Перед тем как зайти к Мариан, я пятнадцать минут прогуливался вокруг ее дома и убедился, что наблюдения нет.

Дверь открыла Мариан. Увидев, кто пришел, она обняла меня и закричала:

– О, Дональд, как я рада тебя видеть!

Я закрыл дверь и спросил:

– Как дела?

– Прекрасно. Все так хорошо ко мне относятся. Иногда мне так хочется им рассказать… ну, ты знаешь, о…

– Забудь об этом. Ты же хочешь, чтобы убийца предстал перед судом?

– Да.

– А если ты расскажешь правду, какой-нибудь шустрый юрист запутает тебя вопросами и заставит судей поверить, что ты убийца.

– Они не смогут этого сделать. Ведь у меня не было причин ее убивать.

– Я знаю, – ответил я. – Они не смогут обвинить тебя в убийстве, но настоящий убийца успеет скрыться. Садись. Я хочу с тобой поговорить.

– Где ты был? – спросила Мариан. – Я очень скучала, а миссис Кул была просто напугана. Ты же знаешь, она во многом зависит от тебя. Мне кажется, что без тебя она ничего не сможет сделать.

– Как идет следствие, Мариан? Они показывали тебе какие-нибудь фотографии?

– Нет. Они пытались найти ее приятелей. Мистер Эллис, помощник окружного прокурора, сказал мне, что завтра он официально откроет дело.

– Это хорошо. Так где ты увидела этого человека? Он шел по коридору навстречу тебе?

– Нет. Он как раз закрывал за собой дверь.

– Ты имеешь в виду дверь одной из комнат, расположенных в конце коридора?

– Нет. Комнаты 309, в которой нашли тело. Теперь я в этом уверена.

– Ты уже дала прокурору письменные показания?

– Они все подготовили, и сегодня днем я должна их подписать.

– Подойди сюда, Мариан. Мне нужно с тобой поговорить.

Девушка села на подлокотник кресла.

– Ты хочешь мне помочь? – Я взял ее за руку.

– Я все для тебя сделаю!

– Но это будет нелегко.

– Если тебе это нужно, я справлюсь, – ответила Мариан.

– Тебе придется быть чертовски умной, чтобы настоять на этом. Нужно кое-что добавить к твоим показаниям.

– Что именно?

– Когда увидишь заместителя прокурора, скажи ему, что ты вспомнила еще об одном.

– О чем?

– Когда ты подъехала к дому в первый раз и запирала машину, то увидела выходившего из дверей человека. Он был ростом шесть футов, широкоплечий, с широкими черными бровями и узко посаженными серыми глазами. У него очень широкие скулы, поэтому особенно выделяются узко посаженные глаза. Лицо довольно глупое. На правой щеке родинка, раздвоенный подбородок и очень большие руки. Он шел очень быстро.

– Но, Дональд, я не могу сказать это сейчас, после…

– Вполне можешь, – перебил я. – Ты это вспомнила. Ты старалась постепенно восстановить в памяти всю картину. Тогда ты обратила внимание на этого человека потому, что он ужасно торопился, почти бежал, и было странно, что такой массивный человек так быстро идет. А потом потрясение, которое ты испытала, увидев Эвелин Харрис, заставило тебя забыть об этом. Только теперь ты смогла восстановить всю последовательность событий.

– Да, помощник прокурора говорил мне об этом.

– Ну конечно, – сказал я. – Он видел многих свидетелей, переживших подобный шок, и знает, как это бывает.

– Я не хочу этого делать, – запротестовала Мариан. – Это нечестно. В окружной прокуратуре все так хорошо ко мне относятся, а мне придется изменить свои показания, когда я буду выступать в суде. Ты же не захочешь, чтобы я дала под присягой ложные показания?

– Как ты не понимаешь, Мариан! Если ты им это скажешь, я смогу выиграть время. Они не хотят оформлять письменные показания, пока ты не вспомнишь все. Если ты вспомнишь что-нибудь после того, как подпишешь показания, опытный юрист сможет тебя на этом подловить. Он спросит, давала ли ты письменные показания и о чем ты тогда сообщила, а потом потребует, чтобы протокол представили суду. Именно поэтому окружная прокуратура не хочет оформлять твои показания, пока не убедится, что ты уже все обдумала.

