После семи часов работы Бри чувствовала себя потной и грязной.

И она была счастлива.

Со вздохом она выжала губку над ведром с мыльной водой. В доме и так было чисто. Наверное, слуги Владимира еще вчера успели убраться в каждой комнате. Тем не менее он заставил ее отполировать каждый дюйм мраморного пола в этом огромном особняке. Настоящий тиран! Спину ломило, болели руки и ноги. Но Бри была безумно довольна тем, что убиралась она не голой. Неужели Владимир думает, что она сочтет небольшую уборку позором?

Несмотря на роскошь, особняк все равно был тюрьмой. И Владимир, несмотря на свою красоту, был ее тюремщиком.

Она нахмурилась, вспомнив, какое он получал наслаждение, наблюдая, как она на коленях драила полы у него в кабинете этим утром. У нее заурчало в животе от голода, когда Владимир принялся за обильный завтрак, поданный ему. Чудесные ароматы кофе и бекона были для Бри своего рода пыткой, к тому же спала она всего два часа. Горничная, посмотрев на все это, поспешила исчезнуть. Но Бри была невероятно горда собой: она не доставила Владимиру удовольствия видеть, как она жалуется и плачет.

Бри подпрыгнула от неожиданности, когда Владимир внезапно влетел в кухню, всем своим видом демонстрируя озлобление. Он принялся топать по кухне, затем открыл дверцу огромного холодильника.

Прикусив губу, она отвела глаза, продолжая усиленно начищать пол. Но он так сильно гремел чем-то, что Бри не удержалась и посмотрела на него краем глаза.

Владимир схватил буханку домашнего хлеба и отломил кусок. Бросив ломоть на тарелку, он начал нарезать его большим ножом, словно беспощадный палач топором. Потом положил на хлеб сыр, кусочки курицы, горчицу и помидоры. Потом поставил на поднос бутылку воды, подошел к Бри и сердито буркнул:

— Твой ланч.

Бри ничего не ела после вчерашнего так называемого рождественского ужина — бутерброда с вареной колбасой, который она съела в одиночестве после рабочей смены.

Присев на корточки, Бри вытерла пот со лба и посмотрела на него.

В отличие от нее Владимир принял душ и выглядел очень элегантно в отглаженной рубашке и брюках. Его загорелая кожа сияла здоровьем, от него пахло мылом и сандаловым деревом.

В то время как она…

Бри вовсе не чувствовала себя красивой. Она работала босиком. Ее длинные светлые волосы были стянуты в пучок на затылке. Футболка промокла насквозь, и Бри полагала, что выглядит как чудище из фильма ужасов.

Если Владимир рассчитывает, что она в благодарность за ланч примется целовать его туфли, он не на ту напал.

— Я не люблю помидоры, — заявила Бри.

Владимир швырнул поднос на пол:

— У меня нет никакого желания угождать тебе, к тому же миссис Калани сказала, что берет отгул до конца дня.

Губы Бри медленно растянулись в ухмылке.

— Она была возмущена, не так ли?

— Наслаждайся ланчем. — Он указал на безукоризненно чистый отрезок пола. — Ты пропустила это место.

Владимир кинул ей поднос, словно она была домашней собачкой. Золотистым ретривером, например. Когда он ушел, Бри встала, вымыла руки, затем, как цивилизованный человек, отнесла поднос на обеденный стол, готовясь защищаться, если Владимир вздумает напасть на нее. К ее разочарованию, он не вернулся.

После того как она отложила помидоры, бутерброд со свежеиспеченным хлебом стал очень вкусным. Медово-горчичный соус оказался как нельзя кстати. А холодная вода с газом была просто восхитительна.

Бри вытерла губы. Владимир не знает, с кем связался. Она допила холодную воду и убрала поднос. Он думает, что небольшая уборка убьет ее? Она только этим и занималась последние десять лет.

Она сможет обрести свободу. Надо придумать план.

День подходил к концу. Бри успела почистить лестницы, убрать пять гостевых комнат, которые, впрочем, и так сияли. Но когда она добралась до главной спальни, солнце уже начало садиться и все ее тело ломило. Бри без остановки зевала. Ее охватило желание прилечь на гигантскую кровать и немного вздремнуть. Владимир ничего не узнает. Бри закрыла глаза всего на пару минут…

Когда Бри проснулась, в комнате было уже темно. Она посмотрела на часы. Почти семь.

