Добраться от Сакраменто до Рино – значит совершить просто кошмарное путешествие: надо проехать горами Сьерры, одолеть горный перевал, спуститься в долину, объехать озеро. Но по воздуху это путешествие занимает не более тридцати минут, поэтому я воспользовался самолетом.

Я доехал от Бейкерсфильда до Сакраменто, потом долетел самолетом из Сакраменто в Рино и взял на платной стоянке машину нашего агентства, перекусил по дороге и позвонил Кловеру в Бейкерсфильд.

– Говорит Лэм. Что нового по делу Эмоса Гейджа?

– У него уже есть адвокат.

– Гудвин Джеймс?

– Да, он.

– И что же говорит Гудвин Джеймс?

– Ничего.

– А что говорит его клиент?

– Тоже ничего.

– А что там с Томом Алленом?

– Вот здесь меня кое-что удивляет, – сказал Кловер. – Я могу понять, почему молчит Эмос Гейдж. Ему выгодно тянуть время. До начала суда могут возникнуть какие-то новые аспекты, которые помогут ему вывернуться. Он заставит своего адвоката тщательно проверить все имеющиеся у нас улики, вполне вероятно, выдвинет и новую версию, скажем, такую: блондинка пыталась убить их обоих и угнать машину.

– А как вы можете утверждать, что этого не было?

– Ну, пока… нет, но мы ведь уже знаем, что кто-то получил деньги по чеку Бакли в казино, и этот «кто-то» был мужчиной.

– Хорошо, поговорим о Томе Аллене.

– А вот у Тома Аллена нет причин молчать. Он, по крайней мере мы так думаем, не замешан в убийстве, и мы не собираемся вешать на него это убийство.

– Вы в этом так уверены, Кловер?

– Ну, точно судить не берусь. На него кое-что есть, вы же помните, что он сбежал от правосудия в Неваде, и мы пригрозили, что выдадим его, но он продолжает упорствовать и молчать.

– А что там слышно насчет блондинки?

– Мы ее скоро найдем. Никуда она не денется. Мы разослали ее приметы во все южные штаты. Полиция сейчас проверяет рестораны, где за последнее время нанимали официанток, мы наводим справки и проверяем через профсоюзы.

– Может быть, она поменяла род занятий, нанялась, скажем, уборщицей в какую-нибудь гостиницу?

– Я об этом думал, мы проверяем и гостиницы. Мы поймаем ее, это, правда, может занять какое-то время, но мы ее непременно найдем.

– А вы выяснили, Кловер, каким образом она от нас ускользнула?

– Мы ни черта пока не выяснили. Она сказала повару Попсу, что скоро вернется, попросила присмотреть за посетителями. Вот и все.

– И что было потом?

– Все! Она будто испарилась.

– Такую приятную женщину, как она, всегда с удовольствием подвезут, – высказал я предположение. – Выяснили ее имя, номер ее страхового полиса?

– Черт, не хочется тратить на это время. Возможно, она проститутка и могла работать под вымышленными именами, может быть, в дальнейшем нам что-то и удастся прояснить через профсоюз, но и там она могла записаться не как Эдит Джордан. Мы ведем проверку всех женщин, у которых первое имя – Эдит.

– Хорошо, – ответил я.

– Да, кстати, мы набрели на ваш след в Рино.

– Что вы имеете в виду?

– Это вы первым пытались проследить принадлежащий Бакли туристский чек?

– Да, я.

– Вы заставили нас слегка поволноваться, но потом по описанию внешности мы пришли к выводу, что это были вы.

– Конечно, это был я. Я же вам об этом рассказывал.

– Но вы нам ничего не сказали о том, что именно убийца получил деньги по чеку.

– В этот момент я еще полагал, что деньги по чеку получил сам Бакли.

– Ладно, Дональд, пока нет ничего существенного. «Трибюн» хорошо поработала, напечатала статью об Эмосе Гейдже. Похоже, он может получить большие деньги из трастового фонда, если его не обвинят в уголовном преступлении до того, как ему исполнится тридцать пять. Осталось две недели.

