Закончив обед, Лоис отодвинула в сторону пустую креманку из-под мороженого и взглянула на меня через стол:

– Ваш вид беспокоит меня, Дональд.

– Почему?

– У меня такое впечатление, что вы все-таки что-то утаиваете от меня.

– Возможно, это просто профессиональная сдержанность.

– Возможно. А возможно, и то, и другое. Скажите, Дональд, вы всегда прячете козыри в рукаве?

– Нет.

– Но, судя по вашему поведению, вы припасли еще немало сюрпризов.

– Я ведь детектив.

Лоис испытующе посмотрела на меня:

– Дональд, что вы обо мне думаете?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Мне хочется знать.

– Вы славная.

– Вы действительно так считаете?

– Действительно.

– Дональд, вы много повидали, вы знаете жизнь. Скажите, как вы относитесь к женщинам вроде меня?

– Я ведь вам уже сказал.

– Нет, вы сказали, что думаете обо мне, а мне интересно узнать, что вы думаете о таких, как я.

– То есть?

– Ну зачем нам ходить вокруг да около? Вы прекрасно меня поняли. Женщины моего типа хотят жить своей жизнью. Меня не устраивает пассивное ожидание, я не хочу сидеть на маленьком островке, потихоньку стареть и наблюдать, как жизнь течет вокруг меня. Время идет, отдаете вы себе в этом отчет или нет. Расскажу вам, какая я на самом деле. Я люблю, когда весело, когда светло, когда много людей. Я люблю привлекательных мужчин. Одна мысль о том, чтобы простоять всю жизнь у раковины с грязными тарелками, приводит меня в уныние.

– Значит, вы никого не любите.

– Почему вы так думаете?

– Если бы вы были влюблены, то вам хотелось бы быть вместе с каким-то одним мужчиной. Вам бы больше никто не был нужен. Вы бы хотели ждать его, готовить для него, шить для него, стоять перед этой самой пресловутой раковиной с грязной посудой.

– Неужели вы так думаете?

– Ну, во всяком случае, так принято говорить.

Она рассмеялась.

– Но ведь в данный момент вы живете так, как вам нравится, – сказал я. – Так что же вас беспокоит?

– Будущее.

– Почему?

– Я не уверена в завтрашнем дне. Что произойдет со мной, когда я потеряю привлекательность, когда фигура расплывется и мужчины перестанут желать меня?

– Мужчины всегда будут желать вас, пока вы останетесь желанной.

– Загадочное замечание.

– А что, по-вашему, может дать эту уверенность? Замужество?

– Не знаю, в замужестве тоже нет никаких гарантий. Вы вступаете в брак, проводите лучшие годы жизни у кухонной плиты, стараетесь, чтобы все было не хуже, чем у людей, толстеете, седеете, а потом появляется какая-нибудь блондинка, и вы узнаете, что муж требует вернуть ему свободу. Свободу! Что вам остается делать?

– Продолжайте, – улыбнулся я. – Выговоритесь до конца.

– Меня беспокоит моя жизнь, Дональд. Я стараюсь не думать о сексе. – Лоис посмотрела на меня и неожиданно расхохоталась. – Вы понимаете людей, Дональд?

– Во всяком случае, пытаюсь.

– А как вы относитесь к сексу?

– Положительно.

– Дональд, все время, что мы с вами разговариваем, вы думаете о чем-то другом. Почему вы не можете вести себя в моем присутствии, как все другие мужчины?

– А как ведут себя другие?

– Ну, они, например, мысленно раздевают меня.

– Вам это нравится?

– Все зависит от того, кто это делает.

– Так вы считаете, что я занят другим?

– Вы мысленно играете партию в шахматы, – сказала Лоис, – и я всего лишь пешка в вашей игре. Вы готовы передвинуть меня куда угодно, и я боюсь, что при удобной ситуации я буду принесена в жертву.

– Разве я говорил вам это? Я только сказал, что представляю интересы клиента, Баркли Фишера.

– Вы должны быть верны ему?

– Да.

– А что мне сделать, чтобы вы были верны мне?

– Ничего. Верность клиенту нельзя разделить.

Лоис изучала меня некоторое время.

– Дональд, предупреждаю, что собираюсь перетянуть вас на свою сторону. Мне нужна ваша голова и ваш опыт.

– Баркли Фишер имеет право первой заявки.

Лоис предложила:

– Давайте уйдем отсюда.

Я расплатился за обед, получил в гардеробе шляпу и тайком сунул пальцы за подкладку. Квитанция на портфель была там.

– Куда мы поедем? – поинтересовался я.

– Куда-нибудь, где можно поговорить.

– В вашу квартиру?

– А это не опасно?

– Опасно.

– Зачем же мы туда поедем?

– Все равно, рано или поздно, вам придется возвращаться домой.

