Когда Натали с отцом прибыли в лимузине на место свадьбы, часовня на вилле Белландини в окрестностях Рима уже была переполнена.

Предшествующие дни были полностью заняты приготовлениями к церемонии.

Натали плыла по течению, не желая огорчать родителей Анжело, которые прикладывали все силы, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Она каждый день разговаривала с Анжело по телефону, но он казался отстраненным и необщительным — звонки продолжались не больше пары минут. Не осталось никаких признаков ласкового и заботливого мужчины, которого она видела той ночью. Натали даже стала гадать, не передумал ли он жениться теперь, когда понял, насколько она странная?

Ее родители прилетели за день до свадьбы, и отец немедленно стал играть свою публичную роль заботливого папочки. Мать не менее привычно украшала интерьер, вся в бриллиантах и дизайнерской одежде, с ноткой бренди в дыхании, которую не могли скрыть никакие мятные леденцы.

Отец помог Натали выйти из машины перед часовней.

— Ты хорошо устроилась, — сказал он. — Я думал, ты найдешь себе какого-нибудь биржевого маклера из пригорода. Анжело Белландини — настоящая находка. Жаль, что он итальянец, но деньги компенсируют это с лихвой. Я и не думал, что ты сможешь поймать такую крупную рыбу.

Натали посмотрела на него с горечью:

— Не тебя ли я должна за это благодарить? Ведь это ты его загнал в мои сети.

Взгляд отца стал холодным и твердым, и он заговорил низким, сердитым шепотом:

— Что еще мне оставалось делать, дурочка? Будущее твоего брата зависело от расположения Белландини. Какое облегчение, что он захотел тебя снова! Честно говоря, не знаю, что он в тебе нашел, — хорошей жены из тебя не выйдет. Слишком мерзкий характер, причем с самого рождения.

Натали стиснула зубы, шагая под руку с отцом по гравийной дорожке к часовне. Она давно привыкла не отвечать ему, слова просто будут гореть у нее в груди, как и все остальные, проглоченные в прошлом.

* * *

При виде Натали, входящей в часовню, сердце Анжело подпрыгнуло в груди. На ней было великолепное платье цвета слоновой кости, облегавшее изгибы ее стройного тела и тянувшееся за ней по ковру, а на голове — короткая фата с диадемой, которая не вполне скрывала бледность лица.

Натали взглянула на него, проходя мимо, но в ее взгляде мелькнул испуг, так что Анжело даже почувствовал себя виноватым за то, как все устроил. Он взял невесту за обе руки: они были холодны как лед.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он.

Губы Натали изогнулись, но на улыбку это похоже не было.

— Платье выбрала твоя мать.

— Мне нравится фата.

— Она не пропускает мух.

Анжело улыбнулся и легонько сжал ее ладони. Священник вышел вперед, чтобы поприветствовать собравшихся. Пальцы Натали задрожали, и секунду она хваталась за него, словно в поисках поддержки, но затем ее руки замерли, холодные и безжизненные.

— …Можете поцеловать невесту.

Натали задержала дыхание и сморгнула непрошеные слезы, когда Анжело медленно поднял ее фату. Она не ожидала, что простая церемония так ее взволнует, но слова задевали глубинные струны души. Клятвы напоминали обо всем, чего она тайно желала: любви на всю жизнь, уважения, защиты, обожания…

Губы Анжело мягко прижались к ее губам с ноткой благоговения. Хотя это могла быть лишь ее фантазия. В ходе церемонии Натали начала мечтать, чтобы эта свадьба была настоящей. Чтобы Анжело действительно любил ее. Чтобы действительно хотел провести с ней остаток жизни, несмотря на ее «характер»…

Воспоминание об унижающих словах отца заставили ее отстраниться. Если Анжело это и не понравилось, он ничем не выдал себя, лишь заставил Натали опереться на свою руку и повел прочь из часовни — принимать поздравления.