– У него есть шансы освободиться через две недели?

Кловер засмеялся.

– Ты думаешь, мы собираемся играть ему на руку? Немало организаций жаждет получить свою солидную долю долларов из фонда Гейджа, если он будет приговорен до своего тридцатипятилетия. А что бы вы, Лэм, сделали, оказавшись на месте окружного прокурора в подобной ситуации?

– Я, возможно, попытался бы приговорить Эмоса Гейджа к тюремному заключению, а часть денег постарался бы получить на свое переизбрание.

– И возможно, были бы избраны. Во всяком случае, если даже парень не попадет в газовую камеру, то и в тюрьме ему эти деньги не понадобились бы.

– Трудно сказать. Он на них мог бы подкупить охрану.

– Если бы получил их на руки, но ведь и надзиратели не вчера родились на свет божий. Пока этот парень будет сидеть в тюрьме, денег он не увидит.

– Ладно, пока, до встречи, – сказал я, вешая трубку, решив, что все темы на сей раз исчерпаны.

Выйдя из телефонной будки, я залез в машину и стал размышлять.

Наша блондинка-официантка имела голову на плечах. Полиция сидела у нее на хвосте, но найти так и не смогла. Возможно, они исходили из неверной посылки. Приехав из Роммели, они полагали, что девушка должна была ехать в сторону Карвер-Сити. А ведь гораздо умнее было вернуться обратно, в Бейкерсфильд…

Я должен был продумать несколько версий. Итак, она знала Тома Аллена. Она его хорошо знала. Том Аллен, в свою очередь, был готов принять серьезное наказание и сносить оскорбления от полицейских, чтобы защитить ее. Почему?

Или в данном случае он защищал себя, или, по каким-то причинам, она была для него очень дорога и он оберегал ее?..

Предположим, что она для него человек особенный. В уме я сделал для себя зарубку. Том Аллен находился в заключении в тюрьме Карсон-Сити. Если бы для нее он тоже был близким человеком, она была бы с ним рядом.

В голову мне пришла мысль поговорить с представителем компании «Юнайтед эйрлайнз», что я и сделал немедленно.

– Мне бы хотелось узнать, кто из ваших стюардесс летает из Лос-Анджелеса в Сакраменто и дальше в Рино. Я ищу одну молодую женщину, которая села в самолет до Рино…

Менеджер компании улыбнулся и покачал головой.

– Это будет довольно сложно сделать. Мы могли бы вам показать пассажирские листы, если это может вам как-то помочь.

С этими словами он открыл ящик стола, нашел несколько листов и показал мне. Я был уверен, что это мне не поможет, но тут же увидел знакомое имя – Эдит Джордан – прямо в начале списка. Она улетела утренним рейсом из Лос-Анджелеса через Сакраменто в Рино.

– Извините, мистер Лэм, но мне нужно поговорить со стюардессами, и это долгое дело, – сказал менеджер.

Я узнал все, что мне было нужно, а потому, поблагодарив менеджера, отправился в таксопарк. Нашел водителей, которые постоянно доставляли пассажиров в аэропорт, и наконец отыскал одного, который вез девушку-блондинку, у нее не было с собой багажа, а только один кошелек. «Она очень спешила и взяла такси, когда другие пассажиры еще ждали свой багаж», – рассказал мне этот водитель. Я дал ему пять долларов, а он мне – ее адрес, по которому я тут же и отправился.

Это оказался очень неплохой дом с небольшим количеством квартир. В списке жильцов стояло ее имя: Эдит Джордан, и еще оно было написано крупными буквами на одном из почтовых ящиков. Я даже прошел в телефонную будку и проверил по лежавшей там телефонной книге. Она значилась и там вместе с номером телефона. Я начал набирать этот номер, но потом передумал и вернулся в подъезд дома. Звонок громко отозвался внутри квартиры. Дверь открылась на несколько сантиметров: ее сдерживала накинутая цепочка. Прямо на меня смотрели большие, испуганные глаза Эдит Джордан.