– Но не обязательно ехать туда сейчас.

– А какие есть предложения?

– Да тысяча!

– Если бы вы не знали, что полиция может нечаянно нагрянуть, вы бы сейчас поехали домой?

– Конечно.

– Тогда смею вас уверить, что если они захотят, то найдут вас и в любом другом месте.

Я подозвал такси и дал шоферу адрес «Вистерия Апартментс». Лоис, садясь в машину, скорее выдохнула, нежели произнесла:

– Вы чертовски уверены в себе.

– Вам это не нравится? – спросил я.

Она положила голову мне на плечо.

– Нравится, Дональд, – мечтательно произнесла она. – Возможно, в глубине души вы растеряны, но у вас всегда такой решительный вид, будто вы хорошо знаете, что делать.

Ее рука скользнула по моему бедру и нашла мою руку. Она крепко сжала ее.

– Дональд.

– Что?

Она подняла голову и вздохнула:

– Вам хочется меня поцеловать?

– Нет.

– Вы мерзавец! – взорвалась она.

Я промолчал.

– Почему вам не хочется поцеловать меня, Дональд?

– Потому что мне нужно подумать.

– Хорошо, думайте, – сказала она. – Я тоже хочу, чтобы вы задумались. А когда закончите, поцелуйте меня.

Мы доехали в молчании до «Вистерия Апартментс». Я расплатился с шофером. Мы поднялись в квартиру Лоис. К ее двери была прикреплена записка. Лоис развернула ее:

«Л.! Зайди ко мне, как только вернешься. Безразлично, в какое время. К.».

– Мне не хотелось бы, чтобы нам мешали, – поморщилась Лоис.

– Чтобы вы могли спокойно заняться подрывом моей верности клиенту? – пошутил я.

– Возможно. – Она встретилась со мной взглядом.

– Неужели из-за этой записки вы измените свои планы?

– Вы не понимаете, – объяснила она. – Речь идет о Кэролайн, а у нее отвратительная привычка подглядывать и подслушивать. Иногда мне кажется, что ее взгляд проникает через стены и ей всегда известно, где я нахожусь.

Дверь квартиры дальше по коридору распахнулась, и голос Кэролайн окликнул:

– Лоис!

– О, Кэролайн! Я только что пришла, – отозвалась она.

– Ты сможешь зайти ко мне? – спросила Кэролайн.

– Не знаю. Я не одна.

Наступило молчание, в течение которого две женщины напряженно изучали друг друга. Я постарался слиться со стеной.

Кэролайн сказала:

– Это займет только минуту.

– Значит, ненадолго? – как-то нерешительно переспросила Лоис.

Кэролайн подошла к нам и решительно сказала:

– Лучше поговорим у вас!

Лоис открыла дверь, мы все трое вошли в гостиную и сели. Кэролайн медленно и цепко оглядела нас своими блестящими глазами.

– Видели газеты? – наконец спросила она.

Лоис отрицательно покачала головой.

– Тогда минутку, я принесу свою, – сказала Кэролайн.

– А что такого особенного пишут в газетах? – полюбопытствовала Лоис.

– Сейчас сами увидите, – загадочно произнесла Кэролайн, поднимаясь с кресла.

Я положил шляпу на телевизор донышком вниз. В таком положении квитанция на портфель почти на полдюйма высовывалась из-за подкладки, это начало меня беспокоить. В то же время было неловко встать и поправить ее.

– Что ж, пока мы можем включить телевизор, – нашелся я, протягивая к нему руку.

Кэролайн, направлявшаяся к двери, невольно отшатнулась, чтобы не задеть меня, и сбила шляпу на пол. Нагнувшись, она подняла ее и положила на телевизор, но уже донышком вверх.

Я откинулся на спинку кресла, а Кэролайн вышла из гостиной.

– Раздумали насчет телевизора? – напомнила Лоис.

– Угу, – ответил я.

Она опустилась в кресло, демонстрируя обтянутые нейлоном соблазнительные ножки.

– Будьте осторожны с Кэролайн, – предупредила она. – Это хитрая, безжалостная и решительная женщина. Она готовит какую-то западню.

– Что я, по-вашему, должен делать?

– Ничего, просто будьте осторожны. Следите за ней, как ястреб.

Вошла Кэролайн с газетой в руках. Дверь в гостиную осталась открытой.

– Это вечерняя газета. Здесь рассказывается об убийстве Джорджа. – Она полупрезрительно перебросила газету Лоис. – Хочешь прочесть?

– В чем же дело? – спросила Лоис, даже не заглянув в газету.

– В статье сообщается, что мотивом убийства было ограбление. При трупе найдена довольно большая сумма денег, но там не было ключей.

– Не было ключей? – как эхо повторила Лоис.

– Да. Нашли только ключи от машины и никаких других.

