Элси Бранд встречала меня в аэропорту.

– Дональд, – взволнованно проговорила она, – что случилось?

– Почему ты думаешь, что что-то случилось?

– Вы должны находиться на этой ферме, и Берта не может понять, почему вы уехали оттуда.

– А как насчет Мелиты Дун? – спросил я. – Ты нашла сведения о ней?

– Думаю, да. У нее такое необычное имя, что вряд ли есть еще одна Мелита Дун.

– Кто она? Чем занимается?

– Работает медсестрой в городской больнице. Я звонила туда, но, по-моему, ее коллеги что-то скрывают. Как обычно, я заявила, что мы хотим выяснить ее кредитоспособность, и попросила дать нам о ней кое-какие сведения.

– Ну и что они сказали?

– Около недели назад она испытала нервное потрясение и в данный момент отдыхает, приходит в себя после стресса. Ей предоставили месячный отпуск. Она перепутала какие-то рентгеновские снимки и так расстроилась, что не смогла продолжать работу.

– Это совпадает с моими данными, но на всякий случай опиши мне ее внешность.

– Ей двадцать восемь лет, блондинка, ростом пять футов два с половиной дюйма, весит сто восемь фунтов.

– О’кей, это она. Кто ее приятель?

– Его зовут Марти Лассен. Он владеет мастерской по ремонту телевизоров. Это крупный, атлетического телосложения мужчина, говорят, он очень ревнив и вспыльчив.

– Мне всегда попадаются такие, – заметил я.

– Дональд! Вы ведь не хотите с ним встретиться, правда?

– Завтра ранним утром я навещу его.

– Ах, Дональд, не делайте этого.

– Я должен это сделать. Где она живет и с кем?

– Она живет с подругой в многоквартирном доме «Булвин Апартментс» в квартире 283. Ее подругу зовут Жозефина Эдгар, и она тоже работает медсестрой в больнице.

– Тебе известно что-нибудь о Жозефине? – спросил я.

– Только то, что она медсестра и, очевидно, близкая подруга Мелиты. Они живут вместе уже два года. У Мелиты есть больная мать, которая находится в доме престарелых. Мелита часто навещает ее и оплачивает содержание.

– Это совпадает с моими сведениями.

– А как насчет мистера Брекинриджа? – спросила она.

– Я как раз сейчас собираюсь позвонить ему.

– У вас есть его домашний телефон?

– Да. Он сказал, что я могу звонить в любое время.

Я набрал номер, и в трубке раздался мелодичный и вежливый голос Брекинриджа:

– Да, хэлло, Гомер Брекинридж у телефона.

– Дональд Лэм, – сказал я.

– О да. Где вы находитесь?

– В аэропорту.

– Вы только что прилетели?

– Да.

– Лэм, у меня плохое предчувствие относительно этого дела, оно основано на длительном опыте и подсознательной оценке ситуации.

– Я понимаю.

– Мне нужно поговорить с вами.

– Дайте мне ваш адрес, и мы приедем, – сказал я.

– Кто это «мы»?

– Я и Элси Бранд, моя секретарша.

– Я пытался связаться с вами из своего офиса, но ваша партнерша не знала, где вас искать.

– Все правильно.

– Я думал, что могу связаться с вами, позвонив вашей партнерше. – В голосе Брекинриджа прозвучал упрек.

– В обычный день вам бы это удалось, но не будем терять время. Если не возражаете, я приеду к вам, и мы поговорим.

– Пожалуйста, приезжайте. Я жду вас.

Я повесил трубку и повернулся к Элси:

– Ты на нашей колымаге?

– Нет. Потом бы пришлось отчитываться перед Бертой за километраж, израсходованный бензин и так далее. Я думала, что лучше, если я приеду на своей машине.

– Отлично. Мы с тобой сейчас наездим несколько миль на твоей машине.

– Мы поедем к Брекинриджу?

Я кивнул.

– Мне показалось, он чем-то раздражен.

– Возможно.

– Что же мы будем делать?

– Постараемся его успокоить. Я пошел на большой риск в этом деле и надеюсь, он меня поддержит. Ну, поехали.

– Может, потом заедем куда-нибудь перекусить? Я ужасно проголодалась.

– Потом обязательно, – пообещал я.

Мы поехали на машине Элси Бранд. Когда подъехали к дому Брекинриджа, я заметил:

– Смотри, Элси, какой шикарный район.