– Значит, они включат это заявление в мои показания и мне придется это все подписать?

– Нет, – ответил я. – Мне нужно выиграть время, пока они будут заново готовить твои показания. Если ты подпишешь заявление сегодня днем, то к вечеру они откроют дело. Но если ты сегодня сообщишь дополнительные сведения, им придется переделывать твои показания, и они отложат оформление на завтра.

Мариан колебалась.

– Забудь об этом, если это так тебя беспокоит. – Я громко вздохнул. – Я попал в переделку и думал, что ты поможешь мне выкарабкаться. Просто я не ожидал, что это произведет на тебя такое впечатление. Ладно, придумаю что-нибудь другое.

Я встал и пошел к двери. Через мгновение сзади послышались легкие быстрые шаги, и руки Мариан обвили мою шею.

– Нет-нет, не уходи. Не нужно так. Конечно, я тебе помогу. Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все.

– Боюсь, что ты с этим не справишься. Тебя на чем-нибудь подловят.

– Чепуха, – сказала она. – Я сделаю все так легко и естественно, что никто ничего не заподозрит. Я нравлюсь мистеру Эллису. По-моему, даже очень нравлюсь.

– А он тебе нравится?

– Он милый.

– Если ты сможешь это сделать, Мариан, ты меня очень выручишь.

– Когда я должна идти?

– Прямо сейчас, – ответил я. – Одевайся, бери такси и поезжай в прокуратуру. Скажи мистеру Эллису, что ты еще кое-что вспомнила, и расскажи об этом человеке. Скажешь, что подумала, что это стоит включить в твои показания.

– Тогда я пошла. Ты идешь со мной?

– Нет. Мне лучше держаться в тени. Ты тоже им обо мне не говори.

Мариан подошла к зеркалу, быстро причесалась, мазнула губы помадой и слегка припудрила щеки.

– Я уже выхожу, – сказала она. – Ты подождешь, пока я вернусь?

– Да.

– Там на столике лежат журналы…

– Не беспокойся о журналах, – ответил я. – Я хочу спать.

– А что у тебя с носом, Дональд? Из него течет кровь!

Я достал из кармана чистый платок.

– Ему крепко досталось, и теперь каждый час-полтора из него сочится кровь.

– Он распух, покраснел и, похоже, болит.

– Да, он красный и распухший, – ответил я. – И действительно болит.

– Тебе, наверное, нелегко приходится, – рассмеялась Мариан. – В прошлый раз тебе подбили глаз, теперь нос распух.

Она надела шляпку, похожую на перевернутый цветочный горшок, сдвинула ее набок и натянула пальто.

– А как насчет такси? – спросил я. – У тебя есть телефон?

– Есть, но я могу поймать машину на бульваре.

– Лучше позвони. Пока ты выйдешь, машина уже подъедет к дому.

Она вызвала по телефону такси, а я пододвинул к себе стул, положил на него ноги и удобно развалился в большом мягком кресле.

– Теперь давай уточним, – сказал я, – что ты сейчас будешь делать.

– Ну, я скажу им все точно так, как ты меня учил.

– А не получится, что ты собьешься на середине рассказа, смутишься, а когда они начнут задавать вопросы, расскажешь, что кое-кто просил тебя это сказать, а потом заплачешь и назовешь им мое имя?

– Нет, конечно нет!

– Почему ты так в себе уверена?

– Потому что, когда надо, я умею врать.

– Приходилось когда-нибудь? – спросил я.

– Много раз.

– Раньше это были маленькие шалости, а теперь тебе предстоит обмануть следователя.

– Мистер Эллис поверит мне, – скромно улыбнулась Мариан. – Именно потому, что он мне доверяет, мне так трудно было на это пойти. Он свято верит каждому моему слову. Он ужасно милый, и, кажется, я ему нравлюсь, Дональд.

– Может быть, он и милый, – сказал я, – но он юрист. Стоит тебе вызвать у него подозрения, и он вцепится в тебя, как терьер в крысу. Так что ты собираешься ему рассказать?