– Здравствуйте, мисс Джордан, я должен с вами поговорить и…

– Мне нечего вам сказать. – С этими словами она попыталась захлопнуть дверь, но моя нога не давала ей возможности сделать это.

– Уберите свою ногу, или я…

– Или вы?..

– Возьму электрический утюг и начну им гладить вашу ногу.

– Не надо этого делать, у меня есть для вас небольшая информация, – сказал я, а потом добавил: – Пока полиция сюда не нагрянула.

– Полиция?

– Конечно. Кого же вы еще ожидали?

– Мне нечего сказать полиции.

– Может, вам и нечего ей сказать, но у нее есть что у вас спросить.

– А что вы сами хотели мне сообщить?

– Что-то, что пойдет вам на пользу.

– Да кто вы такой?

Я вытащил из кармана свои документы и показал ей через дверную щель.

– Дональд Лэм.

– Детектив?

– Частный.

– Что вам нужно?

– Приехал с вами поговорить.

– Уберите ногу, чтобы я могла закрыть дверь и снять цепочку. Мне же надо вам открыть.

– Вы не передумаете, если захлопнете дверь?

– Если я обещаю что-то сделать, я это делаю. Если я куда-то собираюсь идти, то иду до конца. Или я не начинаю…

– Умница, – похвалил я и убрал ногу из щели.

Она закрыла дверь, и я услышал звук снимаемой цепочки, а потом дверь раскрылась, и Эдит Джордан пригласила меня войти.

Это была очень симпатичная квартирка, очевидно, она сняла ее уже меблированную, но в ней было много милых личных мелочей, которые сразу говорили о том, что здесь жила именно такая девушка, как Эдит. Осмотревшись, я начал в уме делать небольшие арифметические подсчеты.

– В Рино это стоит денег, – сказал я, оглядевшись.

– Вы мне об этом говорите!.. Садитесь, хотите выпить?

Я отрицательно покачал головой.

– Так что же я должна знать до того, как сюда нагрянет полиция?

– Мне не следовало бы вам это рассказывать, и я не хочу, чтобы вы это кому-то, в свою очередь, сообщали.

– Хорошо, будем откровенны: я с вами, а вы со мной. Так что же вы мне хотите сказать?

– Том Аллен!

– Что вы о нем знаете?

– Он в полиции, и, как там на него ни давят, он не сказал ни слова. Они пытаются сдвинуть с места землю и небо, чтобы найти вас, но Том вас не выдает.

– Если он будет и дальше молчать, полиция обо мне не узнает? – В ее голосе проскользнула робкая надежда.

– Я же нашел вас? – вопросом на вопрос ответил я.

– Разве не Том дал вам мой адрес?

– Я не видел его с тех пор, как полиция проверяла его на детекторе лжи, который показал, что он говорил неправду, уверяя, что не знает вас.

– Боже мой! – с ужасом произнесла она. – Тогда полиция может быть здесь совсем скоро!

– Вполне возможно.

– Боже, это ужасно!

– Почему ужасно, из-за убийства?

– Какого убийства?

– Вы что, не знаете?

Она отрицательно покачала головой.

Я вынул из кармана газетные вырезки и дал их ей прочитать. Она села в кресло, не потрудившись одернуть юбку. У нее были стройные ноги. Она читала вырезки, а я рассматривал прекрасную пару женских ног.

Прочтя, она протянула мне всю стопку.

– Это усложняет ситуацию, не так ли?

– Да, это так.

– Я ничего об этом не знала.

– То, что вы улетели, свидетельствует против вас.

– Я уехала совсем не из-за убийства. Конечно, я соучастница его преступления, я имею в виду только нарушение тех условий, на которых его выпустили из тюрьмы. Боюсь, они могут и против меня выдвинуть какие-то обвинения. Я говорю вам правду, Дональд, выкладываю все карты на стол.

