Подойдя к пианино, кулаком бьет по клавишам, закрывает крышку и выбрасывает ключ в окно. И зажигает свечи на пианино. Снимает с этажерки фотографию жены и, внимательно поглядев на нее, рвет на мелкие кусочки и бросает на пол. Створки окна хлопают на крючках, и он снова пугается. Успокоившись, берет фотографии сына и дочери и, прикоснувшись к ним губами, прячет в нагрудный карман. Остальные фотографии локтем сбрасывает на пол и сапогом сгребает в кучку. Утомившись, садится за письменный стол и берется за сердце. Зажигает свечу на столе, вздыхает; сидит, уставившись прямо перед собой, словно увидел что-то омерзительное… Встает, подходит к секретеру. Поднимает откидную крышку, вынимает пачку писем, перевязанную голубой шелковой лентой, и бросает в кафельную печь. Закрывает крышку.
Телеграфный аппарат вдруг издает сигнал и тут же замолкает. Капитан, дернувшись в смертельном ужасе, замирает, держась за сердце, напряженно ждет. Телеграф молчит, и тогда Капитан переключает внимание на левую дверь. Подходит, открывает ее и, шагнув в проем, возвращается с кошкой на руках, которую гладит по спине. Затем выходит в правую дверь. Музыка затихает.
Алис появляется из дверей задника, на ней уличный костюм, на черных волосах шляпа, на руках перчатки, вид кокетливый; с удивлением разглядывает зажженные повсюду свечи.
Курт входит слева, он нервничает.
Алис . Прямо сочельник!
Курт . Ну-у?
Алис (протягивает руку для поцелуя) . Благодари меня!
Курт неохотно целует ее руку.
Шесть свидетелей, из них четверо надежны как скала. Заявление ушло, ответ придет сюда по телеграфу – сюда, в самое сердце крепости!
Курт . Вот как!
Алис . Что это за «вот как»! Скажи лучше «спасибо»!
Курт . С чего это он зажег столько свечей?
Алис . Темноты боится!.. Посмотри на этот телеграфный ключ! Правда, похож на ручку кофейной мельницы? Я мелю и мелю, а зерна крошатся, как зубы в щипцах дантиста…
Курт . Чем это он тут занимался?
Алис . Похоже, собрался переезжать! Переедешь – туда, в подвал, переедешь!
Курт . Алис, не надо так! Все это ужасно грустно… в молодости мы дружили, и он не раз оказывал мне услуги в трудную минуту… Жалко его!
Алис . А меня нет? Я-то никому зла не причинила, я пожертвовала своей карьерой ради этого чудовища!
Курт . А карьера и в самом деле была такая блестящая?
Алис (в бешенстве) . Да как ты смеешь! Ты что, не знаешь, кто я, кем я была?
Курт . Ну ладно, ладно!
Алис . И ты начинаешь, уже?
Курт . Уже?
Алис бросается Курту на шею, целует его.
Курт поднимает ее на руки и кусает в шею, она вскрикивает.
Алис . Ты укусил меня!
Курт (вне себя) . Да, я, как рысь, жажду вонзиться зубами тебе в шею и испить твоей крови! Ты, ты пробудила во мне дикого зверя, которого я годами пытался задушить лишениями и самоистязанием! Приехав сюда, я решил было, что я немножко лучше вас, а оказался подлецом из подлецов! С той минуты, как я увидел тебя во всей твоей жуткой наготе и страсть помрачила мое зрение, я ощутил истинную силу зла; безобразное становится прекрасным, добро превращается в уродство и слабость!.. Сейчас я задушу тебя… поцелуем! (Обнимает ее.)
Алис (показывает ему левую руку) . Видишь след от кандалов – ты разорвал их. Я была рабыней, и вот свободна!..
Курт . Но я свяжу тебя…
Алис . Ты?
Курт . Я!
Алис . Мне на миг показалось, что ты…
Курт . Сектант!
Алис . Да, ты болтал о грехопадении…
Курт . Неужели?
Алис . И я подумала, что ты приехал читать проповеди…
Курт . Неужели?.. Через час мы будем в городе! И ты увидишь, кто я…
Алис . А вечером пойдем в театр! Покажемся на люди! Если я сбегу из семьи, позор падет на него. Понимаешь?
