Марина застыла, с трудом выдавив лишь одно слово:

— Нет!

— Видишь ли, — продолжил Бахир, — не хочу быть просто абстрактным отцом. Если ребенок мой, как ты заявляешь, то у меня есть определенные обязанности по отношению к нему. Я должен быть уверен — мой сын ни в чем не нуждается, его любят и заботятся о нем.

— У него все в порядке! — Наконец Марина, собрав все силы, смогла дать отпор: — Разве он похож на обделенного или страдающего ребенка? Что ты пытаешься доказать, Бахир? Что ты на самом деле хочешь?

— Я уже сказал. Я хочу своего сына!

Она оглянулась, в надежде, что Катриона и дети не слышат, как они ругаются.

— Незачем кричать, — предупредила она его и двинулась через террасу.

— Ты меня слышишь? — повторил он более спокойным, но не менее угрожающим тоном. — Я хочу своего сына.

— Нет. Это сумасшествие. Ты просто зол. Ты нападаешь, потому что хочешь отомстить. Твои слова нельзя воспринимать всерьез.

— Я говорю вполне серьезно. Ты должна была предполагать: узнав о существовании сына, я захочу участвовать в его воспитании!

Ее ошибка. Ни на секунду в ее мозг не закрадывалась мысль о таком повороте дела. Это было слишком фантастично, просто невозможно…

— Ты никогда не хотел детей! Я даже боялась сказать тебе о беременности. А сейчас ты хочешь принимать участие в его воспитании?

— Теперь это не важно, потому что ребенок существует. Этот ребенок здесь, и он мой!

— Но ты не можешь просто так прийти и требовать его, как будто он какая-то посылка, какая-то собственность, которую ты можешь забирать — в зависимости от того, чья сейчас очередь.

— Почему нет?

— Потому что он не посылка, чтобы передавать его из рук в руки! Он — ребенок. И я не позволю тебе забрать моего сына!

Бахир язвительно засмеялся:

— Твой сын? Коротковата у тебя память! Не так давно ты утверждала — мальчишка мой.

— Он твой сын, но ты не отец в полном смысле этого слова.

— А как можно быть отцом, даже не зная о существовании ребенка?

— Ты не хотел знать. Ты не хотел детей.

— Но мальчик здесь!

— Этого мальчика зовут Шакир!

Он хмыкнул:

— В этом мне тоже не позволили участвовать. Что еще ты решила за нашего ребенка? Может, уже выбрала школу для него? Может, подыскала для него невесту из богатой и влиятельной семьи?

— Не будь глупцом!

— Глупо спрашивать то, — сказал он, и его лицо исказилось, — что настоящий отец ребенка должен уже знать. Нужно было спросить меня, принимая такие решения.

Она покачала головой:

— Я думала, тебе это все не интересно и не важно…

— И поэтому ты даже решила не сообщать мне, что он родился!

Гордо вскинув голову, Марина ответила:

— Ты больше не хотел меня видеть! И, насколько я поняла, ни при каких обстоятельствах!

— Это, — посмотрел он на нее с осуждением, — и есть та ничтожная причина, из-за которой ты решила не сообщать мне о существовании моего сына? Поэтому ты три года скрывала его от меня? И видимо, это дает тебе право забрать его навсегда, а мне предложить только какие-то символические родительские права. — Отвернувшись от Марины, Бахир пошел вдоль балюстрады, смотря, как крутой склон уходит вниз и перетекает в долину, а за ней превращается в горы. — У тебя нет такого права! — повернувшись к ней, сказал он. — А теперь настало время отца заняться воспитанием сына. Я хочу забрать мальчика домой.

— Домой? — Она покачала головой. Когда они были вместе, то жили либо в съемных апартаментах, либо в отеле при казино. — Я не знала, что у тебя есть дом.

— Я хочу поехать в дом своего отца в Джакбаре и хочу, чтобы мальчик поехал со мной. Я покажу ему землю, где вырос его отец.

Джакбар? Марина резко выдохнула. Бахир совсем бы ее не удивил, если бы сказал — хочет поехать с ним в Монте-Карло и обучать его азартным играм. Но в Джакбаре не было ничего, кроме бесконечной пустыни…

— Ты хочешь забрать его в пустыню? Ты что, спятил? Он же еще ребенок!

— Он мой сын, и пустыня — его дом.