– О, вот как! – отозвалась Лоис.

Кэролайн посмотрела на меня:

– Вы были там, Дональд Лэм?

– Где? – невинно спросил я.

– Не прикидывайтесь глупцом, – ехидно процедила она. – Вы были в мотеле рано утром с вашим драгоценным клиентом Баркли Фишером.

– Очевидно, вы собираетесь что-то сообщить нам, – сказал я. – Так начинайте.

– Я так и сделаю. У меня найдется, что сказать вам обоим. В тот день, Лоис, когда ты посоветовала Джорджу спрятаться, он после разговора с тобой зашел ко мне. Брат был очень обеспокоен историей с частным детективом и тогда впервые рассказал о своем дневнике, который он вел в год смерти дедушки. Дневник все время лежал у него в портфеле, но однажды пропал. С тех пор Джордж жил как в кошмарном сне. Он сообщил, что некоторые записи в дневнике могут быть неправильно истолкованы. Прочитав его, какой-нибудь дурак может решить, что дедушка был убит… Как только он рассказал мне об этом, я поняла, кто взял дневник. Это сделала ты, Лоис, а потом отдала его этому сыщику, а он собирается подбросить его туда, где его найдет полиция. Это совершенно ясно. Недаром при нем ты задираешь платье чуть ли не до шеи и крутишь задом.

– Заткнись! – крикнула Лоис. – Лгунья!

Кэролайн сделала шаг вперед:

– Это меня ты называешь лгуньей, ты, шлюха?! Я не слепая и отлично знаю, что происходит в твоей квартире. Не думай, что твое дешевое притворство хоть на минуту обмануло меня!

Лоис вскочила с места:

– Ну этого я тебе не прощу, ты… убийца!

С минуту женщины напряженно вглядывались друг в друга, потом сцепились. Они дрались, как дикие кошки, не соблюдая никаких правил, забыв о скромности и милосердии. Они царапались и пинали друг друга ногами, драли за волосы и разрывали одежду. Женщины упали на пол, и каждая стремилась размазать обидчицу по ковру. При этом они обменивались друг с другом такими выражениями, которые, как принято считать, леди не знают.

Выбрав удобный момент, когда женщины переводили дыхание, я спокойно сказал:

– Все в порядке, Лоис, я сейчас позвонил в полицию. Машина с полицейскими будет здесь через минуту.

Женщины отпрянули друг от друга, словно их окатили холодной водой из шланга.

– Что вы сделали? – прерывающимся голосом спросила Лоис.

– Вызвал полицию, – повторил я.

Кэролайн вскочила с пола. Лоис продолжала лежать, отдыхая.

– Поправь юбку, Лоис, – приказала Кэролайн.

– Иди к черту! – огрызнулась та.

Кэролайн повернулась ко мне:

– Вы не совсем понимаете, как обстоит дело. Хотите позвонить в полицию? Что же, посидите здесь, я сейчас покажу вам кое-что.

Она выбежала из комнаты.

Лоис встала на колени, потом с трудом протянула ко мне руку. Я помог ей подняться. Она оглядела разорванное платье и стала прикрывать обнаженное тело висящими лоскутами.

– Вы правда позвонили в полицию, Дональд?

– Нет.

– Я так и думала… а эта убийца…

Полуоткрытая дверь распахнулась настежь, и в комнату ввалилась Берта Кул. Оглядев Лоис Марлоу, она спросила:

– Что здесь происходит?

Лоис, безуспешно пытавшаяся прикрыть рваным куском от платья грудь, осведомилась:

– Кто вы такая?

– Позвольте представить вам моего партнера Берту Кул, – сказал я.

Берта кивнула, мгновенно оценивая ситуацию.

– Что произошло с этой крошкой? – спросила она.

– Две женщины подрались. Эта и…

В этот момент дверь опять распахнулась, и в комнату влетела Кэролайн Даттон.

Разодранное платье и всклокоченные волосы придавали ей весьма живописный вид.

– Ты, шлюха, хочешь расправиться со мной, но погоди! – крикнула она, намереваясь вновь броситься на Лоис, не заметив Берты Кул.

Женщины снова оказались на полу, причем Кэролайн сверху. Берта нагнулась над ними, схватила Кэролайн за руку и лодыжку и кинула ее на кушетку – так фермер поднимает мешок с овсом.

Кэролайн тут же вскочила, увидев наконец Берту, и остановилась, разглядывая ее. Потом, угрожающе нагнув голову, кинулась на Берту.

Та врезала ей так, что Кэролайн тут же свалилась. А Берта, взяв ее двумя руками за горло, забросила драчливую дамочку в кресло.

– Сидеть! – приказала Берта. – А то я задам тебе такую трепку, что будешь зубы выплевывать, как семечки. А теперь, что здесь происходит?