Время ужина.

Она спала несколько часов.

Чувствуя себя потной и грязной, Бри быстро встала. Где же ее хозяин? Почему он не заметил, что она спит? «Царь Владимир Грозный, должно быть, по уши в работе», — подумала она. Раздумывает, как еще ее унизить, или же планирует новое сражение с родным братом.

Все будет хорошо до тех пор, пока он ее не коснется. До тех пор, пока она не ощутит его губы, горячие и настойчивые, и он не прижмет ее к своему телу… — Ты проснулась.

Услышав хрипловатый голос Владимира, Бри подскочила на месте.

— Ты… ты знал, что я уснула? — запинаясь, произнесла она.

Он подошел ближе:

— Да.

Бри чувствовала себя маленькой, когда Владимир возвышался над ней. Она облизала губы:

— Так почему же ты не разбудил меня?

Потянувшись, он убрал выбившийся локон ей за ухо:

— Потому что ты была похожа на ангела.

Его голос стал низким. Чувственным. Глаза Бри округлились, когда она посмотрела вверх — нет, только не на губы! — ему в глаза!

— Что ж. Спасибо. За то, что разрешил мне воспользоваться твоей кроватью. — Она начала медленно отступать. — Мне, наверное, стоит вернуться к работе…

Его глаза вспыхнули.

— Это наша кровать.

— Что?

— Ты сказала, что это моя кровать, но она наша.

Бри открыла рот от удивления. Затем скрестила руки на груди, готовясь защищаться:

— Послушай. Каким бы ни был наш уговор, не стоит полагать, что я… — Что ты?..

— Буду спать с тобой.

— Ты была абсолютно серьезна, предлагая себя в качестве приза. — Владимир пристально смотрел на нее. — Ты сказала что-то вроде: «Мое умение играть в карты ничто по сравнению с моим мастерством в постели. Всего один час со мной изменит вашу жизнь!» Это твои слова.

Задрожав, Бри отвернулась.

— Я блефовала, — пробормотала она. — Это неправда. — Девушка покраснела и опустила глаза. — Я никогда не спала с мужчиной. Я даже не целовала другого мужчину с тех пор… — Она прикусила губу. — После тебя.

Владимир уставился на нее:

— Ты девственница?

Его голос был буквально пропитан недоверием. У Бри в горле стоял ком, но она все-таки кивнула.

— Ну, конечно же, — с издевкой проговорил он. — Ты девственница.

Она возмутилась:

— Я не вру.

— Врешь. Ты постоянно врешь. И не можешь остановиться. Это у тебя в крови.

До того как ее мама умерла, родители Бри были законопослушными гражданами. Они были знакомы с детства, поженились в восемнадцать, стали учителями в старшей школе. Они жили просто: ухаживали за лужайкой во время короткого, но теплого лета на Аляске и расчищали снег зимой, которая продолжалась восемь месяцев. Мама преподавала английский язык, отец — естествознание. В тридцать лет Лоис Далтон узнала, что больна раком. Она вынашивала второго ребенка, и ей пришлось отказаться от химиотерапии, чтобы не навредить ему. Через два месяца после рождения Джози Лоис умерла. Джек Далтон потерял и жену, и лучшего друга, и, как считал кое-кто, рассудок.

Он бросил работу. Оставил новорожденного ребенка с няней. И каждый день, забирая Бри из школы, отправлялся с ней на покерные турниры. С каждой успешной игрой его планы становились все грандиознее. И все они срабатывали. Поначалу…

Бри покачала головой, стараясь избавиться от воспоминаний:

— Я не обманываю тебя. Я правда девственница!

— Прекрати. Ты сама согласилась на сделку, — отрезал Владимир. — Теперь ты сдержишь слово.

Бри возмущенно смотрела на него, сжав зубы.

— Я пошла на эту сделку только потому, что была в отчаянии… потому, что мне больше нечего было предложить. Ради Джози…

— Джози уже была спасена. У тебя было достаточно денег.

Внезапно Бри осенило, и у нее перехватило дыхание.

— Ты… дал мне выиграть? — прошептала она. — Поэтому ты продолжал повышать ставки? Чтобы я смогла отыграть долг сестры?