– Что, когда я подходила к дому в первый раз, я видела, как оттуда выходил другой человек. Раньше я не считала, что это важно. Но теперь я стараюсь все подробно вспомнить. А в этом человеке, в его манере поведения было что-то подозрительное.

– Как он выглядел?

– Это был крупный широкоплечий мужчина с густыми черными бровями. У него были узко посаженные глаза, раздвоенный подбородок и родинка на щеке – кажется, на правой.

– Что вызвало ваши подозрения?

– Нет, вначале у меня не было подозрений… Тогда я заметила только, что он держится как-то необычно. А потом, когда я увидела труп, это меня так потрясло, что я начисто забыла об этой встрече. Только сейчас я вспомнила об этом человеке.

– Тогда вы не думали, что этот человек может быть убийцей?

– Нет, конечно нет.

– Что заставило вас обратить на него внимание?

– Он шел как-то необычно. Он массивный мужчина, а шел очень быстро, почти бежал. И кажется, временами оглядывался. Во всяком случае, я почему-то подумала, что он напуган или чем-то очень взволнован. И посмотрел он на меня как-то странно. Все это вызвало у меня подозрения.

– А почему вы мне раньше об этом не говорили?

Она невинно посмотрела мне прямо в глаза:

– Но я же говорила вам, мистер Эллис, я была в шоке после того, как обнаружила труп.

– Ты можешь еще что-нибудь добавить насчет напряжения во время допроса.

– Нет, – улыбнулась Мариан, – он знает, что никакого напряжения не было.

– Ты его соблазняешь?

– Видишь ли, – медленно проговорила она, глядя на свои коралловые ноготки, – он оказывает мне рыцарское покровительство, а я на него полагаюсь. Я ему нравлюсь, и он мне кажется очень милым.

– Отлично. Твоя машина уже, наверное, подъехала. Разбудишь меня, как только вернешься. И, что бы ни случилось, возвращайся прямо сюда. Постарайся, чтобы разговор в прокуратуре был как можно короче.

– Постараюсь, – пообещала она.

Я закрыл глаза и расслабился. Засыпая, я слышал, как Мариан тихо, чтобы не разбудить меня, ходит по комнате. Открылась и захлопнулась дверь.

Пару раз я просыпался, устраивался поудобнее и снова засыпал. Мои ноги, опиравшиеся на край стула, сильно затекли, но во сне я этого не почувствовал.

Я не услышал, как щелкнул замок и открылась дверь. Сквозь сон до меня донесся голос Мариан, усевшейся на подлокотник кресла:

– Бедняжка, как же ты устал!

Я открыл глаза, снова закрыл их и снял ноги со стула. Мягкие, прохладные кончики ее пальцев отвели с моего лба волосы и легонько погладили закрытые веки.

Я постепенно вернулся к реальности, открыл глаза и грубовато спросил:

– Ты это сделала?

– Да.

Я взял ее за руку:

– Ну и как, прошло?

– Что ты имеешь в виду?

– Они тебе поверили?

– Ну конечно, поверили. Я все им сказала, как ты просил. Ты думал, что я с этим не справлюсь, а я справилась! Я говорила очень убедительно.

– А что было потом? – спросил я. – Они не связывались с Санта-Карлоттой?

– Да, мистер Эллис сразу туда позвонил. Он сказал, что там ждут моих письменных показаний и что их наверняка заинтересует то, что я сегодня сказала.

– А ты не знаешь, что ответили из Санта-Карлотты?

– Практически ничего, – сказала она. – Мистер Эллис просто передал им новую информацию. Потом он сказал мне, что в Санта-Карлотте считают, что это дело непосредственно связано с их городом.

– А он не говорил, как именно связано?

– Нет.

– А он знает, как ты думаешь?

– По-моему, знает. Он недавно что-то обсуждал с полицейскими из Санта-Карлотты.

– Это хорошо, – сказал я. – А что делает мистер Эллис для твоей защиты?

– Для моей защиты?

– Да.

– А зачем меня защищать?

– Неужели ты не понимаешь? Кто-то убил Эвелин Харрис. Это было жестокое умышленное убийство. У полиции практически нет улик, кроме тех, которые можешь дать ты. И когда убийца почувствует, что вокруг него затягивается петля, самым естественным для него будет… – Я запнулся, увидев выражение ее лица, и сказал только: – Я хочу знать, что делает мистер Эллис, чтобы это предотвратить.