– Эти карты мне нравятся. Выложите еще несколько.

– Том совсем не так уж плох. Он, конечно, человек импульсивный и эмоциональный. Что же касается женщин, то он слабак. Что тут поделаешь, он мужчина. Женщины иначе устроены, чем мужчины, они ищут единственного и готовы ради него на все. Том не мог любить одну женщину. Он старался, верил, что может быть с одной, но стоило появиться какой-нибудь красотке, как он тут же готов был из брюк выскочить.

– И вы из-за этого поссорились?

– Да, поссорились из-за этого.

– Расскажите, как это случилось.

– Мы с Томом были обручены. Собирались пожениться. Я уже была замужем и спокойно отправилась с ним в путешествие. Мы ехали как муж и жена. Однажды он напился и попал в неприятности: казино было для него погибелью. Он начал играть и в одну ночь выиграл триста долларов. Мы с удовольствием их прожигали, а он все удивлялся, почему ему никто до сих пор не сказал о таком легком способе зарабатывать деньги.

– Поэтому на следующую ночь он опять отправился в казино и проиграл все? – предположил я.

– Да, он проиграл последнюю рубашку и вынужден был погасить чек. Вот тут он и совершил ошибку. Люди там не любят получать поддельные чеки от игроков.

– И Том отправился в тюрьму. А что стали делать вы?

– Крутиться вокруг него и ждать, – ответила она.

– Как же вы существовали?

Она стала что-то объяснять, потом посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

– У меня есть деньги, но Том этого не знает.

– Сколько же?

– Приличная сумма. Я не хочу, чтобы об этом знали. Он погибнет, если будет привязан к женщине с деньгами, которая обеспечит его всем необходимым. Я его знаю. Том не хотел, чтобы я работала официанткой. Я по натуре человек приветливый, и моя фигура нравится мужчинам. Публика в казино бывает разная: некоторые просто дружелюбны, а кто-то может и пристать, а кое-кто и ущипнуть за заднее место.

– Продолжайте, – сказал я.

– Том очень хороший механик и зарабатывает столько, что хватило бы для нас обоих, когда он этого хочет. Но характер у него отвратительный, неугомонный и… ну, хватит об этом. Короче, он сидел в тюрьме в Карсон-Сити, а я его ждала. Он вышел, как вы знаете, под честное слово. А одно из условий, когда выпускают под честное слово, – это запрет на выезд из штата. В штате Невада легально открыты игорные дома, а для Тома это как нож в сердце: можно играть, а его не пускают. Ну и Том не мог сдержаться. Он поехал в казино и выиграл восемьдесят пять долларов. Когда пришел домой и рассказал об этом мне, я сразу поняла, что это для нас значит. Я сказала ему, что нам надо уехать в штат Калифорния и найти там работу.

– Послушайте, вы его зовете Томом?

– Это его имя. Но Аллен не его фамилия.

– Какая же у него фамилия?

– Адейр.

– У вас, значит, достаточно денег, чтобы себя содержать?

– У меня достаточно денег, чтобы себя содержать, – с гордостью ответила она.

– Ну, хорошо, теперь давайте поговорим о ночи с пятого числа на шестое.

– Ничего не было в ту ночь. Том и я живем в мотеле Роммели. Ночами он работает в гараже, это единственная работа, которую он смог найти. Я прихожу где-то в семь тридцать утра, он тоже возвращается в это время, и мы вместе завтракаем в кафе. Потом идем домой в мотель, и он спит часа два или три. Больше ему не нужно, чтобы прийти в себя.

В ту ночь он работал как всегда. У него должно быть открыто до двенадцати, но в ту ночь он закрыл дверь в девять, сидел и слушал радио. В полночь прилег на кушетку. Иногда по ночам ему звонят – как правило, водители, которым нужен бензин. Он выходит и заправляет машины.

– Дальше, – подгонял ее я.