Он стиснул зубы:

— Я не сомневался, что она просто наивная дурочка. Она не такая, как ты. А ты могла уйти, но, когда я предложил тебе сыграть с одной картой, с огласилась. Какое отчаяние? Ты жаждала наживы. И я осознал…

— Что?

— Ты не изменилась. Ты все еще используешь свое тело как наживку.

— Я была абсолютно уверена, что не проиграю. — Внезапно Бри ощутила дикую усталость. К глазам поступили слезы. — И если бы ты был достойным человеком, ты не требовал бы, чтобы я…

— Не требовал чего? Чтобы ты сдержала свое слово? — Владимир громко рассмеялся. — Конечно же я чудовище, если требую такое.

Бри выдохнула:

— О чем я только думала, взывая к твоей совести?

— Я выиграл. Ты проиграла. — Он сложил руки на груди, наблюдая за ней прищуренными глазами. — У тебя масса недостатков, Бри Далтон. Трудно даже сосчитать.

— Хорошо, я все поняла, — пробурчала она. — Я явно тебе не нравлюсь.

— Но я не предполагал, — продолжал Владимир, — что, проиграв, ты будешь такой жалкой.

Бри помолчала. Затем развернулась и быстро направилась к ведру с холодной водой. Схватив губку, она держала ее перед собой, словно меч.

— Отлично, — заявила она. — Что еще я должна отмыть? Салон твоего «ламборджини»? Плитку вокруг бассейна? Грязь в саду? Мне все равно. Но мы оба знаем, что дом и так уже чист!

Уголки его чувственных губ приподнялись. Владимир отобрал у нее губку и бросил в ведро:

— Ты можешь прекратить уборку тогда, когда захочешь.

— Я могу?

Он положил руки на плечи Бри, не отрывая от нее взгляда.

— Просто переспи со мной, — тихо предложил он.

Тепло разошлось по всему ее телу. Его руки казались Бри тяжелыми, их прикосновение было чувственным. Девушка отошла на пару шагов.

— Размечтался, — бросила она, гордо вскинув голову.

Владимир пожал плечами:

— Тогда мне придется найти для тебя другую работу. — Бри потянулась за ведром, но он остановил ее. — Нет, ты права. На сегодня закончим с уборкой. — Он усмехнулся. — Ты будешь для меня готовить.

У Бри отвисла челюсть. Владимир, должно быть, вспомнил, как она пыталась приготовить романтический ужин, прочитав рецепты в журнале. Вечер получился действительно романтичным — Бри чуть не сожгла дотла дом, если бы не подоспевшие пожарные.

— Ты серьезно?

Владимир приподнял темную бровь:

— Ты по-прежнему отвратительно готовишь?

Бри уставилась на него:

— Ты не боишься, что я отравлю тебя?

— Не отравишь, потому что мы будем есть приготовленные блюда вместе. — Он тихо добавил: — Сегодня мне хочется чего-нибудь… аппетитного. — Владимир кончиком языка облизал свои чувственные губы. — Чего-нибудь необычного.

Несмотря на то что речь шла о еде, его низкий голос заставил Бри затрепетать.

— Что ж, надеюсь, ты удовлетворишься консервированным куриным супом, — неуверенно предложила она. — Я смогу его разогреть.

— Заманчиво. Но нет. — Владимир наклонил голову. — Суфле из козьего сыра с прованскими травами.

— Ты шутишь?

— Попробуй. — Кончики его губ приподнялись. — Возможно, тебе понравится.

— Мне наверняка понравится этот шедевр, но я не смогу его приготовить.

— Если у тебя получится, я позволю тебе попробовать немного.

— Какая щедрость.

— Конечно. Ты все еще думаешь, что я бессердечное чудовище?

— Ты хочешь услышать правдивый ответ?

Владимир задорно расхохотался:

— Эта ночь прекрасна. Ты будешь готовить для меня.

— Хорошо. — Бри с сомнением посмотрела на него. — Это будут твои похороны.

Итак, через час Бри оказалась около бассейна, в летней кухне, пытаясь обжарить чеснок и перемешать его с мукой.

— Дурацкий рецепт! — Она начала чихать от рубленого тмина, который следовало смешать с расплавленным маслом. — Это работа для четырех поваров и одного шеф-повара, а не для обычного человека.