– Кто вы такая?

– Я Берта Кул, если вам что-то говорит мое имя. Я детектив и партнер Дональда Лэма. Так чем вы здесь занимались?

– Я пыталась удержать вашего драгоценного партнера и эту шлюху от попыток обвинить меня в убийстве, – всхлипнула Кэролайн.

Берта улыбнулась мне:

– Неплохо, Дональд. Я рада, что ты наконец перешел к активным действиям.

– Подождите, – сказала Кэролайн. – Я послала за человеком, который может…

В дверь постучали. Берта открыла, в комнату вошла Минерва Фишер и с недоумением оглядела растрепанных женщин, поваленное кресло, Берту Кул и меня.

– Я пришла, как только смогла, – обратилась она к Кэролайн.

Берта наклонилась, подняла с пола поролоновую накладку для груди, оглядела женщин и презрительно бросила ее на колени Кэролайн со словами:

– Похоже, это твое хозяйство, сестричка. – Затем она повернулась к Минерве Фишер: – Ну а вы что здесь делаете?

Та ответила:

– Ваш партнер, Дональд Лэм, продал нас со всеми потрохами.

– Почему вы так думаете?

– Эта молодая женщина, миссис Джордж Кэдотт, или мисс Лоис Марлоу, как она предпочитает себя называть, использовала свои чары, чтобы заставить Дональда Лэма предать наши интересы.

Берта посмотрела на меня. Я покачал головой.

– Это неправда, – подтвердила Лоис. – Дональд Лэм верен интересам Баркли Фишера.

– Мне говорили другое, – заявила Минерва.

– Что же вам говорили? – спросила Берта.

Минерва начала рассказывать:

– Мой муж признался во всем. Дональд Лэм позвонил ему и сказал, что Джордж Кэдотт зарегистрировался в «Роудсайд-мотеле» в Вальехо под именем Джорджа Чалмерса. Моему мужу казалось, что Дональд Лэм предлагает ему не лучший путь для решения проблемы – тот хотел сам поговорить с Кэдоттом. Он посчитал, что дело не терпит отлагательства и наилучшим выходом будет заплатить шантажисту прежде, чем он отправит письмо мне. Так что мой муж решил поехать и встретиться с Кэдоттом. Не предупредив Лэма, он сел на семичасовой самолет в Лос-Анджелесе и прилетел в девять часов в Сан-Франциско. Наняв машину в агентстве, он поехал в «Роудсайд-мотель» и постучался в дверь номера 24, где остановился Джордж Кэдотт. Ему не ответили. Тогда он зашел в ресторан и выпил кофе. После этого он опять подошел к номеру и постучал. Ему снова никто не ответил. Затем он подождал около часа в машине, после чего вернулся в Сан-Франциско, вернул автомобиль в агентство и заглянул в отель к Дональду Лэму. – Минерва Фишер с упреком смотрела на меня. – Дональд Лэм и мой муж поехали рано утром в Вальехо. Лэм постучал в дверь 24 номера, а потом зашел туда, но вскоре вышел и сказал, что там никого нет. Это была ложь: там был мертвый Джордж Кэдотт!

– Вам это рассказал муж? – спросила Берта.

– Да.

– Хорошо же вы храните его тайну, – насмешливо произнесла Берта. – Посмотрите, две эти особы так и ловят каждое ваше слово.

– Я не могу простить неверности, – гордо заявила Минерва. – Я не могу простить обмана. Если мой муж остался верен мне, я буду поддерживать его, но, конечно, на основе правдивых фактов. Если он прибегнет к обману, нам с ним не по пути…

– Я все поняла, – перебила ее Кэролайн Даттон. – Дональд Лэм взял ключи с тела Джорджа, и они с Лоис целый вечер упражнялись, пытаясь подделать почерк моего брата. Несколько минут назад Лоис обронила одно замечание, которое показывает, что она считает меня причастной к смерти дедушки. Мой брат знал, что я не имею никакого отношения к этому, а эти двое хотели подбросить в квартиру Джорджа фальшивый дневник, который послужил бы сфабрикованной уликой.

Берта внимательно изучала мое лицо.

– У тебя есть что сказать на это? – спросила она.

Я встретился с ней глазами:

– Не валяй дурака, Берта.

– Знаете, милочка, – сказала она, – вы напрашиваетесь на скандал. Вас нужно бы использовать вместо швабры для мытья полов. Боюсь только, что у вас такие грязные мысли, что после мытья пол станет еще грязней. А теперь убирайтесь!

– Вы не имеете права выталкивать меня отсюда! – взвизгнула Кэролайн. – У меня такие же права находиться здесь, как и у вас…

– Вон отсюда! – Берта угрожающе двинулась на нее.

Кэролайн, схватив лежавшую тут же поролоновую накладку для груди, вскочила с кресла и сделала шаг к двери.