– Ты знаешь, – испуганно сказала она, – по-моему, он об этом не подумал.

Я посмотрел на часы:

– Ну так сейчас подумает. Я хочу с ним поговорить. А ты оставайся здесь.

– Но я же могу позвонить ему по телефону, – возразила она.

– Нет, как раз этого тебе не следует делать. Посиди здесь, а я съезжу к мистеру Эллису и поговорю с ним. Я не знаю, насколько он милый, но у него хватило совести не обеспечить твою защиту – и это после той помощи, которую ты ему оказала.

– Трудно поверить, что мне угрожает опасность, – сказала Мариан, – но я с тобой согласна.

– Посиди тихо, – сказал я. – Ничего не делай. И обещай мне, что не выйдешь из этой комнаты, пока я не вернусь.

– Обещаю, – ответила она.

Я подошел к зеркалу, причесал волосы карманной расческой, надел шляпу и сказал:

– Помни, тебе нельзя выходить, пока я не вернусь.

Дойдя до угла, я зашел в аптеку, набрал номер полицейского управления и попросил отдел расследования убийств. Вскоре в трубке послышался монотонный голос:

– Да, это отдел расследования убийств.

– Это наводка. Я здорово влипну, если кто-нибудь узнает, что я с вами говорил. Не спрашивайте мое имя и не пытайтесь определить, откуда я звоню.

Голос на другом конце провода сказал:

– Одну минутку, сейчас я возьму карандаш и бумагу.

– Не морочьте голову, – возмутился я. – Я же сказал, чтобы вы не пытались меня выследить. Запоминайте, что я говорю. А не хотите – вешайте трубку. Когда ваши сыщики рыскали по «Голубой пещере», они узнали обо всех, кроме здоровенного парня с узко посаженными серыми глазами и родинкой на правой щеке. Кто-то приказал не говорить о нем, и никто о нем не вспомнил. Если хотите найти убийцу, вам придется по-настоящему тряхнуть девиц из «Голубой пещеры». Попробуйте выяснить, почему им велели ничего не говорить вашим сыщикам об этом хмыре.

Я повесил трубку и вышел из аптеки. Следующие полчаса я прогуливался, наблюдая за входом в дом Мариан. Я курил и обдумывал ситуацию. Начинало темнеть, на улицах зажглись фонари.

Я вернулся к Мариан и энергично постучал. Мариан выбежала навстречу.

– Наконец-то! Как я рада, что ты вернулся! Мне было страшновато здесь одной.

– Неудивительно, – сказал я. – Прокуратура сваляла дурака.

– Что ты имеешь в виду?

– Они упустили из виду человека, которого ты описала. Сейчас он становится центральной фигурой в расследовании. Они выяснили, что он заходил в «Голубую пещеру» и был приятелем убитой.

– Но на самом-то деле я его не видела!

– А может, и видела, просто тогда не обратила на него внимания.

– Нет, не видела. Во всяком случае, я этого не помню.

– Ну, все равно он там был, и он стал важной фигурой в расследовании. Если хочешь знать мое мнение, я не верю, что тот, второй человек, которого ты видела, как-то связан с убийством. Он ведь не похож на убийцу, правда?

– Нет, совсем не похож. Я говорила об этом мистеру Эллису. Тот человек показался мне очень серьезным, солидным и респектабельным. Но он был явно напуган.

– Ты, наверное, тоже была напугана, когда вышла из комнаты Эвелин. Представь себе, что кто-то увидел бы тебя в тот момент.

– Да, – прошептала она. – Я много об этом думала.

– Ну ладно. Я видел мистера Эллиса и раскрыл карты. Я рассказал ему, кто я, чем занимаюсь и какой у меня интерес в этом деле. Я сказал ему, что меня интересуешь ты. И он поручил мне доставить тебя в безопасное место.

– В безопасное место?

– Да. Они считают, что здесь небезопасно. Слишком много людей знают, где ты живешь. И не хотят ставить охрану, чтобы не привлекать внимания. Они предпочитают, чтобы ты поселилась в другом месте под чужим именем. Я сказал, что позабочусь об этом.