Владимир, сидя за огромным гранитным столом и наслаждаясь роскошным видом Тихого океана, пил дорогое вино и читал русскую газету:

— Не преувеличивай. Умной женщине ничего не стоит смешать несколько трав и взбить пару яиц. Не такой уж тяжелый труд.

Бри сердито погрозила ему ножом:

— Подойди поближе, и я покажу тебе.

— Прекрати жаловаться, — ответил он холодно, делая очередной глоток мерло.

Бри повторяла про себя рецепт: взбить муку, чеснок и горячее оливковое масло. Она пыталась сосредоточиться, не желая дать Владимиру еще один повод унизить ее, но кулинария не принадлежала к числу ее талантов. Руководить поварами на кухне? Пожалуйста. Самой разбивать яйца? Настоящая катастрофа. Бри вспомнила, что должна была довести молоко и белое вино до кипения. Она метнулась к плите и поскользнулась на яичном белке, который пролила чуть раньше. Бри упала, сильно ударившись копчиком. Яичный желток, который она взбивала в миске, взлетел в воздух и упал ей на голову.

Владимир опустился на колени рядом с ней:

— Тебе больно, Брианна?

Его руки, могучие и надежные, обняли ее и подняли.

Дрожа, Бри взглянула на него:

— Ты назвал меня Брианной.

Он застыл, потом отошел.

— Это твое имя, — заметил он холодно.

Без его объятий девушка почувствовала себя… одинокой. На мгновение она увидела на лице Владимира эмоции, которые заставили ее предположить, что он… Нет. Она ошиблась.

Бри никогда не думала, что влюбится. Той ночью, впервые встретившись с ним, она собиралась очаровать Владимира Ксендзова и добраться до его денег.

Но как только они взглянули друг на друга, зачарованной оказалась Бри. Она никогда не встречала такого мужчину, как Владимир: честного, открытого, заботливого. Впервые в жизни она увидела для себя другое будущее, не зависящее от удачи за покерным столом…

Когда он назвал ее по имени… Его голос звучал так же, как и десять лет назад. Точно так же.

Владимир тихо выругался по-русски.

— Ты выглядишь ужасно. Прими душ и вымой волосы. Переоденься. — Он выхватил у нее из рук миску. — Иди, я закончу за тебя.

Это было невероятно.

— Ты… ты будешь готовить?

— Ты готовишь хуже, чем мне казалось, — грубо заметил он. — Иди. Я оставил новую одежду для тебя в спальне наверху. Помойся. Возвращайся в презентабельном виде.

Бри смотрела на него разинув рот. Как ни странно, Владимир был добр к ней. В этом не могло быть сомнений. За оскорблениями скрывалась забота. Он предложил ей принять душ, обеспечил чистой одеждой, словно она его гостья, а не рабыня. Почему? Чего он старается добиться, если Бри и так в его власти?

— Спасибо. — Она сглотнула. — Я ценю…

— Оставь благодарность при себе, — перебил он ее. — По крайней мере до тех пор, пока ты не увидишь наряд, который я оставил на кровати. Прими душ и надень его. А после спускайся сюда. — Владимир безжалостно и одновременно чувственно улыбнулся. — А потом… потом можешь отблагодарить меня.

Он не должен был заставлять ее готовить.

Однако Владимир думал, что Бри к двадцати восьми годам сумела чему-то научиться. Но нет. Если такое вообще возможно, ее кулинарные способности стали еще хуже. Попытка обернулась катастрофой.

Он навел порядок и начал все заново. Через сорок минут Владимир сидел на веранде и с наслаждением ел суфле.

Больше Бри не будет готовить. Владимир и сам это умел, но предпочитал не заниматься кулинарией. Когда он был маленьким, его семья бедствовала. Отец должен был следить за шестью сотнями акров земли, однако постоянно витал в облаках. Философствуя, он не замечал, как погибают в пургу новорожденные телята. Мать Владимира прежде работала официанткой. Она восхищалась своим интеллигентным мужем и его царскими корнями. Целыми днями она наводила порядок в доме, заботясь о том, чтобы зимой у них было достаточно дров и еды для двух подрастающих мальчиков. По настоянию отца и Владимир, и Казимир поступили в старейший геолого-разведочный институт Европы, находящийся в Санкт-Петербурге. Но только благодаря матери они смогли заплатить за обучение.