– Я не хочу идти к нему с вами, Дональд. Лучше посижу в машине.

– Вздор. Ты встретила меня в аэропорту и пойдешь к нему со мной.

Мы подъехали к внушительному зданию испанского стиля, окруженному великолепными, аккуратно подрезанными деревьями и зеленой бархатной травой. К широченному подъезду вела узенькая подъездная дорожка, все говорило о роскоши.

Я нажал кнопку звонка.

Дверь открыл сам Брекинридж.

– Добро пожаловать, Дональд. – Он пожал мне руку. – Нелегкий выдался для вас денек, а? А это ваша секретарша, Элси Бранд? Я беседовал с ней по телефону. Проходите, проходите.

Мы вошли в дом, и он ввел нас в гостиную. Мы с Элси сели. Брекинридж не садился. Он стоял у камина, глубоко засунув руки в карманы кашемировой куртки, и смотрел на меня.

– Дональд, – начал он, – я пришел к выводу, что вы очень азартны и если беретесь за какое-нибудь дело, то так увлекаетесь, что забываете обо всем на свете.

– Это плохо?

– К тому же, – продолжал Брекинридж, – это мешает вам выполнять прямые указания клиентов. Вашу партнершу, Берту Кул, очень раздражают эти свойства вашего характера. Меня они не так беспокоят, поскольку я понимаю ваши мотивы. Мы собирались завершить наше дело к этому времени, но, следуя вашему совету, решили подождать до завтрашнего дня. Теперь исход дела зависит только от вас. Если мы проиграем, то по вашей вине. Я вполне доволен тем, как вы провели расследование, но, видимо, допустил промах, уступив вашей настойчивости и отложив разрешение этого вопроса на один день.

– Приношу свои извинения.

– Я уже достаточно долго занимаюсь этим бизнесом, и у меня выработалось шестое чувство в подобных делах. Я почувствовал, что пришло время расплачиваться и выходить из игры, невзирая на расходы, – в разумных пределах, разумеется.

– Ладно, – сказал я, – виноват, что отговорил вас от выплаты. У меня нет шестого чувства в подобных делах, но я изучил ситуацию и пришел к выводу, что в ней много подозрительного.

– Пусть так, Дональд, но я думаю, мы ничего не сможем доказать. Если до завтрашнего полудня вы ничего нового не обнаружите, я распоряжусь расплатиться. Это мое последнее слово.

– Вы только для того меня позвали сюда, чтобы сообщить, что вам не нравится, как я работаю?

Брекинридж улыбнулся:

– Не кипятитесь, Дональд. Я хотел сказать, что отдаю должное вашей энергии, вашей настойчивости и стремлению докопаться до сути вещей. Эти качества бесценны там, где возможна ошибка, но мы не имеем права ошибаться. Вам следует побольше узнать о страховом бизнесе. Когда вы увидитесь с вашей партнершей, Бертой Кул, скажите ей, что разговаривали со мной, что мы прекрасно поняли друг друга и что ваши действия, касающиеся нашего дела, никоим образом не повлияют на наши отношения с вашим агентством. Мы намерены продолжать сотрудничество.

– Прекрасно, – сказал я, – вы очень великодушны. Скажите, почему теперь вы думаете, что Бруно не притворяется?

Брекинридж поджал губы:

– Поймите меня правильно. Неважно, притворяется он или нет. Важно то, что, прибыв на ферму, он стал жаловаться на свои травмы и начал передвигаться в кресле с колесами. Мы не имеем права рисковать в таких случаях.

Я сказал:

– Вы приготовили для него ловушку с приманкой, но он в нее не попал. Это еще не значит, что он святой.

– Попасть-то он попал, но не проглотил приманку, – возразил Брекинридж.

– Вы подробно расспросили об этом происшествии своего клиента?.. Как его зовут?

– Фоли Честер.

– Вы с ним обстоятельно поговорили?

– Достаточно обстоятельно, чтобы понять, что нам придется выполнять обязательства.

– А вы не допускаете, что Бруно мог ехать и наблюдать в зеркале заднего обзора за машиной позади него, чтобы нажать на тормоз в тот момент, когда шофер посмотрит в сторону?

Брекинридж ответил после минутного раздумья:

– Ну, конечно, это возможно. Тогда это весьма хитроумный способ обоснования иска.