– Дальше уже почти нечего рассказывать. Утром шестого числа, примерно в четверть седьмого, я зашла в гараж, чтобы, как всегда, отправиться с ним завтракать… Он явно меня не ждал.

– Вы хотите сказать, что там была другая женщина?

– Другая женщина была там раньше меня.

– Как вы узнали об этом?

– Да есть такие признаки, которые женщина безошибочно угадывает…

– Можете мне рассказать о некоторых?

– О некоторых?.. – подумав, протянула она. – Он не вымыл чашки из-под кофе, на одной из них была губная помада. Там есть раковина и горячая вода. Том обычно бреется в четверть восьмого, когда уходит с работы, чтобы быть чисто выбритым ко времени завтрака. На этот раз помада была и на зеркале, перед которым он брился.

– То есть как это?

– Она, видимо, приводила себя в порядок перед маленьким зеркальцем для бритья, и на нем остались следы.

– Как можно оставить помаду на зеркале для бритья?

– А вы знаете, как женщина красит губы? Она мажет губы помадой, а потом мизинцем слегка размазывает ее по губам.

– Продолжайте!

– Ну и на зеркальце остались следы ее мизинца, когда она стала перед уходом рассматривать, все ли в порядке с ее лицом.

– Очень интересно! Что же стало с зеркальцем?

– Я взяла его с собой.

– И где оно сейчас?

Она пересекла комнату, открыла ящик и вынула из маленькой сумочки круглое двустороннее зеркальце для бритья, – они продаются во всех аптеках, дешевые, с металлической ручкой: с одной стороны обыкновенное зеркало, с другой – увеличительное. След от мизинца был на увеличительном зеркале, а еще в двух местах я нашел след от безымянного пальца и бокового изгиба руки. Еще один след был не таким четким, но все же его можно было идентифицировать.

Я попросил у Эдит липкую ленту. Она принесла. Я отрезал несколько кусков прозрачного скотча и приложил к отпечаткам на стекле. Она очень удивилась.

– Напишите на ленте свои инициалы и поставьте дату, – сказал я.

Она написала.

– Это сохранит отпечатки, они не смажутся. Просто чудо, что они остались целы, когда зеркало лежало у вас в сумочке. А как вы догадались взять у него это зеркало?

– Том не знает, что я его взяла. Я ему сразу сказала, что у него там была женщина. Он вначале отпирался, потом стал говорить, что она не входила в гараж и ждала его в дверях, пока он одевался. Якобы он сварил себе кофе, и она тоже попросила, он налил и отнес ей к дверям, потом она выпила и вернула ему пустую чашку, и он поставил ее на стол…

– И что?

– Ну, пока он рассказывал мне эту сказку, я взяла зеркало как доказательство того, что он врет, и незаметно положила в сумочку.

– Что потом?

– Потом мы начали с ним ссориться, я сказала, что с меня довольно вранья, что, когда он научится говорить правду, пусть тогда меня поищет. Сказала еще, что я с ним больше не желаю иметь ничего общего. В тот момент я так искренне хотела этого!

– И как же вы поступили дальше?

– Вышла на дорогу и попыталась найти попутчика до Сентрал-Крик. Меня подвезли до ресторана. Дороти Леннокс сама убирала со столиков, она приехала накануне ночью. На дорогах было много рыболовов, ресторан переполнен, Попс не справлялся одновременно на кухне и с обслуживанием.

– А дальше?

– Дальше мне предложили работу, и я согласилась, надеясь, что Том не скоро узнает, что я работаю официанткой, хотя этот ресторанчик не так уж далеко от гаража. Он мог прийти сюда однажды вечером и при этом не потерять работы, а если бы он меня хорошенько попросил, я бы его простила. Так у нас уже бывало: он изменял, иногда я его ловила на этом, иногда нет… Обычно я чувствую, когда он начинает мне изменять, каждая женщина это чувствует.

– Он всегда отказывался, говорил неправду?

