закончив выход, пилот активировал поле преломления и включил шпионскую систему слежения. Первичное сканирование окружающего пространства показало полное отсутствие какой-либо активности вокруг, и он инициировал процедуру восстановления ресурса гиперпривода» – чудовищное нагромождение отглагольных существительных: «преломления», «слежения», «сканирование», «отсутствие», «восстановления», – что делает текст тяжелым, трудночитаемым. Автору нравятся многосложные «научные» слова – «активировал», «инициировал», – он использует их вместо более простых «включил», «запустил», не замечая повтора: «активировал» в первой фразе, «активности» – во второй.

Приведу три эротических эпизода – первый и второй взяты из составленной В. Румянцевым книги «Кончаю! Страшно перечесть… или Без редактора в голове», третий – из фантастического романа. Напомню, что создание подобных сцен – сложная задача, требующая искусной передачи эмоций, такта и крайней осторожности в описании телодвижений партнеров. С этими телодвижениями всегда проблема, тут легко свалиться к излишнему натурализму, вульгарной грубости или просто насмешить читателя. Автор должен владеть ситуацией и словом, иначе эпизод из эротического превращается в анекдотический. Что в данном случае и произошло.

«Наконец Деклан нарушил очарование, внедрившись в такие ее глубины, о существовании которых в себе она никогда и не подозревала. В тот же момент Лили исторгла вопль, потому что внутри нее все взорвалось чем-то разноцветным и ярким, как салют, и тело ее с головы до ног задрожало в ответ. И, вторя ее салюту, Деклан застонал, долго, басовито и протяжно».

«Он начал поглаживать то место, где воздух касался ее женской плоти, и чувствовал, как она улетает в небеса. В тепле комнаты звучали ее крики и хныканье. А он все двигался и двигался. И ее женские мышцы с силой сжимали его и выдавливали из него жизнь. Они взорвались одновременно, запутавшись в простынях».

«Мета изогнулась, удерживаясь в «мостике» левой ногой и правой рукой. Левая рука ее переплелась пальцами с правой кистью Язона, приподнявшегося и откинувшегося, словно всадник на непокорной лошади, а правая свободная нога Меты обнимала партнера за талию. Сексуальная акробатика подобного рода была их давним и постоянным увлечением. Случалось изображать и более замысловатые позы, но для Солвица [это предполагаемый зритель. – М. А.] хватит и такой. Мета застонала, Язон – тоже, и уже через секунду все смешалось вокруг, утопая в сладкой дрожи и розовато-оранжевом тумане».

А вас, мой читатель, не охватила сладкая дрожь? Думаю, что нет. Никакого отклика, никаких эмоций, а значит, авторы ожидаемого эффекта не добились. Их внедрение в глубины, сплетение правых рук и левых ног является нелепым акробатическим этюдом, не имеющим к сексу никакого отношения – как бы басовито ни стонали герой с героиней, в какие бы розовые туманы ни погружались.

Возникает вопрос: неужели сами авторы не замечают продемонстрированных выше нелепостей и несуразиц?

Объяснить этот странный феномен попытался Максим Горький, для чего ввел понятие «авторской глухоты». Процитирую соответствующий раздел из словаря Квятковского:

«Авторская глухота – условный термин, предложенный М. Горьким; явные стилистические и смысловые ошибки в художественном произведении, не замеченные автором. Причины этих ошибок объясняются по-разному: в одних случаях авторская глухота является результатом небрежности или неряшливости писателя, в других случаях – возникает непроизвольно, когда увлечение главной задачей вытесняет из поля внимания отдельные детали. Явления авторской глухоты свойственны не только рядовым писателям, но и большим мастерам».

Далее приводятся примеры из Пушкина, Лермонтова, Фета, Маяковского, Багрицкого. Но ссылка на великих не оправдывает нынешних лентяев и неумех. У крупных мастеров тоже случались ляпы, но это большая редкость, а в наши времена появляются сочинения, где на каждой странице по нескольку перлов. Вряд ли их можно считать художественными произведениями.