Прием проводился в роскошном саду, раскинувшемся вокруг великолепной виллы Белландини, под украшенным цветами навесом. Шампанское лилось рекой, стол ломился от еды, но Натали едва могла проглотить пару кусочков. Она наблюдала за тем, как отец очаровывает всех сладкими речами, с ужасом видела, что мать выпивает один бокал за другим и говорит слишком громко и слишком много.

— Похоже, твоя мама наслаждается приемом, — заметил Анжело, вернувшись к молодой жене после общения с дедом.

Натали прикусила губу, наблюдая за матерью, которая плыла в танго с одним из дядей Анжело.

— В глубине души она очень застенчивая, но старается компенсировать робость с помощью алкоголя, — сказала она. — Лучше бы она этого не делала! Мама не знает, когда следует остановиться.

Анжело взял ее за локоть и отвел к увитой глицинией террасе, расположенной вдали от людей и шума. В душистой кроне над ними гудели пчелы.

— Ты выглядишь измученной, — сказал он. — Все это настолько тяжело дается?

— Никогда не думала, что улыбки так утомляют, — сухо произнесла Натали.

— Особенно если ты к этому не привыкла.

Натали отвернулась от его всевидящего взгляда. Анжело умел смотреть так, что ей казалось, будто он видит ее насквозь. Раньше он шутил, что она слишком серьезно относится к жизни. Натали пыталась, искренне пыталась наслаждаться жизнью, но не проходило и дня, чтобы она не думала о Лайаме…

— Мне понравились твои дедушка и бабушка, — сказала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы понюхать пурпурный цветок. — Они так преданы друг другу, хотя прошло столько лет…

— А твои еще живы? — спросил Анжело. — Ты не внесла их в список, поэтому я решил, что они умерли.

— Они живы.

— Почему же ты их не пригласила?

— В нашей семье все не очень близки друг к другу, — сказала Натали.

Она вспомнила все натянутые, неловкие визиты бабушки и дедушки, когда окружающие пытались не упоминать о произошедшем в Испании.

Со смертью Лайама она потеряла не только брата, но и всю семью. Один за другим все родственники отстранились от Натали. Больше не было каникул на побережье с бабушкой и дедушкой. Через пару лет перестали приходить великолепные подарки ручной работы в день рождения, а потом и открытки…

— Мне жаль, что я не смог сделать так, чтобы Лаклан был здесь сегодня, — произнес Анжело после паузы. — Это против правил.

Натали посмотрела на него, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца:

— Где он?

— В частной клинике в Португалии. Пробудет там как минимум месяц.

Натали ощутила прилив облегчения. Слава богу! Она так боялась, что Лаклан уничтожит себя раньше, чем получит необходимую помощь… Несколько раз она предлагала брату обратиться в клинику, но он никогда ее не слушал. Натали чувствовала себя бессильной и беспомощной, наблюдая, как он безрассудно разрушает свою жизнь.

— Не знаю, как тебя благодарить. Я так за него волновалась!

— Ему еще многое предстоит пройти, — ответил Анжело. — Он хочет помощи, но когда ее предлагают, все портит.

— Я знаю, — вздохнула Натали. — У брата проблемы с самооценкой. В глубине души он себя ненавидит. Не важно, что он делает, чего добивается, — он никогда не бывает достаточно хорош.

— Для своих родителей?

Натали отвела взгляд:

— В основном для отца.

— Отношения отца и сына часто бывают сложными, — сказал Анжело. — У меня тоже были с отцом проблемы. Это одна из причин, почему я переехал в Лондон.

Они подошли к фонтану, окруженному согретыми солнцем камнями. Тепло просачивалось через тонкие подошвы туфель на высоких каблуках. Легкие брызги от фонтана покалывали ее лицо и руки, приятно освежая.

— Тем не менее ты явно с этим справился, — сказала она. — Отец тебя обожает, а ты явно любишь и уважаешь его.

— Он хороший человек. Наверное, я больше похож на него, чем готов признать.

Натали смотрела на воду, которая лилась на спины мраморных дельфинов в фонтане, и гадала, что подумает Анжело, если она расскажет правду о своем отце. Поверит ли? «Вряд ли», — решила она, падая духом.