В этот момент совершенно некстати открыла рот Минерва Фишер:

– Я не могу допустить такой грубости, вульгарности и богохульства в разговоре с женщиной, миссис Кул.

– Вас никто здесь не держит, – заметила Берта. – А я допускаю вульгарность и обожаю богохульства.

Минерва с достоинством сказала:

– Полагаю, на этом мы завершаем все отношения с вашим агентством, миссис Кул. – Она повернулась к двери: – Пойдемте, Кэролайн.

– Ну и черт с тобой! – сказала Берта Минерве. – Мы процветали до того, как твой муж впервые появился у нас в конторе, и после твоего клоунского ухода как-нибудь протянем.

– Позвольте вам заметить, – вставил я, – что нашим клиентом являетесь не вы, миссис Фишер, а ваш муж. Мы обязаны защищать его интересы.

Минерва не удостоила нас ответом и, взяв под руку Кэролайн, удалилась.

Берта пнула дверь ногой, и она захлопнулась.

– Ну, ловкач, – обратилась она ко мне. – Ты был у Кэдотта?

Я ничего не ответил.

Берта повернулась к Лоис.

– Вы подделали дневник? – спросила она у нее.

– Не понимаю, по какому праву вы допрашиваете меня? – огрызнулась та. – С меня хватит и полиции.

Берта негодующе подалась вперед.

– Поймите, черт возьми, что мы в трудном положении, – зло зашипела она. – Дорога каждая секунда. Итак, вы подделали дневник?

Лоис взглянула на меня.

– Отвечайте! – приказал я.

– Нет, я не подделывала дневник, – сказала Лоис. – Я украла его у Джорджа несколько лет назад. Записи в нем доказывают, что Джордж и Кэролайн убили своего деда. Я подбросила дневник в квартиру Джорджа. Мне кажется, что Дональд залез туда и похитил дневник.

Берта расплылась в улыбке.

– Да уж, конечно, этот маленький негодяй там пошарил, – одобрительно сказала она.

В дверь постучали.

– Откройте! – послышался голос Мортимера Эванса.

– Кто это? – спросила Берта у Лоис.

– Морт Эванс из местного отдела по расследованию убийств, – сказал я. – Лучше его впустить, Берта.

Берта Кул открыла дверь.

– О’кей, умник! – Мортимер Эванс ввалился в комнату. – Я же велел тебе держаться подальше от этого дела, но ты не захотел меня послушаться. Теперь тебе придется прокатиться со мной в полицейское управление.

Я снял с телевизора шляпу и сунул пальцы за подкладку. Квитанция исчезла.

Тут Эванс увидел Берту Кул.

– Кто это? – спросил он меня.

– Берта Кул, мой партнер, – ответил я.

Внезапно Эванс обратил внимание на растерзанный вид Лоис Марлоу.

– Что с вами? – удивился он. – Что тут произошло?

– Я выясняла отношения.

– С кем?

– По-моему, с Дональдом, – вмешалась Берта. – Он начал заигрывать, а она дала ему пощечину. Но с Дональдом так нельзя поступать. Он очень чувствителен к подобным вещам. Стоит женщине ударить его, и он сразу же теряет разум от ярости.

Мортимер Эванс посмотрел на меня, потом шлепнулся в кресло и разразился громоподобным хохотом.

Берта сердито уставилась на него.

Я взглянул на нее и покачал головой.

– Ладно, – сказала она. – Попробуй сам.

Она повернулась к нам спиной и отошла к окну.

– Послушайте, Эванс, – сказал я. – Я напал на след одного дела, которое должно принести кучу денег. Разгадал одну тайну, над которой безуспешно бились лучшие сыщики страны. Это дело прославит ваше имя в веках.

– Что за дело? – иронично спросил Эванс.

– Оно касается… – Тут я замолчал.

– Ну, продолжайте. – Полицейский был явно заинтригован.

– Ну да, я все расскажу, а вы бросите меня в «одиночку», сами закончите расследование, и все лавры достанутся вам одному.

– Я уверен, что твое дело – блеф, – заявил Эванс.

– Ничего подобного, – горячо возразил я. – Вы получите его упакованным и завязанным ленточкой. Только не мешайте мне.

– А что ты имеешь в виду под словом «не мешать»?

– Нет, вы не подумайте, я вовсе не предлагаю взятку!

– Я не беру взяток. Но ты должен мне рассказать, что это за дело, на которое ты столь загадочно намекаешь!

Я встал, подошел к окну, потом снова повернулся к Эвансу:

– Послушайте, я предлагаю вам сделку. Мне нужна поддержка официальных органов. Вы поможете мне, и мы вдвоем раскроем убийство Кэдотта и одно из крупнейших дел в стране за последние несколько лет.