Курт . Начинаю понимать! Значит, одной тюрьмы недостаточно…
Алис . Недостаточно! Он должен пережить и позор!
Курт . Какой странный мир! Ты совершаешь позорный поступок, а опозорен он!
Алис . Что поделаешь, если мир настолько глуп!
Курт . Эти тюремные стены словно впитали в себя все худшие преступления; и с первым же вздохом они проникают в самое нутро! У тебя в мыслях, я полагаю, театр и ужин! А у меня – сын!
Алис (бьет его перчаткой по губам) . Дурак!
Курт заносит руку для пощечины.
(Отшатывается.) Tout beau! [92]
Курт . Прости!
Алис . На колени!
Курт падает на колени.
Лицом на пол!
Курт утыкается лбом в пол.
Целуй мне ногу!
Курт целует ногу.
И больше никогда так не делай!.. Встать!
Курт (поднимается) . Куда я попал? Где я?
Алис . Сам знаешь!
Курт (в ужасе обводит глазами комнату) . Мне кажется… я в аду!
Капитан (появляется справа, вид жалкий, опирается на палку) . Курт, мне нужно поговорить с тобой! С глазу на глаз!
Алис . О нашем беспрепятственном отбытии?
Капитан (садится за столик для рукоделия) . Курт, пожалуйста, присядь на минутку! А ты, Алис, не будешь ли ты так добра оставить нас ненадолго… в покое?
Алис . Что бы это значило?.. Новые сигналы! (Курту.) Пожалуйста! Присаживайся!
Курт неохотно садится.
И послушай мудрые откровения старости!.. Когда придет телеграмма… позови меня! (Выходит налево.)
Капитан (после паузы, с достоинством) . Постиг ли ты суть человеческой судьбы – моей, нашей судьбы?
Курт . Нет, как не постиг сути и своей собственной!
Капитан . Какой же тогда смысл во всей этой чепухе?
Курт . В самые светлые минуты моей жизни мне представлялось, что смысл именно в том и состоит, чтобы мы не ведали смысла, но тем не менее покорились…
Капитан . Покорились! Не имея точки опоры вне себя, я не могу покориться.
Курт . Совершенно верно; но ведь как математик ты, наверное, способен отыскать эту неизвестную точку, если тебе даны другие, известные…
Капитан . Я искал ее – и не нашел!
Курт . Значит, допустил ошибку в расчетах; начни сначала!
Капитан . Начну!.. Скажи, откуда у тебя такое смирение?
Курт . У меня его не осталось! Не переоценивай меня!
Капитан . Ты, должно быть, заметил, как я понимаю искусство жизни – уничтожение! То есть – перечеркнуть и идти дальше! Еще в юности я изготовил себе мешок, куда складывал все унижения. А когда он наполнился до верха, выбросил его в море!.. Думаю, никому не довелось перенести столько унижений, сколько мне. Но я перечеркнул их и пошел дальше, и теперь их больше нет!
Курт . Я заметил, как ты сочиняешь собственную жизнь и жизнь окружающих!
Капитан . А как бы я иначе смог жить? Как бы сумел выдержать? (Берется за сердце.)
Курт . Тебе плохо?
Капитан . Плохо! (Пауза.) Но наступает момент, когда способность сочинять, как ты выражаешься, умирает. И тогда действительность предстает перед тобой во всей своей наготе!.. Это ужасно! (Говорит плачущим стариковским голосом, челюсть отвисла.) Видишь ли, друг мой… (Овладел собой, нормальным голосом.) Извини!.. Врач, у которого я был в городе (снова плачущим голосом), сказал, что здоровье у меня подорвано… (нормальным голосом) и я долго не протяну!
Курт . Так и сказал?
Капитан (плачущим голосом) . Так и сказал!
Курт . Значит, это неправда?
Капитан . Что? А-а, это… неправда!
Пауза.
Курт . И другое тоже?
Капитан . Что именно, брат?
Курт . Что мой сын получил назначение сюда адъюнктом?
Капитан . Ничего про это не слышал.
Курт . Знаешь, твоя способность перечеркивать собственные преступления просто безгранична!
Капитан . Не понимаю, о чем ты, брат!
Курт . В таком случае ты конченый человек!
Капитан . Да, недолго уже осталось!
Курт . Слушай, а ты, может, и заявление о разводе, позорящем твою жену, не подавал?