Встав с кресла, Владимир прошелся по веранде. Он наблюдал, как сияет в лунном свете водная гладь бассейна, а вдали шумит океан. Бри, судя по всему, держит его за дурака. Он не поверил ей, когда она, глядя на него прекрасными сверкающими глазами, заявила, что когда-то его по-настоящему любила. Но это неправда. Все делалось ради денег. И сейчас она тоже думает только о них.

Взяв бокал с белым вином, Владимир отпил большой глоток. Бри — первоклассная лгунья, надо отдать ей должное. Но на него все это уже не действует. Никак. Он реагирует исключительно на ее тело.

Он наслаждался, глядя, как она полирует пол, как покачиваются ее стройные бедра, попка и грудь, в то время как сама Бри стоит перед ним на коленях. Ему хотелось овладеть ею. И скоро он это сделает.

Их поцелуи были возбуждающими. Владимира до сих пор будоражили воспоминания о ее мягком теле, прижатом к нему. Бри пахла орхидеями и медом. Сладкий и эротичный вкус ее губ был незабываемым. Он намеревался наказать ее грубым и жадным поцелуем, а вместо этого потерял голову от воспоминаний, сильного желания и бесконечной страсти.

Скрипя зубами, Владимир отправил грязную посуду в раковину. Как ни старался он отрицать это, Бри все еще имела над ним власть. Когда она поскользнулась и упала на пол, ее вскрик словно вонзился ему в сердце. И тут же, сам не понимая, как это получилось, он оказался рядом, помогая ей подняться.

«Ты назвал меня Брианной».

Владимир раздраженно вздохнул и посмотрел на дом. Прошло уже больше часа. Чем она так долго занимается?

Он взял тарелку и положил на нее немного суфле, затем из кухонного шкафчика достал хрустальный бокал. Все это Владимир отнес на стол, где стояла бутылка мерло.

После того как он чуть не погиб во время гонок, врач, прибывший из Санкт-Петербурга, посоветовал найти менее экстремальный способ расслабиться. Владимир, весь в бинтах, со сломанными костями, пообещал больше никогда не участвовать в гонках, а также покончить с боксом и затяжными прыжками с парашютом. Он купил поместье на Оаху и занялся йогой. Ну, или по крайней мере пытался.

Ни один урок йоги Владимир до конца не выдержал. Чем больше он старался успокоиться, тем сильнее ощущал, как пульсирует жилка у него на шее, а лоб покрывается потом.

Медитация стала для него пыткой, доводящей мужчину до безумия, как тигра, заключенного в клетку.

Владимир увлекался экстремальными видами спорта, потому что они позволяли ему что-то чувствовать. Нескончаемая рутина на работе и многочисленные ничего не значащие любовные интрижки облегчения не приносили.

Кто решил, что занятия йогой его успокоят? Глупые врачи. Что они знают?

Он потратил двенадцать недель на то, чтобы восстановить здоровье, в то время как его брат в Марокко собирался открыть несколько золотых и алмазных приисков. После того как нога зажила, Владимир купил новый «ламборджини» и каждую неделю посещал подпольные покерные турниры в отеле «Хейл Канани». Затем он встретил Бри, которая доводит его до бешенства. Даже больше, чем йога.

Что же она копается? Ужин, который он приготовил, начал остывать. Нахмурившись, Владимир посмотрел на балкон второго этажа. Как долго женщина может принимать душ?

— Бри! — крикнул он. — Спускайся.

— Нет!

Владимир сжал челюсти:

— Сейчас же!

— Даже не думай! Я не собираюсь это надевать!

— Тогда ты не будешь ужинать!

— Ну и хорошо!

Ужин явно прошел не так, как он себе представлял. Чуть ли не рыча, Владимир схватил поднос и быстро направился к дому. Перешагивая через две ступеньки, он взлетел по лестнице и с такой силой распахнул двери в спальню, что они ударились о стены.

Бри повернулась к нему. Как только он взглянул на нее, его сердце чуть не остановилось.

Она стояла перед ним полуголая, в дорогом бледно-розовом кружевном белье и шелковом халатике. Владимир приказал купить именно такие вещи. «Пусть они будут вульгарными, — инструктировал он. — Что-нибудь подходящее для стриптизерши».