– Не только хитроумный, но и надежный. Возле дороги стоит магазин с привлекающей внимание витриной. Бруно хитер и знает, что шофер обязательно на нее посмотрит. Он кружит по кварталу, наблюдает и ждет подходящего момента. Замечает в зеркале, что какой-то шофер посмотрел в сторону, и сразу нажимает на тормоз. Он почти не рискует серьезно пострадать и готов ко всему. После столкновения он выходит из машины, но ведет себя вежливо и корректно. Он показывает другому шоферу свои права, и тот, другой, говорит: «Извините. Это моя вина. Я на долю секунды оторвал глаза от дороги, а вы в этот момент остановили машину».

Бруно говорит: «Черт, это парень впереди меня остановил свою машину, из-за него и мне пришлось затормозить, но я просигналил, остановился, и – бац! – вы в меня врезались». Они вежливо беседуют и находят общий язык. Если бы Бруно начал грубить, Честер, возможно, послал бы его куда подальше, но Бруно ведет себя корректно, и Честер, попавшись на эту удочку, говорит: «Это я во всем виноват. Надеюсь, вы не пострадали?» Бруно отвечает: «Нет, к счастью, все обошлось».

– Я мало знаю об этом происшествии, – признался Брекинридж. – Честер купил машину и застраховал ее у нас. Он врезался в другую машину. По существу, это преступная халатность, не требующая доказательств. Он к тому же признается, что не следил за дорогой. Это решает исход дела.

Я сказал:

– Мне бы хотелось встретиться с Честером и услышать его версию о случившемся. Мне интересно, что именно и как говорил Бруно в тот момент.

– Забудьте об этом, Дональд. Поймите, мы страховая компания и собираем страховые взносы, которые идут в фонд погашения, компенсирующий страховые выплаты. Мы ежегодно выплачиваем сотни тысяч долларов. Вы же ведете себя так, как будто достаете эти деньги из своего кармана.

– Дело в принципе, – возразил я.

– Вы хотите сказать, что не намерены уступать, несмотря на все мои увещевания?

– Да, не намерен.

Он посмотрел на меня и начал багроветь, потом неожиданно издал короткий резкий смешок.

– Дональд, я хочу объяснить вам, что недопустимо занимать такую жесткую позицию в нашем бизнесе. Мы еще не раз воспользуемся вашими услугами. С фермы к нам поступают прекрасные отзывы о вас. Вы вели себя с достоинством и понравились людям, хотя и держались в тени. Очевидно, вы хороший наездник, но не афишируете этого. Вы как раз тот человек, который нам нужен. Но мы не будем сотрудничать с вами, пока вы не измените своего отношения к страховому бизнесу. А теперь давайте поедем к Фоли Честеру и поговорим с ним.

– У вас есть его адрес? – спросил я.

– Да, и проживает он недалеко отсюда – с милю езды.

– Мы приехали на своей машине и…

– Поедем на моей, – сказал Брекинридж тоном, не допускающим возражений.

Неожиданно в комнату решительной походкой вошла высокая сухопарая женщина с широкими скулами и сверкающими черными глазами.

Она остановилась и посмотрела на нас с удивлением:

– Гомер, я не знала, что у тебя гости.

Ее глаза скользнули по мне и остановились на Элси Бранд, оглядывая ее с головы до ног, как это делают некоторые женщины, оценивающие вероятную соперницу.

Брекинридж, видимо, не заметив оттенка враждебности и подозрительности в ее голосе, терпеливо объяснил:

– У нас деловой разговор, дорогая, и я не хотел тебя беспокоить. Позволь представить тебе мисс Бранд и мистера Лэма. Они детективы и работают над одним делом в интересах нашей компании.

– О, понимаю, – многозначительно улыбнулась женщина. – Еще один оперативный работник женского пола?

– Точнее сказать, – обратился к супруге Брекинридж, – мисс Бранд является секретаршей мистера Лэма. Она встретила его в аэропорту и привезла сюда… Извини, дорогая, но мне нужно ненадолго отлучиться. Мы должны незамедлительно поговорить с одним свидетелем.

– Понятно, – произнесла она ехидным тоном.

Я сказал Брекинриджу:

– Элси привезла меня на своей машине, и нет нужды усложнять ситуацию. Вы поедете впереди, а мы будем следовать за вами в ее машине. После разговора вы сможете сразу вернуться домой.