— Нет, его дом здесь! Единственный дом. Кроме того, ты ничего не знаешь о детях! Даже если бы к ним прилагалась инструкция по воспитанию, ты бы все равно не сумел бы все сделать правильно. Я не отдам тебе его и не позволю никуда везти!

— Тогда у тебя нет выбора. Мы пойдем в суд, раз ты этого желаешь. Представь себе заголовки газет, пока все будут наблюдать за нашей битвой за опеку над ребенком: «Разгульная принцесса украла ребенка». Твой отец будет очень гордиться своей старшей дочерью.

Картина была слишком ясная… Впервые, начиная с ее мятежных юношеских лет, отношения между отцом и дочерью стали понемногу налаживаться. Король все никак не мог понять обстоятельства, в результате которых его дочь-принцесса стала матерью не одного, а двух внебрачных детей! Конечно, в этом была и ее вина, потому что она никак не хотела раскрыть правду… Но все же их отношения вышли на более приличный уровень.

И теперь этим зарождающимся отношениям угрожали? Это слишком нечестно!

— Я не воровала Шакира!

— Нет. Но ты украла три года жизни моего сына у меня! Его первые шаги, первые слова, первую улыбку… Ты отмечала его дни рождения? Надеюсь, ты насладилась… — Бахир впился в нее взглядом, — за нас двоих.

Его обвинения достигли цели. Марина никогда и не задумывалась, что все те этапы жизни малыша, которыми она действительно наслаждалась и отмечала, по сути были преступлением по отношению к отсутствующему отцу Шакира.

— Но ты же не хотел ребенка! — Ее голос дрогнул, как и ее оборона.

— Ты не дала мне выбора!

— Я пыталась. Неужели ты не помнишь тот день?

— Припоминаю, как ты спросила, хочу ли я ребенка? А я сказал — нет. Но не помню, чтобы ты что-то говорила о своей беременности.

Туго накрутив на палец локон, Марина надеялась физической болью хоть немного перекрыть эмоциональную. Но все было тщетно.

— Мы можем что-нибудь придумать, — пробормотала она, пытаясь найти решение. — Ты мог бы навещать Шакира иногда на выходных или брать его на целый день. Каждый вторник в Фивиццано открывается рынок. Деревня находится у подножия горы. И есть прекрасный пляж в Специи. Это недалеко.

— А еще есть суд в Риме, где я получу полную опеку над сыном, когда расскажу им, какая ты никчемная мать.

Неужели он говорит серьезно? Бахир действительно подаст в суд?

Она открыла рот от удивления, пытаясь понять, как далеко он способен зайти. Но кого он пытается обмануть? Неужели Бахир действительно представляет себя в роли отца?

— Неужели ты действительно думаешь, что суд будет на твоей стороне и отдаст опеку человеку, который провел большую часть своей жизни в казино за рулеткой? Человеку, у которого даже нет собственного дома? Будет очень трудно найти что-то позитивное в репутации даже знаменитого Шейха Рулетки. Суд тебя просто высмеет!

Он отмахнулся от ее слов, как отмахиваются от назойливой мухи.

— Так, может, проверим? Кому из нас есть что терять в случае публичной огласки?

— Ну, ты и сволочь! — заключила Марина.

Сразу было понятно, на ком из них все это отразится сильнее. Она не могла допустить разоблачения и следующего за ним неизбежного копания в грязном белье. Также она не могла допустить, чтобы всплыла правда о Хане, потому что она пообещала это Саре…

Боже, а если отнимут и Хану? Что, если у нее заберут обоих детей?

Слезы навернулись у нее на глаза. Почему он с ней так поступал? Неужели так велико желание мести? Неужели он так сильно ее ненавидит?

— Ты не сделаешь этого, — прошептала Марина. — Ты не сможешь.

— Конечно сделаю, если ты и дальше не будешь подпускать меня к ребенку.

— Бахир, пожалуйста! — сказала она, встряхнув головой. — Не надо. Ты не можешь его забрать! Он тебя даже не знает.

— А кто в этом виноват? Уж точно не я. Он поедет со мной в пустыню. Я научу его ездить верхом и охотиться. Передам ему знания его предков-бедуинов.

— Но он еще малыш! Ему только три года! Шакир слишком мал для такого путешествия.

— Я сам родился в шатре в пустыне. Я там вырос. Так почему же он мал для жизни бедуина?