– Ты имеешь в виду убийство деда Кэдотта?

– Нет, это мелочь. Я говорю о настоящем деле, за которое обещана награда, которой должно хватить до конца жизни.

– Ну, выкладывай! – приказал Эванс.

– По рукам?

– Там будет видно.

Я вопросительно взглянул на Берту. Та смотрела на меня так, словно я начал продавать билеты на Луну.

– Я должен поговорить с вами наедине, – заявил я.

– Эта комната меня вполне устраивает.

Я взглянул на Лоис:

– Оставьте нас на минуту.

– Что?! – возмутилась было она.

Берта подошла и взяла ее за плечи.

– В ванную, милочка, в ванную, – сказала она. – Посидите там до тех пор, пока мы вас не позовем.

– Как вам это нравится! – продолжала протестовать Лоис. – В моей квартире и меня же…

– В ванную, – твердо стояла на своем Берта. – Это серьезное дело.

– Я не позволю выталкивать себя! Я не…

Берта, теряя терпение, поддала ей коленом под зад.

– Идите, милочка, – добавила при этом она.

Проводив Лоис в ванную, она заперла дверь и вернулась в гостиную.

Эванс смотрел на меня с холодным подозрением.

– Начинай, – велел он. – Итак, над каким делом ты работаешь?

– Киднеппинг, – ответил я. – Семейство Кросби.

– Что общего имеет убийство Кэдотта с похищением ребенка Кросби? – удивился он.

Я мерил его холодным взглядом.

– Поработайте головой, Эванс. Ребенок Кросби был похищен. Он исчез бесследно. Родители получили записку с требованием уплатить тридцать тысяч долларов. Они решили оставить деньги в указанном месте. Деньги были взяты, а ребенка так и не вернули.

– Можете не рассказывать мне всего этого, – заявил Эванс. – Это обычная история. Они убивают ребенка через полчаса после того, как он попадает к ним в руки. Только так они могут обезопасить себя. Попытка вернуть ребенка после получения выкупа может стоить им пожизненного тюремного заключения… Эти парни не гнушаются детоубийством, чтобы выйти сухими из воды.

– Вот тут вы и ошибаетесь, – возразил я. – Это похищение сработали не парни, а женщина с материнским комплексом. Для нее был важен не столько выкуп, сколько ребенок, выкуп она использовала, чтобы сбить со следа полицию, да и деньги ей были тоже нужны.

– Допустим… Примем твою версию, – кивнул Эванс.

– Дело получило широкую огласку, – продолжал я. – В нашей стране не было человека, который бы не волновался за судьбу несчастного ребенка. Теперь поставьте себя на место женщины с материнским комплексом, которая получила выкуп и хочет оставить ребенка. Что она должна делать?

– Это твоя история, – заметил Эванс. – Отвечай сам на вопрос…

– Любая женщина, предъявляющая соседям шестимесячного ребенка, рискует, что они уже через двадцать четыре часа заявят об этом в ФБР. Любая женщина, переехавшая на новое место с ребенком, тоже постоянно будет под наблюдением соседей. Поэтому Минерва Фишер разыграла этот спектакль. Других вариантов у нее не было.

Подготовку к похищению она начала загодя. Она осмотрелась на поле битвы и выбрала себе подходящего ребенка. Потом начала распространять среди своих друзей и знакомых слух о том, что ее сводная сестра, имеющая ребенка, неизлечимо больна. Минерва объявляет, что сестра умерла, и едет на похороны. Минерва – добрая женщина, и она не может бросить сироту. Она усыновляет ребенка. Так найдено объяснение для появления ребенка… Кроме того, находится объяснение и для денег. У сводной сестры было небольшое состояние, она завещала все Минерве, и та привозит деньги.

Эванс, вы полицейский офицер и находитесь на службе закона. Вы знаете, как много времени требуется для получения наследства, сколько формальностей приходится выполнить, прежде чем нотариус выпишет чек. Вы только представьте себе, что какой-нибудь ваш родственник оставил вам тридцать тысяч долларов. Да вы состариться успеете, прежде чем дело о наследстве дойдет до суда и чек – подчеркиваю: чек! – будет наконец выписан. А Минерва привезла не чек, а наличные…

Теперь Эванс сидел на краешке кресла и не мигая смотрел на меня.

– Так что же насчет Кэдотта? – нетерпеливо перебил он.

– Кэдотт попал в это дело случайно, – сказал я. – Он унаследовал состояние после смерти деда. Возможно, кто-то помог деду пораньше переселиться на тот свет. Но суть в том, что Джордж Кэдотт считал, что это сделала Кэролайн при его безмолвном согласии, и поэтому у него развился комплекс вины. Он решил переделать мир, искоренив порок. Баркли Фишер поехал на конференцию в Сан-Франциско. Карл Иенсен хотел заключить с ним сделку, а для этого нужно было приехавших на конференцию «подогреть». Что Иенсен и сделал, потратив несколько сот долларов на шампанское и красивых женщин с длинными ногами, прелестными кудрями, соблазнительными взглядами и непринужденными манерами.