– Наверное, так будет лучше, – сдался Брекинридж.

– Откуда вы приехали, мистер Лэм? – спросила миссис Брекинридж, слегка оттаяв. – Где находится ваше агентство?

– Здесь, – ответил я.

– Кажется, Гомер сказал, что вы прибыли самолетом.

– Так оно и есть.

– Из Аризоны? – В ее голосе вновь прозвучала неприязнь.

Брекинридж украдкой бросил на меня умоляющий взгляд.

– Из Аризоны? – рассеянно переспросил я. – Нет, что вы. Я прилетел из Техаса.

– Он работал над одним делом в Далласе, – поспешил объяснить Брекинридж.

– О, – произнесла она вновь дружелюбно. – Ну что ж, если вам нужно идти, идите, я хочу, чтобы мой муж быстрее вернулся домой. – Она кивнула Элси, потом мне и покинула комнату.

Брекинридж быстро сказал:

– Ладно, пойдемте к машинам. Вы будете следовать за мной.

Мы вышли через боковую дверь. Машина Брекинриджа стояла на дороге рядом с домом: огромный роскошный автомобиль с обитыми кожей сиденьями и кондиционером. Он забрался в него и захлопнул дверцу.

Мы с Элси прошли по дороге к своей машине.

– Чем ей так досадила Аризона? – спросила Элси. – Ее прямо-таки передернуло, когда она произнесла это слово.

– Возможно, она женщина с глубоко укоренившимися предрассудками, – предположил я.

– А мне кажется, она просто ревнует мужа, он у нее красавчик.

Проезжая мимо нас, Брекинридж приостановил машину. Достав из кармана записную книжку в кожаном переплете, он отыскал нужный адрес, выключил свет в салоне автомобиля, кивнул нам и спросил:

– Вы готовы?

– Да.

Я вел машину. Встречного транспорта почти не было, и вскоре мы добрались до весьма приличного на вид многоквартирного дома.

У входа в дом Брекинридж снова заглянул в записную книжку, я посмотрел на список жильцов на двери и сказал:

– Он живет в квартире 1012. Давайте поднимемся.

– Одному богу известно, дома он или нет, – сказал Брекинридж. – Мне следовало договориться с ним о встрече, но вы заставили меня действовать спонтанно.

Мы поднялись на лифте, нашли нужную квартиру, и я нажал перламутровую кнопку звонка. Изнутри донесся мелодичный звон.

Никакого ответа.

Подождав секунд десять, я снова позвонил.

– Значит, Честера нет дома, – сказал Брекинридж. – Все-таки нам следовало предварительно позвонить. Но все равно, Дональд, я не изменю своих намерений. Завтра после полудня мы покончим с этим делом.

В коридоре открылась дверь одной из квартир. Из нее вышел мужчина и направился к лифту.

Мы тоже пошли к лифту. Из той же квартиры вышел еще один мужчина и пошел за нами.

Неожиданно мужчина у лифта повернулся к нам лицом, а тот, что шел сзади, произнес:

– Одну минутку.

Брекинридж резко повернулся. Я поворачивался гораздо спокойнее, потому что уже не раз слышал этот голос раньше.

Мужчина, окликнувший нас, держал в руке удостоверение сотрудника полиции.

– Мы из полиции, – сказал он. – Пройдемте, пожалуйста, с нами.

– Что это значит? – спросил Брекинридж.

– Пройдите сюда, пожалуйста. Мы не хотим разговаривать в коридоре.

Мужчина, стоявший у лифта, теперь был сзади нас. Взявшись одной рукой за локоть Брекинриджа, другой за мой, он подтолкнул нас вперед:

– Пойдемте, ребята. Мы вас долго не задержим. Поторопитесь.

Дверь напротив открылась, и из квартиры выглянула женщина.

Один из мужчин сказал:

– Не беспокойтесь, мадам.

– Что все это значит? – спросила она с подозрением. – Что здесь происходит?

Полицейский предъявил ей свой значок.

– О господи! – воскликнула она и застыла в дверях.

Полицейский в штатском препроводил нас в ту квартиру, из которой они вышли.

Мне сразу стало ясно, что полицейские вели за квартирой Честера наблюдение.