– Когда едем? – спросила она.

– Сейчас же.

– Я соберу в сумку кое-какие вещи и…

– Ничего не бери, – перебил я. – Я потом вернусь и заберу вещи. Нам нельзя терять ни минуты.

– Но, Дональд, наверняка ничего не может произойти, пока ты здесь и…

– Не успокаивай себя. Пока мы здесь, ты с каждой минутой подвергаешься все большей опасности. Я раз десять нарушил правила, чтобы быстрее сюда доехать. Пошли. Вещи заберем потом.

Я взял Мариан под руку и слегка подтолкнул к двери.

– Но, Дональд, я не понимаю, почему бы мне не собрать кое-что из вещей?

– Пожалуйста, доверься мне, Мариан. Сейчас не время спорить и задавать вопросы. Это для меня очень важно.

– Хорошо. Поехали.

Мы спустились по лестнице, прошли через двор на улицу и подошли к тому месту, где я оставил колымагу агентства. Машина завелась не сразу. Я прогрел двигатель и поехал прямо к своему дому.

– Посиди здесь. Никуда не выходи из машины. Я сейчас вернусь, – предупредил я девушку.

Я быстро вошел в дом и нашел хозяйку.

– Нам снова нужна будет комната, миссис Элдридж, – сказал я. – Жених моей кузины до сих пор не появился. Наверное, его корабль задерживается. Вы позволите ей пожить здесь еще два-три дня?

– А почему бы ей не остановиться у матери этого молодого человека?

– Она жила там последние два дня, но теперь приехали какие-то родственники, и у матери просто не осталось свободной комнаты.

– Ладно, – согласилась хозяйка, – она может вернуться в ту комнату. На сколько дней она хочет поселиться?

– На четыре или пять дней.

– Тогда заплатите мне сразу три доллара.

Я дал ей деньги, и она выписала квитанцию. Потом я вернулся к Мариан:

– Тебе придется пожить здесь еще некоторое время. Здесь по крайней мере ты будешь под моим присмотром.

– Здесь я чувствую себя в безопасности, Дональд. В большом городе, где ты никого не знаешь, становится ужасно одиноко.

– Я знаю.

– Я надеялась, что, когда ты вернешься, мы будем видеться почаще. Я очень скучала по тебе и чувствовала себя совершенно одинокой.

– Мне нужно еще кое-что сделать, а потом мы вместе пойдем в город. Сходим в кино и поужинаем. Ты хочешь есть?

– Хочу.

– Отлично, – улыбнулся я. – Через час вернусь и сразу пойдем.

– А как насчет моих вещей? – спросила Мариан.

– Я зайду туда и соберу твои вещи в чемодан.

– Нет-нет, не надо, Дональд, – запротестовала она. – Я попозже сама это сделаю. Возьми только шелковую пижаму, халат, зубную щетку и маленькую сумочку с косметикой. Больше ничего не нужно. Привези только это.

– Ну и отлично. Давай ключ.

– Лучше я поеду с тобой и сама упакую вещи.

– Как ты не понимаешь, что это опасно, Мариан! Я дал слово мистеру Эллису и отвечаю за тебя. Если с тобой что-нибудь случится, он мне этого не простит.

– Ну ладно, – неохотно согласилась она и протянула мне ключ от квартиры.

– Вернусь через час, – бросил я, выходя. – Пока.

– Пока.

– Ты сразу пересчитай в комнате полотенца и убедись, что здесь все в порядке.

– О, я и так знаю, что здесь порядок. В прошлый раз мне здесь так понравилось! Я не хотела уезжать, но миссис Кул настаивала…

– Отлично, – прервал я девушку. – Но полотенца все-таки проверь.

Она открыла стенной шкаф, чтобы посмотреть полотенца, и я незаметно спрятал за пазуху ее сумочку.

– Ну, я пошел.

Я вышел на улицу, сел в автомобиль агентства и поехал к дому Мариан.

В ее квартире я включил свет и стал изучать содержимое сумочки. Там оказалась губная помада, пудреница, тридцать семь долларов наличными, несколько карточек, напечатанных на газетной бумаге, с надписью: «Мисс Мариан Джин Дантон».