Фишер был поручен вниманию Лоис Марлоу, веселой, общительной девушки. Ей не очень-то понравился бедняга Фишер, считавший свою дорогую Минерву лучшей женщиной в мире. Может быть, немного холодной в постели, излишне самоуверенной в гостиной, но прекрасной поварихой и заботливой женой. Баркли никогда и в голову не пришло бы подозревать что-то в отношении жены и ребенка. Но случилось так, что Джордж Кэдотт написал Минерве письмо, в котором обещал ей обратиться в суд, чтобы тот проверил, достоин ли такой аморальный человек, как ее супруг, быть отцом ребенка. Вы понимаете, что это означало для миссис Фишер? Опекунский совет прислал бы к ней следователя, который начал бы с того, на каких основаниях ребенок находится у Фишеров… Этого Минерва допустить не могла.

– Как Минерва узнала о планах Кэдотта? – недоумевал Эванс.

– Из его письма. Кэдотт послал одно письмо Баркли, второе – его жене. Они пришли одной почтой. Баркли думал, что Кэдотт собирается написать жене позже. Он просматривал почту жены, но ему не удалось перехватить письмо. Почему?.. Потому что оно уже было получено. Минерва выдала себя еще и тем, что не показала конверт, в котором оно пришло. Естественно, она не могла себе позволить так рисковать.

Итак, Джордж Кэдотт должен был замолчать. Минерва слишком глубоко завязла в этом деле, чтобы отступать. Баркли явился в наше агентство и нанял нас. Должно быть, Минерва знала об этом. Я приехал сюда и вынужден был основательно накачаться джином, чтобы узнать местонахождение Джорджа.

Я позвонил Баркли Фишеру и рассказал ему, где прячется Кэдотт. Минерва подслушала наш разговор по параллельному аппарату. Баркли пришла идея поговорить с Кэдоттом через мою голову и попробовать откупиться от него. Он боялся, что дело выльется в серьезный скандал, так что предпочел не дожидаться другого удобного случая. Он садится в самолет на Сан-Франциско, а потом едет на машине в мотель…

Тем временем Минерва понимает, что надо спешить. Она летит самолетом до Окленда и опережает мужа на полчаса. С аэродрома она едет на машине в мотель и убивает Кэдотта выстрелом в сердце. Потом возвращается в Лос-Анджелес и опять становится добрейшей миссис Фишер.

Ее муж попал прямо в ловушку. Он вошел и увидел Кэдотта уже убитым. Он прекрасно понимал, что стоит ему позвать людей, и он станет подозреваемым номер один. Промолчав, он тоже сунул голову в петлю. Но тогда он еще не знал об этом. В любой момент Минерва могла выдернуть ковер у него из-под ног, и он был бы конченым человеком. Что Минерва и сделала недавно.

Эванс, наморщив лоб, обдумывал все.

– Как ты собираешься доказать это? – наконец спросил он.

– Я не собираюсь ничего доказывать. Это сделаете вы. Вы начнете расследование: поговорите с Минервой и выясните все подробности о предполагаемой сводной сестре. Вы достанете фотографии ребенка Кросби и посмотрите на ребенка Фишеров. Одновременно вы сможете расследовать убийство Кэдотта.

– С твоих слов, – сказал Эванс, – вся эта сказочка представляется вполне реальной, но, разрази меня гром, если я понимаю, как ее рассказать моему шефу.

– Какого черта вам нужно докладывать о ней шефу или кому-то еще? Проведите расследование сами. За это дело назначена награда в сто тысяч долларов.

Эванс погладил подбородок.

– А что насчет Кэдотта? – осторожно спросил он.

Я сказал:

– Кэдотт вел дневник, который изобличал Кэролайн Даттон как убийцу. Помните, у него был комплекс вины и он был одержим страстью очистить мир от скверны. И помимо всего прочего его постоянно распирало желание исповедоваться в собственных прегрешениях. Так вот, Кэролайн хотела заполучить этот дневник. У нее был ключ от квартиры брата, и она только лишь дожидалась удобного момента, чтобы завладеть этой компрометирующей ее уликой. И когда она узнала, что Кэдоттом интересуется частный детектив, решила, что дольше медлить опасно. Джордж Кэдотт пустился в бега, а она проскользнула в его квартиру и взяла дневник, а кроме того, возможно, и кое-что еще.

– А потом? – Эванс следил за мной из-за полуопущенных век.