На обеденном столе лежал магнитофон, за другим столом, поменьше, сидели двое полицейских. Перед ними находился коротковолновый радиотелефон. Обычная домашняя мебель была отодвинута в сторону.

Когда мы вошли, и дверь за нами захлопнулась, из чулана вышел еще один мужчина.

Это был Фрэнк Селлерс с незажженной сигарой во рту.

Увидев меня, он на мгновение оцепенел, потом проговорил раздраженно:

– Привет, малышка.

– Привет, Фрэнк.

Селлерс повернулся к полицейским:

– Этот парень провалил больше дел, чем любой другой частный сыщик.

Он снова обратился ко мне:

– Чем, черт возьми, ты занимаешься на этот раз?

Я кивком указал на Брекинриджа. Брекинридж откашлялся и сказал:

– Позвольте представиться, джентльмены. – Он вытащил пачку визитных карточек и протянул одну Селлерсу. – Я Гомер Брекинридж, – сказал он, – президент и управляющий Универсальной страховой компании. Это Дональд Лэм и, если я не ошибаюсь, его секретарь, мисс Бранд. Они работают над делом, которое представляет интерес для моей компании, и мы пришли к мистеру Честеру по этому делу. Мы хотим побеседовать с ним.

– И мы тоже этого хотим, – проговорил Селлерс, изучая Брекинриджа и переводя взгляд с него на визитную карточку. – Послушайте, – сказал вдруг Селлерс, – это может быть чертовски важно. Вы хотите сказать, что Честер замешан в каком-то инциденте и вы оказались заинтересованной стороной?

Брекинридж кивнул.

Селлерс разочарованно сказал:

– И поэтому он не вернулся?

– Я не знаю, – ответил Брекинридж. – Инцидент произошел до его отъезда.

– Он хочет получить страховую премию?

– Нет, что вы. Он был участником незначительного дорожного происшествия, которое, однако, переросло в ситуацию, когда у нас возникла необходимость поговорить с ним более подробно, чем казалось вначале.

– Почему? Вы имеете против него что-нибудь?

– Нет-нет. К нему мы не имеем никаких претензий. Он наш клиент, и, видимо, нам потребуются его показания.

– Тогда вам не повезло.

– Что вы хотите этим сказать?

– Как вы думаете, – спросил Селлерс, обводя взглядом комнату, – для чего мы здесь сидим и чего ждем?

– Не имею ни малейшего понятия, – ответил Брекинридж. – Но я хочу это знать и намерен выяснить, даже если мне придется обратиться к начальнику полиции.

Мгновение поколебавшись, Селлерс сказал:

– Ну ладно, ребята, вы все объяснили, и мы не будем вас задерживать.

– Нет уж, извините, – с достоинством проговорил Брекинридж. – Я добропорядочный гражданин и налогоплательщик и, полагаю, имею право знать, почему полиция интересуется Фоли Честером.

– Мы ждем его, потому что он подозревается в убийстве своей жены, – сказал Селлерс.

– Убил свою жену! – в ужасе воскликнул Брекинридж.

– Вот именно. Мы почти уверены, что имеем дело с умышленным убийством.

– А где находится его жена?

– Мы обнаружили ее тело, но пока еще ничего не сообщали прессе. Мы должны сделать об этом сообщение в ближайшие двадцать четыре часа. Но прежде чем давать этому делу огласку, нам бы очень хотелось допросить самого Честера.

– О мой бог! – воскликнул Брекинридж.

– Что случилось? – спросил Селлерс.

– Огласка!

– Ну и что?

– Если станет известно, что наш клиент обвиняется в убийстве, моя компания потерпит значительные убытки. – Брекинридж посмотрел на меня осуждающим взглядом. – Сумма страховой премии возрастет астрономически, – пояснил он Селлерсу.

Селлерс сказал:

– Мы по возможности задержим огласку происшедшего, но рано или поздно об этом все равно узнают. Честер получил довольно солидный страховой полис за свою жену.

– Сколько? – спросил Брекинридж.

– Сто тысяч долларов. Он заставил жену застраховать его жизнь, а сам застраховал ее жизнь. Такое страхование называется семейным, и оно ни у кого не вызывает подозрений. Собственно, мысль о таком страховом договоре пришла в голову страховому агенту, который навестил их и рассказал о налогах на наследство и прочее. Он и продал им полисы.