Он хотел опозорить Бри. Несмотря на то что душа ее была мелочной и грешной, она всегда одевалась скромно. Даже когда Бри целенаправленно очаровывала мужчин во время игры в покер, она добивалась своего чувственным голосом, ангельским личиком и стройной фигурой. Но ее тело было полностью скрыто узкими джинсами и кожаной курткой.

Владимир никогда не видел ее столь обнаженной. Даже в ту ночь, десять лет назад, когда он сделал Бри предложение и они не смогли заняться любовью, потому что им помешали. Это нижнее белье должно было выглядеть вульгарно. Но не выглядело. Бледно-розовый цвет лишь подчеркивал румянец на ее щеках. Бри выглядела молодо и невинно. Словно невеста в брачную ночь.

Владимира окатила волна раздражения и злобы. Каждый раз, когда он пытался опозорить Бри, преподать ей урок, она ухитрялась победить.

Взбешенный Владимир пересек комнату, сорвал с нее короткий шелковый халатик и бросил на пол. Его глаза прошлись по нежной коже плеч Бри. Подол ночной рубашки едва прикрывал верхнюю часть ее бедер, а сквозь почти прозрачный лиф проступали очертания груди. Он заметил, как выпирают ее соски, и тут же возбудился.

Бри с пылающими щеками уставилась на него:

— Теперь ты счастлив?

— Нет, — прорычал он и грубо обхватил ее. — Это еще впереди.

Ее глаза заблестели.

— Ты выиграл меня в карты. Это то, чего ты добивался, Владимир? Ты хочешь, чтобы я стала твоей шлюхой?

Глаза Бри блестели, голос дрожал, и он снова ощутил острую боль с сердце.

Владимир убеждал себя, что она притворяется, собираясь манипулировать им. Черт бы ее побрал!

— Ты сама продалась мне, — заявил он. — Как еще назвать женщину, которая так поступает?

Бри вздохнула. Ее грудь поднялась и опустилась. Когда она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, Владимир схватил ее за запястье.

— Типичная женская реакция, — холодно заметил он. — Я ожидал от тебя большего.

— Я тебя ненавижу, — прошипела она, отдергивая руку.

Его губы скривились.

— Так-то лучше.

— Я проклинаю день, когда мы встретились. Лучше бы меня выиграл любой другой игрок. — Ее глаза яростно сверкали. — Я с радостью оказалась бы в постели с любым мужчиной…

Владимир прижал ее к себе:

— Значит, ты признаешь, что я прав? Ты лгунья, мошенница и шлюха.

Ее прекрасные зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, округлились. Затем Бри отвела взгляд.

— Я была лгуньей, это правда. И мошенницей тоже. Но никогда шлюхой, — сказала она и покачала головой. — Я не пытаюсь никого обмануть уже десять лет. Ты меня изменил. — Ее темные ресницы трепетали. — Ты сделал меня лучше, — прошептала Бри. Боль и смущение в глазах делали ее юной хрупкой и безумно печальной. — И ты меня бросил.

Владимир вновь ощутил непонятную боль в том месте, где у него должно быть сердце.

Нет! Он не станет ее жалеть. Он докажет ей, что показная дрожь в голосе и огромные зеленые глаза на него не действуют. «У Бри Далтон нет никаких чувств, — уверял он себя. — Это только притворство».

— Прекрати, — сердито бросил Владимир.

— Что?

— Свои безнадежные попытки вызвать у меня жалость. Это…

Это не сработает, хотел сказать мужчина, но у него сдавило горло, когда он увидел, как с каждым вздохом поднимается и опускается ее грудь.

Владимир был безумно возбужден. Их взаимная антипатия только добавила жара в огонь страсти, превратив ее в необузданное желание. Бри призналась, что была лгуньей и мошенницей, и добавила, что с радостью отдалась бы любому мужчине, только не ему. Почему он по-прежнему желает ее? Не она его рабыня, а он в ее власти.

И это приводило Владимира в бешенство. Из его горла вырвалось низкое рычание. Он сжал кулаки. Ему хотелось толкнуть ее на кровать, грубо целовать, потом взять Бри и заставить ее стонать от наслаждения. Он хотел, чтобы она взорвалась в экстазе, несмотря на ненависть к нему. Уголки его губ растянулись в жестокой усмешке. Она будет себя презирать, и это станет для него сладкой местью.