– Всегда.

– И после этого вы ссорились, и вы от него уходили?

– Раньше никогда не уходила. Обычно после очередной ссоры я старалась его припугнуть и грозилась уйти. Потом мы мирились, он обещал, что это больше никогда не повторится. Женщины – его слабость. Я это знаю. И он это знает. Том очень эмоциональный человек. Он пока еще не остепенился, но у него доброе сердце. Он хороший парень. Так уж случилось, мистер Лэм, он у меня в крови, и мне от этого чувства не избавиться.

– Самое безопасное для вас место – в этой квартире, – сказал я, поднимаясь. – Вам надо забыть, что вы меня когда-нибудь видели, а я забуду, что видел вас. Что бы ни случилось, помните, вы должны оставаться здесь и только здесь. Что бы вы ни слышали, кто бы ни пытался нагнать на вас панику.

– Не будет ли лучше, если…

– Будет просто ужасно, – перебил я. – Вы не представляете, какие они могут выдвинуть против вас обвинения. Ваш уход из ресторана – улика против вас. Вам надо оставаться здесь. Ваша версия: вы просто поссорились с вашим приятелем и ушли из ресторана, в котором работали… Что вы потом сделали? Попросили вас подвезти?

– Я ушла из ресторана через пять минут после вас, попросив Попса последить за столиком. Я просто ушла, и меня тут же согласились подвезти, – мы ехали следом за вами, до Роммели.

– Вы там не останавливались?

– Меня подвезли прямо до Бейкерсфильда. Там хозяин машины заправился, и мы отправились дальше, до Лос-Анджелеса.

– И вы все время ехали с ним?

– Да, я была с ним всю дорогу. И с самого начала предупредила его, что в Лос-Анджелесе у меня дружок, который меня ждет, но сказала, что он мне нравится больше. Если он меня довезет, то я с ним буду потом встречаться, – боюсь, что он до сих пор меня ждет.

– Что же было потом?

– Потом я взяла такси до аэропорта, села на самолет компании «Юнайтед» и приехала домой.

– Что доказывает, что обычное прямое действие гораздо умнее, чем все хитрости мира.

– Вам кажется, что я это доказала?

– Да, я считаю, что вы это доказали, мисс Джордан.

– Знаете, Дональд, вы неплохой парень.

– Вы тоже стоящая девушка. Первое, что вы сделаете завтра утром, – пойдете к адвокату. Скажете ему, что у вас есть улики, которые вы бы хотели пока попридержать. Пусть он думает, что у вас дело о разводе. Покажите ему зеркало и отпечатки пальцев с помадой. Попросите его поставить свою подпись и дату рядом с вашими на ленточке скотча на зеркале. Потом попросите положить зеркало в конверт и спрятать в сейф.

– А дальше?

– Дальше? Возвращайтесь сюда и никуда не выходите. Вы уверены, что Том ничего не знает о существовании этой квартиры?

– Он никогда здесь не был, я никогда ему ничего о ней не рассказывала.

– Вы снимали ее все время, пока он был в тюрьме?

– Почти все время.

– И он думал, что вы работаете в ресторане?

Она кивнула.

– А когда он вышел, что было тогда?

– Он устроился на работу и нашел для нас маленькую каморку, плохую, вонючую, но для меня это все равно был общий дом.

– И вы время от времени сбегали оттуда, чтобы привести себя в порядок и…

– Нет, никогда от него не сбегала, Дональд. Та каморка была моим домом, он был моим мужчиной. Я оставалась с ним и с этим домом и делала для них все, что могла.

– Вы хорошая девочка, Эдит. Помните мой совет.

Она проводила меня до дверей, протянула на прощание руку, а потом, повинуясь внезапному импульсу, подставила мне щечку для поцелуя.

– Вы очень милый, Дональд, – сказала она на прощание.

– Ты тоже очень милая, Эдит.

Я вернулся к машине агентства и начал долгий путь в Бейкерсфильд.