– Как давно он застраховал жизнь жены? – спросил Брекинридж.

– Больше года назад, – ответил Селлерс и добавил: – И если бы не блестящая работа полиции, этому делу суждено было бы стать рутинным. Честер избавился бы от своей жены, получил денежки и был таков.

– Дональд, мы погибли, – волновался Брекинридж.

– Успокойтесь. Не забывайте, мы еще не слышали показаний Честера, – ответил я.

Селлерс с сарказмом произнес:

– Это слова гениального сыщика. Не поинтересовавшись фактами, он уже знает об этом деле больше, чем мы.

– Каковы же факты? – осведомился Брекинридж.

– Прошло немного времени, и отношения между мужем и женой разладились. Все чаще между ними возникали ссоры и различные пререкания. Миссис Честер решила уехать в Сан-Франциско и сказала мужу, что домой не вернется. Последовала бурная сцена, миссис Честер собрала свои вещи, спустилась вниз и отнесла их в машину. Честер так рассвирепел, что даже не помог ей. Он стоял и смотрел. Соседи, наблюдавшие за этой сценой, нашли его поведение чрезвычайно неучтивым. Погрузив чемоданы, она села в машину, захлопнула дверцу и попыталась завести мотор.

Но мотор не заводился.

Как раз в то утро Честер поставил свою машину на ремонт в гараж, а сам взял машину напрокат. Миссис Честер хотела уехать на ней, но муж ей не позволил. Тогда миссис Честер направилась в агентство по прокату машин, взяла машину, пообещав вернуть ее в Сан-Франциско, и договорилась с гаражом о ремонте своей машины. Видимо, она собиралась вернуться и забрать ее. Она так рассердилась на Честера, что сразу же уехала. Итак, она забрала вещи и отправилась в Сан-Франциско. Все это мы можем доказать. На следующее утро Честер вернул машину, взятую им в агентстве проката, и отправился в гараж за своей машиной. Работники агентства, осматривавшие машину, заметили, что в двух местах с нее содрана краска, и решили, что это след удара. Поначалу Честер все отрицал, но потом неожиданно «вспомнил», что, возможно, задел ворота, когда навещал в деревне своего приятеля. Он сказал, что царапина показалась ему столь незначительной, что он просто не обратил на нее внимания. Ему бы поверили, если бы не обнаружили, что в стекле одной из фар не хватает треугольного кусочка, а с передней панели полностью содрана краска. В агентстве проката решили, что, видимо, он зацепил припаркованную машину. Один из работников спросил его об этом и напомнил Честеру, что тот застрахован. Вначале Честер утверждал, что ничего подобного с ним не случалось, но затем подумал, щелкнул пальцами и сказал: «Черт возьми, мне все ясно. Я припарковал свою машину, и кто-то ее задел». Больше ему вопросов не задавали.

В назначенное время миссис Честер не появилась в Сан-Франциско и не вернула взятую ею напрокат машину. Прошло четыре или пять дней, и работники проката занервничали. Они обратились к Честеру, и тот честно им признался, что не получал вестей от своей супруги со дня ее отъезда и что это его совершенно не волнует. Он сказал, что после свадьбы жена изменяла ему два или три раза, правда, он и сам не был святым, но жена его хотела слишком многого: она желала быть свободной, а от него требовала верности. В конце концов, такая жизнь ему надоела, и он даже будет рад, если она никогда не вернется к нему. Он заявил, что если его жена подписала контракт с агентством по прокату машин, то агентство вправе принимать те меры, которые сочтет нужным. Честер сообщил, что собирается в продолжительную деловую поездку и что вернется не раньше чем через три или четыре недели, что его совершенно не интересует, где его жена, и что агентство по прокату должно само разыскивать свою машину.

Брекинридж тихо сказал:

– Нам было известно, что он уезжает, но мы полагали, что к этому времени он вернется.

– Вам известно, куда он намеревался уехать? – спросил Селлерс, несколько остыв.

– На северо-запад страны – через Орегон, Вашингтон, Монтану и Айдахо.

– А более точно вы не знаете его маршрут?

– Нет. Вы понимаете, когда он попал в дорожное происшествие, то сразу сообщил нам. Он все рассказал, и мы спросили, где можно его найти, если потребуется уточнить показания. Он совершенно откровенно сообщил, что уезжает, что у него неприятности с женой, которая его бросила и, возможно, подаст на развод, и что он согласен развестись.