Больше это выдержать было невозможно. Марина не просто находилась в шоке, она была полностью выбита из колеи. А теперь еще эти последние новости, которые повергли ее в шок. За все месяцы, проведенные с Бахиром, он ни разу не упоминал о своем происхождении. Но разве у них было время для разговоров? В заоблачных далях их отношений ничего не имело значения, кроме их собственного чувственного мира, наполненного только наслаждением. И только теперь, когда их отношения остались в прошлом, Марина по крупицам могла составить представление о его происхождении.

Но это не означало, что он может забрать ее сына!

— Не делай этого. Ты же не думаешь, что ты можешь забрать у меня Шакира и увезти его в какую-то пустыню? Ты вообще ничего не знаешь о детях! Малыш просто перепугается. И с моей стороны, это будет совершенно безответственно — отпустить его с тобой.

Бахир ничего не ответил, взвешивая ее слова, лишь только стиснул зубы и свирепо посмотрел на нее. Нельзя было терять ни секунды.

— Понимаешь, — продолжала Марина, — у тебя ничего не получится. Он с тобой не поедет. Это будет просто бесчеловечно по отношению к ребенку!

— Хорошо, — наконец кивнул Бахир. — Пусть будет по-твоему. Я хочу, чтобы вы оба были собраны завтра к десяти утра.

— Оба?..

— Конечно, — ответил он, поглядывая на часы, как будто внезапно устал от разговора. — Если возможны такие проблемы, если ребенок действительно никуда со мной не поедет, то тогда ты должна поехать с нами!

— Нет, Бахир! — замотала она головой, получив новый шок, не успев оправиться от предыдущего. — Это не то, что я имела в виду.

— А я, наоборот, думаю, это прекрасное решение.

— Ты забыл про Хану!

— Нет, девочка здесь ни при чем, — пренебрежительно сказал он, показывая — тема закрыта. — Она останется.

— Я никуда не поеду без Ханы! Я никого из детей не оставлю.

— С каких это пор? Чудесная мать без зазрения совести бросила детей дома, чтобы как следует погулять на свадьбе их тети.

— Считаешь, мне нужно было вытащить больных детей из постели, чтобы отвезти их на свадьбу за сотни километров отсюда?

— Шакир был нездоров?

— Они оба болели ветрянкой. Я вообще не собиралась ехать на свадьбу. Меня уговорила Катриона. Все самое худшее было позади, и она сказала, что справится. Но сейчас…

— Что сейчас?

Если бы тогда она никуда не поехала! Оставшись дома, Марина не встретила бы на пути Мустафу и ее не надо бы было спасать, сопровождать домой, и весь этот кошмар вообще бы не произошел…

Она глубоко вдохнула. Но все произошло, и теперь нужно было как-то все разрешить, найти путь, чтобы не позволить Бахиру командовать парадом. Такой путь, который позволил бы вывести его на чистую воду.

— Вот что я тебе скажу, Бахир. Мы — семья: Шакир, Хана и я. Поэтому я не оставлю свою дочь, тем более я только что вернулась. Или она едет с нами, или никто из нас никуда не поедет! А если тебе это не нравится, то забудь о своих планах относительно Шакира. Встретимся в суде. Не думай, что у тебя все легко получится, я буду сражаться за свои права!

— И будешь рассказывать свои запутанные и грязные истории прессе?

— Посмотрим, кому достанется опека, когда все узнают, что у тебя ничего нет! — не сдавалась Марина. — Что ты просто игрок, у которого даже нет дома и вся твоя жизнь — это казино! Кто в здравом уме сможет отдать опеку над ребенком игроку? Что за отец из него выйдет? Так что подавай в суд, если ты считаешь это нужным! И не думай, что ты можешь вот так легко принимать решения, касающиеся моей семьи!

В итоге они поехали все вместе, даже Катриона, которая любезно предложила сопровождать их. Катриона была не просто нянькой, за что Марина была ей несказанно благодарна. Прошлой ночью у них с Катрионой состоялся откровенный разговор, во время которого Марина все ей рассказала.

Бахир хмыкнул, загрузив последние сумки и чемоданы и получив от нее пакет с гостинцами для детей.

— Что ты сказала мальчику? — спросил он.

— Я им сказала, что мы едем на каникулы. А что, ты думал, я им скажу?

— Ты не сказала ему, кто я?

— Ты не думаешь, что это немного преждевременно? Может, для начала тебе нужно познакомиться с ним поближе?