– Я скажу вам, как Кэролайн поступила с уликами. Ей нужно было спрятать их так, чтобы полиция не добралась до них. Поэтому она полетела в Рино и оставила портфель с дневником и другими уликами в камере хранения «Риверсайд-мотеля»… Когда сегодня события стали разворачиваться неудачно для нее, она решила еще раз перепрятать портфель. Вы можете позвонить в «Риверсайд-мотель» и справиться насчет портфеля. Пусть сыщик, служащий при отеле, сунет туда нос и проверит, есть ли там дневник… Потом свяжитесь с полицией Рино. Если кто-то явится за портфелем, арестуйте его, и дело в шляпе.

Эванс подумал и сказал:

– Это меня устраивает. Это я могу проверить по телефону.

– Вы все дело можете устроить по телефону, – заверил я. – Помните, в отношении награды я с вами в половинной доле. Представляю себе газетные шапки: «Мортимер Эванс, детектив полиции Сан-Франциско, с помощью логики и дедукции распутывает дело о киднеппинге».

– Ладно, я пойду позвонить. – Эванс поднялся. – В конце концов, Лэм, я всегда успею арестовать тебя. Ты просто получаешь отсрочку.

– Идите звонить, – отозвался я.

Эванс вышел и закрыл за собой дверь.

Берта Кул внимательно посмотрела на меня.

– Это блеф? – спросила она.

– Конечно, – невесело улыбнулся я. – У меня не было другого выхода.

Глаза Берты чуть не вылезли из орбит.

– То есть ты хочешь сказать, что возвел нелепые обвинения на Минерву Фишер, даже не дав себе труда задуматься над тем, что за этим последует?

– Другого выхода не было, – повторил я. – Я увяз в этой истории по горло, мне нужно было как-то выбраться. Ведь без нашей помощи Баркли Фишер пропадет.

– А что насчет похищения Кросби? – поинтересовалась она. – Ты почти купил меня на это.

– Подумай, как могло это произойти. Одно из двух: или ребенок был убит вскоре после похищения, или кому-то был нужен ребенок, а выкуп явился побочным моментом, который заставил всех думать, что это работа профессиональной шайки, а ребенок убит, как это обычно происходит.

Теперь посмотрим на ситуацию с другой стороны. Как могла женщина обставить подобное похищение? Она должна была иметь репутацию доброй, милой особы с материнскими наклонностями. Ей пришлось бы сочинить историю о больной родственнице и ребенке, оставшемся сиротой. То есть она должна была бы разыграть все, как Минерва.

– В этом есть смысл, – согласилась Берта.

– Я много размышлял об этом деле, – продолжал я. – Просто проверял его по главным линиям, прикидывал, не поможет ли оно нам. Но Эванс начал делать круги вокруг меня, и мне пришлось срочно выдумывать какую-то уловку, чтобы хоть на время избежать его когтей. Я понимаю, что теоретически к Минерве подходит то описание похитительницы, которое было у меня в голове…

– Слушай, Дональд, – взволнованно перебила Берта, – но ведь твой рассказ чертовки логичен. Есть один шанс на тысячу, что ты попал в цель…

– Вернее, один шанс на миллион, Берта. Не увлекайся особенно этой историей. Хорошо уже то, что нам удалось продать ее Эвансу.

– А как насчет Рино и дневника?

Я подмигнул ей.

– Ах ты, маленький негодяй! – восхитилась Берта.

Я подошел к телефону, набрал номер газеты «Сан-Франциско экзаминер» и попросил соединить меня с редактором.

– Не имеет значения, кто с вами говорит, – сказал я ему, – но смотрите, как бы у вас из-под носа не утянули историю, которая скоро поставит на уши всю страну.

– О чем вы говорите? – спросил редактор без всякого энтузиазма.

– Морт Эванс, детектив из отдела по расследованию убийств, получил новые сведения о похищении ребенка Кросби, – сообщил я. – Сейчас он старается скрыть это от газетчиков, чтобы пресса не оказывала на полицию давления. Когда он закончит расследование и будет готов поделиться с вами материалом, его получат все газеты сразу. Если вам удастся сейчас опередить других, то вы можете взять с Эванса обещание, что вам он сообщит историю на полчаса раньше, чем другим. Только не говорите ему, что вас предупредили по телефону.

Я повесил трубку, повернулся к Берте и сказал:

– О’кей, а теперь выпустите Лоис из ванной, Берта.

В дверь постучали. Послышался голос Морта Эванса:

– Эй, откройте!

Я открыл, и полицейский вошел.

– Пока я сидел здесь с тобой, – сказал он, – твоя история звучала прекрасно, но стоило мне выйти на улицу, и она стала похожа на бред. Если это так, то я поработаю над тобой. Если я ошибся, значит, ты, сукин сын, слишком умен для меня. Собирайся, пойдешь со мной.

– Выпустите Лоис из ванной, – сказал я Берте.