– О’кей, – сказал Селлерс, потерявший к этому времени всю свою самоуверенность, – все шло как надо, и никто бы так ничего и не узнал, если бы пропавшую машину не обнаружили на дне ущелья под Техачапским уклоном и если бы она не оказалась сожженной. К моменту обнаружения машины тело уже немного разложилось, и если бы не огонь, то разложилось бы еще больше. Вскрытие показало, что миссис Честер была мертва еще до того, как загорелась машина. Врач полагает, что она была мертва за час до того, как вспыхнул огонь, а возможно, и раньше. Ну все это еще ничего не значило, поэтому мы пошли в агентство по прокату машин и осмотрели машину, которую нанимал Честер. К тому времени фару уже заменили и закрасили царапины. Но на том месте, где машина миссис Честер съехала с дороги, мы обнаружили треугольный осколок стекла, отлетевший от разбитой фары. Уверены, что это осколок от фары той машины, которую Честер брал напрокат. Но так как стекло на фаре уже заменили, эта улика не является решающей. Мы, конечно, докажем, что осколок принадлежит фаре машин того же типа, которые используются агентством проката, в котором Честер брал машину, но это все же не бесспорно. Недалеко от того места, где был найден осколок фары, за мощеной обочиной обнаружены следы протекторов.

Несмотря на то что прошло немало времени, следы довольно хорошо сохранились и рассказали о многом. Миссис Честер ехала в направлении Техачапи, когда неизвестная машина столкнула ее с дороги. Удар, видимо, был настолько силен, что она не справилась с управлением, и машина покатилась вниз по крутому склону, который заканчивался обрывом с высохшим речным руслом на дне. Но несмотря на полученные травмы, миссис Честер, по-видимому, сумела-таки удержать машину на склоне. Тогда ее муж спокойно остановил свою машину, нашел тяжелый металлический предмет – вероятно, рукоятку домкрата, – спустился к машине жены и, открыв дверцу, нанес ей несколько ударов по голове, пока не убедился, что она мертва. Затем он стал размышлять, что же делать дальше. В конце концов он решил уничтожить все оставшиеся улики с помощью огня. Он отжал тормоз и, потратив немало сил, сумел столкнуть машину под откос. Она упала на дно оврага. Честер спустился вниз, облил машину бензином и поджег. Но он совершил одну маленькую ошибку.

– Какую? – спросил Брекинридж, и я уловил в его голосе некоторый скептицизм.

– Он не завинтил крышку бензинового бака. Он отвинтил ее, засунул в бак какую-то тряпку и вылил из нее бензин на машину и на тело. Затем он бросил в машину зажженную спичку и убежал. Его ошибка была в том, что он оставил бак открытым, забыл вернуться и завинтить крышку. Когда мы начали понимать, что произошло на самом деле, мы нашли место на склоне холма, где машина остановилась, перевернувшись несколько раз. Мы обнаружили, что кто-то подходил к машине и пользовался рычагом, чтобы сдвинуть ее с места и пустить под откос. Обнаружили следы и внизу, недалеко от сгоревшей машины. Если бы машину подожгли ночью, пламя наверняка привлекло бы внимание проезжающих мимо водителей, и те сообщили бы о нем дорожному патрулю. Поэтому мы уверены, что пожар был днем. Но загвоздка в том, что миссис Честер выехала из дому в половине пятого и направилась в Сан-Бернардино, где у нее есть друзья.

Мы интересовались и выяснили, что она приехала туда в начале седьмого, пообедала и около девяти отправилась в Бейкерсфилд через Техачапи. Друзья уговаривали ее остаться на ночь, но она заявила, что любит водить машину ночью. Она сказала, что с мужем у нее все кончено, что она не желает больше иметь с ним ничего общего, что в ее жизни появился новый мужчина, который может сделать ее счастливой. Выяснить его имя пока не удалось, известно только, что он ковбой и что она была влюблена в него. Вот в общих чертах и вся история. Есть опасение, что Честер сбежит, если узнает, что мы обладаем всеми этими уликами. Он может заподозрить неладное и дать деру. Тогда чертовски трудно будет его найти. Поэтому полиция устроила наблюдение за его квартирой. Необходимо Честера задержать и заставить рассказать, как и при каких обстоятельствах от него ушла жена, а также повторить историю о том, как он наехал на ворота или как кто-то задел его припаркованный автомобиль. Все его показания будут записаны на магнитофонную пленку и предъявлены на суде.