Капитан . Разводе? Слыхом не слыхивал!
Курт (встает) . Так ты признаешься, что солгал?
Капитан . Какие сильные слова, брат! Все мы нуждаемся в снисхождении!
Курт . Ты осознал это?
Капитан (решительно, отчетливо) . Осознал!.. Поэтому – прости меня, Курт! Прости за все!
Курт . Вот это по-мужски!.. Но мне не за что прощать тебя! И я совсем не тот, за кого ты меня принимаешь! Уже не тот! И во всяком случае, никоим образом не достоин твоих признаний!
Капитан (отчетливо) . Странная была у меня жизнь! Строптивая, злобная, с самых ранних лет… и люди были злы, вот и я тоже озлобился…
Курт нервно ходит из угла в угол, посматривая на телеграф.
Куда это ты смотришь?
Курт . А телеграф можно отключить?
Капитан . Нет, лучше не надо!
Курт (с возрастающим беспокойством) . Что за человек штык-юнкер Эстберг?
Капитан . Вполне порядочный, хотя и с купеческими замашками, само собой!
Курт . А начальник оружейных мастерских?
Капитан . Вообще-то, он мой враг, но ничего дурного сказать о нем не могу.
Курт (смотрит в окно, там виден движущийся огонек фонаря) . Что они делают на батарее с фонарем?
Капитан . А там фонарь?
Курт . Да, и люди!
Капитан . Очевидно, наряд, по-нашему!
Курт . А что это такое?
Капитан . Несколько солдат под командой капрала! Небось идут сажать под арест какого-нибудь бедолагу!
Курт . О-о!
Пауза.
Капитан . Теперь, когда ты достаточно узнал Алис, что ты о ней думаешь?
Курт . Не знаю… я совсем не разбираюсь в людях! Она для меня полнейшая загадка, так же как и ты, как и я сам! Дело в том, что я приближаюсь к возрасту, когда мудрость признается: я ничего не знаю, я ничего не понимаю!.. Но если на моих глазах совершается какой-нибудь поступок, мне страстно хочется узнать его причину… Почему ты столкнул ее в море?
Капитан . Понятия не имею! Она стояла на пирсе, и мне вдруг представилось совершенно естественным столкнуть ее вниз.
Курт . И тебя никогда не мучила совесть?
Капитан . Никогда!
Курт . Странно!
Капитан . И не говори! Страннее некуда – у меня просто в голове не укладывается, что это я совершил подобную низость!
Курт . А тебе не приходило в голову, что она будет мстить?
Капитан . Она отомстила мне сполна! И это мне тоже представляется вполне естественным!
Курт . Каким образом тебе удалось так быстро обрести подобное циничное смирение?
Капитан . С тех пор как я заглянул в глаза смерти, жизнь повернулась ко мне другой стороной… Послушай, если бы тебе пришлось судить нас с Алис, кого бы ты признал правым?
Курт . Никого! Но я выразил бы вам обоим свое беспредельное сочувствие, тебе, быть может, чуть большее!
Капитан . Дай мне руку, Курт!
Курт (протягивает одну руку, а другую кладет ему на плечо) . Дружище!
Алис (входит слева, в руках зонтик) . Ах, какая доверительность! Вот это дружба!.. Телеграмма не пришла?
Курт (холодно) . Нет!
Алис . От этой задержки у меня лопается терпение; а когда у меня лопается терпение, я обычно поторапливаю события!.. Гляди, Курт, даю последний залп! И сейчас ему придет конец!.. Вот я заряжаю ружье – изучила учебник по стрелковому оружию, тот самый знаменитый нераспроданный учебник тиражом в пять тысяч экземпляров, – прицеливаюсь и: огонь! (Прицеливается зонтиком.) Как чувствует себя твоя новая супруга? Юная, прелестная незнакомка? Не знаешь! Зато я знаю, как чувствует себя мой любовник! (Обнимает Курта за шею и целует его; он отталкивает ее.) Он чувствует себя прекрасно, но все еще робок!.. А ты – подлец, которого я никогда не любила, ты слишком надменный, чтобы позволить себе ревновать, – ты и не заметил, как я натянула тебе нос!
Капитан обнажает саблю и бросается на Алис, рубя направо и налево, но удары приходятся по мебели.
Алис . Помогите! Помогите!