Отец добрался до Анжело первым и склонил на свою сторону. Всю жизнь он так и делал — рассказывал всем вокруг, как с ней трудно, какая она упрямая, холодная и неблагодарная. Единственный раз Натали осмелилась рассказать другу семьи, как на самом деле обращается с ней отец. Но это в конечном счете ударило по ее матери… Никакое физическое или словесное наказание не могло более жестко заставить Натали замолчать.

— Стоит вернуться к гостям, — сказала она.

— Скоро нам пора будет уезжать. — Анжело повел ее обратно к тенту. — Я хочу попасть в Сорренто до полуночи.

Внутри у нее сжалось — они проведут несколько дней наедине на вилле…

Ждет ли Анжело секса? Как долго она сможет отказывать ему? Натали жаждала его с того дня, как вошла в его офис. В присутствии Анжело все ее тело словно звенело, даже сейчас, когда они шли бок о бок. Время от времени ее обнаженная рука задевала рукав его костюма, и даже сквозь преграду дорогой ткани ощущалась энергия его тела. Она хотела его так же сильно, как всегда. Отчаянно, бесстыдно, жадно…

Она была бабочкой, а Анжело — пламенем, которое могло ее уничтожить, но все равно она не могла устоять. Однако одно дело — физически отдаться ему, и совсем другое — открыться эмоционально. Если она покажет ему все, чем полна душа, то что будет делать, когда Анжело ее бросит и разобьет ее сердце? Как ей собрать осколки?

Позже Натали едва могла вспомнить поездку в Сорренто в автомобиле с водителем. Она задремала уже на втором километре и проснулась сразу после полуночи, когда машина остановилась. И обнаружила, что ее голова лежит на коленях у Анжело, который рассеянно перебирает ей волосы.

— Приехали, — сказал он.

Вилла находилась высоко на скале, с видом на море, на порт Сорренто и на живописные деревни на побережье. Окруженная садами на террасах и участком в два раза больше, чем у соседей, вилла обладала одним бесценным свойством — уединением. На мятой черно-синей простыне моря под ней мерцали огни кораблей. В душистом летнем воздухе витал сладкий и резкий запах лимонных цветов, а легкий бриз приносил звук звяканья от такелажа далекой яхты.

Анжело оставил водителя разбирать багаж, а сам повел Натали внутрь.

— Здание будущего отеля гораздо больше, — сказал он. — Завтра или послезавтра я тебя туда отвезу.

Натали окинула внимательным взглядом купольные потолки и арочные панорамные окна, старинный паркет и оригинальные терракотовые полы.

— Великолепно, — искренно восхитилась она. — Давно ты ее купил?

— Пару лет назад. Мне нравится уединенность. Это практически единственное место, где я могу закрыться от прессы.

— Наверное, сюда ты и привозишь любовниц, чтобы соблазнять подальше от папарацци? — не удержалась Натали.

— Ревнуешь? — Развязывая галстук, Анжело бросил на нее изучающий взгляд.

— С чего бы мне ревновать? — спросила она. — Ты мне не принадлежишь. Как и я тебе.

Анжело взял ее левую руку и поднял на уровень глаз.

— Ты ни о чем не забыла? Мы теперь женаты. Мы принадлежим друг другу.

Натали попыталась высвободиться, но его пальцы сжались сильнее.

— Как ты можешь мне принадлежать? — спросила она. — Ты заставил меня выйти замуж. У меня не было выбора. Пять лет назад я приняла решение расстаться и больше тебя не видеть. Я хотела жить своей жизнью. Но ты устроил все так, чтобы я оказалась в твоей власти.

— Перестань, Натали, — бросил он. — Ты устала. И я тоже. Сейчас не время это обсуждать.

Натали снова потянула свою руку и наконец освободилась.