В сумочке лежали еще носовой платок, записная книжка, карандашик и связка ключей – видимо, от каких-то дверей в Оуквью.

Я открыл сумочку и швырнул ее на пол. Перевернул одно из кресел, скомкал и бросил в угол ковер. Потом подошел к двери и ударил ладонью по своему бедному больному носу. Кровь, как назло, не потекла, хотя до этого капала почти весь день. На глазах у меня выступили слезы, но мой бедный нос оставался сухим, как пересохший колодец.

Я собрался с духом и попробовал еще раз. Теперь кровь все-таки полилась, и я стал ходить по квартире, стараясь оставить следы во всех местах, где пятна крови будут выглядеть наиболее эффектно. Потом с трудом остановил кровь и пошел к дверям. Тишину комнаты разорвал телефонный звонок.

Я мгновение подумал, потом вышел и запер дверь, не обращая внимания на непрекращающиеся звонки.

На обратном пути я заехал в магазин, где, как я знал, была телефонная будка. Я купил себе дюжину носовых платков и позвонил в полицейское управление Санта-Карлотты.

– Соедините меня, пожалуйста, с сержантом Харбетом, – сказал я дежурному.

– Кто его спрашивает?

– Детектив Смит из лос-анджелесского отдела по расследованию убийств, – ответил я.

– Одну минутку…

Через некоторое время дежурный снова взял трубку:

– Послушайте, Смит, сержант Харбет должен быть у вас. Сегодня днем ему позвонили от окружного прокурора, и он сразу поехал к вам.

– Спасибо. Наверное, он остановился где-нибудь по дороге перекусить. Мне нужно с ним поговорить. – И я повесил трубку.

Пока все складывалось как надо.

Я позвонил Берте Кул:

– Я контролирую ситуацию. Вы пока сидите тихо. Не паникуйте и не пытайтесь что-то выяснить насчет меня.

– Дональд, чем ты, черт возьми, сейчас занимаешься?

– Жарю яичницу.

– Ладно. Смотри не потеряй нюх. Ты парень умный, но и ты можешь промахнуться.

– Сейчас я действую сам по себе, – ответил я. – То, о чем вы не знаете, не может вам повредить.

– Я уже знаю так много, что вряд ли мне можно повредить еще больше.

Я положил трубку, вернулся к себе и постучал в дверь Мариан. Она сразу открыла.

– Привет, красавица! Я только что получил отпуск. Берта разрешила мне быть свободным до утра. Мне не придется даже докладывать ей по телефону, где я. Теперь мы можем спокойно отдыхать. Правда, с твоими вещами придется подождать. Когда я подъехал к дому, какие-то двое мужчин стояли у двери и явно наблюдали за входом. Я подожду, пока они уберутся, и попробую еще раз.

– Дональд, я потеряла свою сумочку, – сказала она.

Я вошел в комнату и поставил стул так, чтобы дверь не могла закрыться.

– Куда она девалась? – спросил я.

– Кто-то забрал ее из этой комнаты, – очень решительно сказала Мариан.

– Чепуха.

– Но кто-то ее взял.

– Это вполне респектабельный дом. Миссис Элдридж никогда не поселила бы сюда человека, который…

– И тем не менее сумочка была со мной, когда я уходила из той квартиры. И я точно помню, что входила сюда с сумочкой.

– Плохо дело! – присвистнул я. – Боюсь, что ты забыла ее в машине, а я много раз оставлял ее прямо на улице. А что в ней было?

– Все мои деньги до последнего цента.

– Сколько?

– Все, что я имела.

– Помощник прокурора просил меня проследить, чтобы у тебя были деньги. Так что я могу сразу выдать тебе на расходы.

Мариан решительно подошла к двери и убрала стул. Дверь захлопнулась.

– Не делай этого, – сказал я. – Ты опорочишь свое доброе имя. Миссис Элдридж выбросит тебя отсюда. Она может устроить настоящую бурю…

Девушка подошла ко мне вплотную:

– Теперь ты послушай, Дональд Лэм. Я делаю для тебя все, а ты ко мне относишься как к наивной деревенской девчонке. Наверное, я такая и есть, но кое-что все-таки могу сообразить. Ты мне очень нравишься, и я тебе доверяю. Но это не значит, что ты можешь стащить мою сумочку и увезти ее куда-то.