– Собранные вами косвенные улики впечатляют, сержант, – проговорил Брекинридж без особого энтузиазма.

– Благодарю вас, – сказал Селлерс. – Я раздобыл их сам, если не считать незначительной помощи шерифа графства Керн.

– Но, – продолжал Брекинридж, – в связи с этим мы попадаем в чертовски трудное положение. Мы должны уладить дело, касающееся этого дорожного происшествия, до того, как истец узнает, что вы подозреваете Честера в убийстве. – Он посмотрел на меня укоризненно: – Надеюсь, Лэм, в дальнейшем вы больше будете доверять опыту. Я вам сказал, что у меня предчувствие. Я много лет занимаюсь этим бизнесом. Мои предчувствия всегда оправдываются. – Он повернулся к Селлерсу: – Я могу идти?

Селлерс проговорил задумчиво:

– Полагаю, да. Думаю, вам можно доверять. Вы человек разумный и умеете держать язык за зубами.

– Разумеется, – сказал Брекинридж.

– А как насчет меня?

– Да ты только портить все умеешь, – раздраженно ответил Селлерс.

– А что вы собираетесь делать с Элси Бранд? Арестуете и запрячете в кутузку?

Селлерс почесал голову, пожевал сигару, тяжело вздохнул и изрек:

– Ладно. Вы все можете идти. Убирайтесь подальше от дома и не пытайтесь сами искать Честера. Оставьте его нам. Избавьте меня от этого сыщика, – обратился он к Брекинриджу, – и держите его подальше от Честера и всего этого дела. Как зовут человека, машину которого задел Честер?

– Хелманн Бруно. Он живет в Далласе.

– Ладно. Возможно, мне понадобятся сведения об этом инциденте, – сказал Селлерс.

– Наша документация всегда в вашем распоряжении. Мы охотно сотрудничаем с полицией.

– Разумеется, все, что я рассказал вам о деле Честера, строго конфиденциально. Возможно, завтрашние или послезавтрашние газеты сообщат, что он обвиняется в убийстве, но в данный момент мы хотим его перехитрить. Он не должен знать, что у нас есть улики против него. Мы хотим, чтобы он начал делать заявления, которые будут противоречить тому, что он будет говорить позднее.

– Я понимаю, – заверил Брекинридж. – Мы сами сталкиваемся с подобными проблемами, когда имеем дело с симулянтами.

– О’кей, – сказал Селлерс. – Извините, что мои ребята затащили вас сюда, но это входило в наши планы. Мы задерживаем всех приходящих сюда приятелей Честера, особенно если среди них есть женщины. Опасаемся, что кто-нибудь предупредит Честера. Вы не представляете, что может выдумать хитрый адвокат, если ему дать время.

– Знаю, знаю, – с чувством проговорил Брекинридж. – Поверьте, сержант, у нас те же проблемы.

Они обменялись рукопожатиями.

Мне Селлерс руки не подал.

Мы покинули квартиру, спустились в лифте и вышли на улицу.

Брекинридж сказал с достоинством:

– Если ваше агентство рассчитывает и впредь представлять наши интересы, вам, Дональд, следует наладить отношения с полицией.

– Буду иметь в виду, – пообещал я.

– Значит, так, – сказал Брекинридж, – завтра я посылаю на ферму нашего представителя. Он вылетит первым самолетом. Я велю ему расплатиться с Бруно. Вероятно, придется выплатить колоссальную сумму, но делать нечего… Об одном жалею – что не сделал этого сегодня. У меня было дурное предчувствие.

– Мы еще не выслушали Честера, – сказал я.

– Нам и не нужно его выслушивать, – отрезал Брекинридж.

Мне оставалось одно – замолчать.

– Я сейчас еду домой. Вас, Лэм, я полностью освобождаю от всякой ответственности по этому делу. С этого момента всю ответственность я беру на себя… Да, кстати, если вы еще раз увидите мою супругу, не вспоминайте при ней об этой ферме в Аризоне. Она почему-то с предубеждением к ней относится.

Мне оставалось только попрощаться:

– До свидания, сэр. Доброй ночи.