Он овладеет ею, когда пожелает сам, а не потому, что Бри довела его до безумия своим соблазнительным телом. Он не позволит этой женщине управлять собой.

— Я вижу, в этой комнате ты полы не вымыла, поскольку решила отлынивать и уснула. Придется тебе снова заняться уборкой, а я буду за тобой следить.

Бри изменилась в лице. Схватив губку и пододвинув ведро поближе, она встала на колени. Владимир наблюдал, как двигается взад и вперед ее стройное соблазнительное тело, прикрытое лишь крошечной бледно-розовой ночной рубашкой.

У него пересохло во рту. Бри подняла на него глаза.

— Наслаждаешься представлением? — холодно поинтересовалась она.

Не сказав ни слова, он вышел из спальни.

Немного позже он вернулся, неся поднос с едой и вином для себя. Владимир уселся в мягкое кресло рядом с камином. Как ни в чем не бывало он расправил салфетку и положил ее на колени.

— Вот теперь наслаждаюсь, — заявил он.

Удобно устроившись, Владимир попивал мерло. Он испытал удовлетворение от того, что глаза Бри округлились. Затем она нахмурилась и вернулась к работе. Ее тело сияло в лунном свете.

С помощью пульта Владимир зажег газовый камин и добавил мягкого мерцающего света, чтобы лучше видеть свой ужин и конечно же шоу на полу.

Положив кусочек суфле в рот, он продолжал наблюдать за Бри. Это было нельзя ни с чем сравнить.

— Вкусно? — пробормотала Бри, не глядя на него.

— Ты даже не представляешь. — Домашнее суфле было невероятно аппетитным, но Владимир имел в виду не еду.

— Надеюсь, ты подавишься и умрешь, — бросила она.

— Не забудь вымыть пол около кровати.

Он любовался ее стройными длинными ногами, соблазнительной формы попкой. Полная грудь Бри покачивалась, еле прикрытая тонким шелком.

Наслаждение стало слишком сильным. Владимир беспокойно заерзал в кресле.

— Конечно, ваше высочество. — Бри поползла к кровати, таща за собой ведро с водой.

Владимир сидел позади нее. Все, что нужно было сделать, — это опуститься на колени, схватить ее за бедра и прижать к себе. Это было единственное, о чем он мог думать.

«Ты управляешь ситуацией, — напоминал себе Владимир, — не она».

Но тело его не слушалось. Пот проступил на лбу. Почему бы просто не взять ее? Бри — его собственность. Его рабыня.

Бри — девственница? Невозможно. Она опытная соблазнительница. Он хочет ее. Он не мог забыть эту женщину. Десять лет. Тогда что же удерживает его?

Абсолютно ничего.

Владимир поднялся. Поднос упал с его колен. С грохотом разбилась фарфоровая посуда.

Услышав шум, Бри села на корточки, пытаясь локтем убрать выбившийся локон.

— Это я убирать не буду.

Заметив выражение лица Владимира, она отвернулась и начала усиленно тереть пол. Правда, на этот раз в панике.

Он перешагнул через разбитую посуду и остановился позади нее. Затем встал на колени.

— Я еще не закончила, — выдавила она.

Нагнувшись, он дотянулся до ее руки и остановил движение губки. Девушка попыталась продолжить работу. Не выдержав таких испытаний, губка разорвалась.

— Смотри, что ты натворил, — пробормотала Бри. — Ты порвал ее.

— Бри, — произнес он низким голосом.

Отбросив губку, она закрыла глаза, задрожала и обхватила себя руками:

— Не надо…

Но Владимир больше не мог ждать. Обхватив ее бедра, он придвинулся к ней. Мужчина ощутил чудесную мягкость ягодиц Бри, прижатых к его твердому, до боли возбужденному достоинству.

Она медленно открыла глаза и слегка повернула голову. Ее губы приоткрылись.

Владимир не выдержал. Грубо развернув Бри, он заключил ее в объятия. Запустив руку в спутанные волосы девушки, он припал к ее губам.

На мгновение она застыла, потом ее губы стали послушными. Бри обняла его, и они оказались во власти безудержного желания.