– Стащить твою сумочку!

– Да, ты стащил мою сумочку. Я знаю, что ты детектив. Я знаю, что ты занимаешься делами, о которых предпочитаешь мне не рассказывать. Я знаю, что ты использовал меня, чтобы повернуть ход расследования, куда тебе хочется. Я понимаю, что у тебя были для этого серьезные основания. Сначала ты дал мне правильный совет. Но сегодня ты целый день врешь, и это мне не нравится.

– Вру тебе? – Я удивленно поднял брови.

– Да, врешь мне! Я даже думаю, что ты не был в прокуратуре, а просто шатался вокруг дома.

– Почему ты так думаешь?

– Ты мне сказал, что очень спешил и все время превышал скорость, когда возвращался за мной. Но когда мы сели в машину, мотор был холодным как лед. Тебе даже пришлось включить подсос. Я знаю, что ты не видел мистера Эллиса. А если хочешь знать, откуда мне это известно, то он позвонил мне минут за пять до твоего возвращения и спросил, не могу ли я приехать в прокуратуру сегодня в половине одиннадцатого вечера. Он ожидал приезда полицейских из Санта-Карлотты и хотел показать мне фотографии. И он ни слова не сказал мне ни о том, что ты к нему заходил, ни обо всех этих фокусах, которые ты выкидываешь. С меня хватит. Я тебе настолько доверяю, что, даже если ты не хочешь довериться мне, я все равно сделаю то, что тебе нужно. Но ты украл мою сумочку – это уже чересчур! Она была здесь, в этой комнате. А когда ты ушел, ее не стало.

Я упал на стул и расхохотался.

– В этом нет ничего смешного. – В глазах девушки появилось возмущение.

– Послушай, Мариан. Мне нужно, чтобы ты сделала для меня еще кое-что.

– Я уже много для тебя сделала.

– Я знаю. Тебе будет трудно, но я хочу, чтобы ты это сделала.

– Что? – спросила она.

– Поверь каждому моему слову.

– Ты городской детектив и, наверное, все знаешь, но тебе напрасно кажется, что в деревне живут полные тупицы. Чтобы поверить тому, что ты наговорил, я должна быть слабоумной.

– Если ты мне поверишь, – терпеливо сказал я, – и мы попадем в неприятности, то отвечать придется мне одному. А если ты обо всем будешь знать, то подставишь и свою голову. Неужели ты этого не понимаешь?

Возмущение в глазах девушки уступило место пониманию.

– А что из этого может выйти?

– Будь я проклят, если я сам понимаю, – ответил я, глядя ей в глаза.

Она немного подумала и улыбнулась.

– О’кей. Но я буду чувствовать себя чертовски глупо. Раз такое дело, нам нужно идти ужинать и смотреть кино. А как мне быть с деньгами?

Я вынул из кармана кошелек и дал ей часть денег Берты Кул.

– А как быть с вещами? – спросила Мариан.

– Ты купишь себе новые вещи, чтобы хватило на пару дней. И еще одно, мисс Дантон. Когда я беседовал с мистером Эллисом, он сказал, что вам не следует в ближайшие несколько дней читать газеты.

– Почему?

– Он сказал, что там будут статьи об этом деле, а ему не хотелось бы, чтобы вас сбивали с толку досужие газетные вымыслы.

Она посмотрела на меня большими невинными глазами:

– Я, конечно, сделаю все, как сказал мистер Эллис. Если он не хочет, чтобы я читала газеты, я не буду их читать.

– Очень хорошо. Я уверен, что он останется доволен.

– А что еще просил передать мне мистер Эллис?

– Если он и просил о чем-то еще, я сейчас не могу думать об этом. Я…

Меня прервал возмущенный стук в дверь. Я подошел и открыл ее. С порога на меня гневно смотрела миссис Элдридж. Не говоря ни слова, она оттолкнула дверь, взяла стул и переставила его так, чтобы он не давал двери закрыться. После этого она молча удалилась.

Мариан Дантон посмотрела на меня и весело расхохоталась.