В этот момент подошли Катриона и дети. И Марина предоставила ему наблюдать, как женщина пристегивает непоседливых детишек в креслах и сама садится рядом с ними на заднее сиденье автомобиля. Такое добавление к их группе одновременно и удивило, и порадовало Бахира. Будет кому присматривать за девочкой.

— Куда мы едем? — спросил мальчик, когда Бахир сел за руль. — Как называется это место?

— Джакбар, — ответил он, посмотрев на малыша в зеркало заднего вида и замечая бледные отметины на его золотисто-оливковой коже. У девочки были точно такие же, которые виднелись из-под ее темной челки и на щеках. Если бы он заметил их раньше, то подумал бы, что это комариные укусы. Получается, Марина говорила правду о ветрянке. А ведь сначала он не знал, верить ли ей.

— А это далеко? — спросил мальчик.

— Мы приедем туда к ужину, — ответила его мама.

— Так долго?

— Не забывайте, сначала мы полетим на самолете.

— Я люблю самолеты, — сказал Шакир, пока машина спускалась с горы. — Мне нравится, когда они взлетают. Вуффф! — И его рука взмыла в воздух.

Девочка весело хихикнула и, вытащив большой палец изо рта, повторила движение брата.

— Вуффф! — И раздался новый взрыв смеха.

Бахир поймал осторожный взгляд Марины, как будто спрашивающий, сколько он сможет это выдержать. Улыбнувшись, он прижался к обочине, пропуская голубой автобус, который ехал навстречу. Без девочки он как-нибудь обойдется, но будь он проклят, если позволит Марине считать — он не сможет быть настоящим отцом своему собственному ребенку! Может, он и игрок, но зато профессиональный, который выигрывает миллионы. Разве из-за этого он будет плохим отцом? Ему будет доставлять удовольствие доказывать своему сыну — он тот самый отец, который ему нужен.

Если вчера вечером Марина смогла удивить его, доказывая свою правоту, то он тоже в долгу не останется.

А ведь она его действительно удивила! Бахир даже не ожидал, что она будет так отстаивать свою точку зрения. Он видел, как ее аргументы рушились под тяжестью вины, как она была почти побеждена и он уже поймал ее мертвой хваткой… Но когда он сказал, что девочку никто не приглашал, Марина превратилась в какую-то львицу, защищающую маленького львенка и готовую пойти на все ради этого. А почему? Что было особенного в этой девочке? А может, ее отец был настолько важен для Марины? Это он владелец ее итальянской виллы?

Бахира передернуло при мысли о другом мужчине, занимающемся любовью с Мариной, в то время как его сын без присмотра лежал в кроватке рядом…

Вот и все ее уверения в вечной любви!

Около шести часов они приземлились в Сузе, столице Джакбара.

— Сегодня мы останемся здесь, — сказал Бахир, когда они добрались до частной виллы на усеянном пальмами курорте. Сотни танцующих фонтанов освежали воздух брызгами. — Завтра мы выдвигаемся в пустыню, так что можете вдоволь накупаться в бассейне. В пустыне воды будет маловато.

— А куда ты идешь? — спросил Шакир с детской непосредственностью. — Ты что, не пойдешь плавать?

— Шакир! — вмешалась его мама. — Это невежливо — задавать столько вопросов.

С другой стороны, ему понравилось, что мальчик оказался смелым и не боялся задавать ему вопросы.

— Все в порядке, — сказал Бахир, пожив руку на голову мальчику. На голову своего сына…

И его сразу же охватили воспоминания о собственном отце, который точно так же клал руку ему на голову. Его длинные одежды, развевающиеся на горячем ветре пустыни, обожженное солнцем, морщинистое лицо и глаза, светящиеся любовью. На секунду Бахир даже забылся…

Отбросив воспоминания, он увидел, как его черноглазый сын сосредоточенно изучает его.

Бахир улыбнулся:

— Мне надо кое-что подготовить к следующему утру, чтобы наш поход стал для тебя самым запоминающимся на свете. Возможно, я даже успею вернуться и присоединиться к вам.

— Мы на самом деле пойдем в поход?

— Да. Точно так же, как я ходил, когда был маленьким. — Хотя шатры, которые заказал Бахир, отличались от тех черных, низких палаток, которые были у него в детстве. Марина никогда не скажет — он не смог обеспечить сына комфортабельным жильем. Посмотрев на нее, стоящую тихо в стороне, он заметил что-то похожее на страх в ее глазах. — Мы же хотим, чтобы у нас были идеальные каникулы?