— Не проси меня перестать! — заявила она. — У тебя все карты, Анжело. Я знаю, что ты хочешь сделать. Знаю, как думают такие мужчины. Ты заставишь меня влюбиться, а потом выдернешь ковер из-под ног, когда я этого меньше всего ожидаю. Но это не сработает, потому что я тебе не позволю. Не стану в тебя влюбляться. Ни за что.

Анжело смотрел на нее с нерушимым спокойствием:

— Теперь ты спустила пар? Тебе легче?

Выведенная из себя, Натали вздернула подбородок и посмотрела на него с вызовом:

— Почему ты не возьмешь то, что купил, прямо сейчас? Давай же, Анжело! Я твоя послушная марионетка. Хочешь потянуть за ниточки?

У него заходили желваки, и он окинул медленным взглядом ее тело с головы до пят и обратно. Натали чувствовала, как этот взгляд срывает с нее свадебное платье, стягивает белье, прожигает плоть.

А затем его черты словно сковала маска.

— Увидимся утром, — сказал он. — Хороших снов. — Он коротко поклонился, развернулся и ушел.

Натали слушала эхо его шагов по терракотовому полу, пока не осталось никаких звуков, кроме ее собственного прерывистого дыхания.

Спальня, которую выбрала Натали, находилась на третьем этаже виллы.

После тревожного сна она проснулась от яркого солнца, свет которого лился в высокие окна. Отодвинув гардины, Натали увидела раскинувшиеся внизу сады. На одной из садовых террас располагался ярко-голубой бассейн, окруженный роскошными зелеными кустами. Стройная загорелая фигура Анжело рассекала воду, ловко разворачиваясь в конце бассейна.

Натали отошла от окна прежде, чем Анжело ее заметил, и отправилась в душ.

Когда она спустилась вниз, то нашла завтрак, накрытый на чугунном столике в солнечном дворике, с трех сторон окруженном алой бугенвиллеей. Натали налила чашку свежесваренного кофе и, держа ее в руке, подошла к самому краю дворика, откуда открывался вид на порт Сорренто.

Вскоре к ней подошел Анжело. Он был одет в бежевые брюки и белую рубашку с закатанными до локтя рукавами, которые демонстрировали сильные руки. Волосы у него все еще были влажными, и полоски от расчески виднелись в густых темных прядях. Он выглядел потрясающе свежим и полным сил.

— Я думал, ты присоединишься ко мне в бассейне, — сказал он.

— Я не люблю плавать, — ответила Натали, отведя взгляд. — Предпочитаю наземные виды спорта.

Анжело отодвинул для нее стул за столом.

— Хочешь на завтрак что-нибудь горячее? — спросил он. — Я могу приготовить омлет или что-нибудь еще.

Натали удивленно подняла глаза:

— Разве у тебя нет под рукой прислуги все двадцать четыре часа в сутки?

— Служанка приходит сюда пару раз в неделю. Здесь я предпочитаю проводить время без того, чтобы вокруг топтался с десяток людей.

— О, как трудно жить миллионеру! — ехидно посочувствовала Натали, садясь.

Анжело посмотрел на нее с полуулыбкой:

— Ты сама выросла не в бедности. Твой отец — очень успешный инвестор. Он рассказывал мне о некоторых способах, благодаря которым пережил финансовый кризис. Он очень умен.

Натали взяла клубнику с красочной фруктовой тарелки посреди стола.

— Он многое умеет делать.

Анжело наблюдал, как она откусывает маленький ломтик.

— Ты не слишком его любишь, — заметил он.

— Откуда ты это взял?

— Я смотрел на тебя вчера на приеме. Ты напрягалась каждый раз, когда он подходил близко. И ни разу ему не улыбнулась.

Натали пожала плечами и взяла еще одну клубнику, сосредоточившись на отрывании листочков, а не на лице Анжело.

— У нас натянутые отношения, — призналась она. — Но ведь он тебе уже рассказывал про свои трудности со мной?

— Это тебя очень расстроило?

— Конечно, — сказала она. — Он умеет убеждать людей в своей правоте. Излучает обаяние. Никто не сомневается в его мнении. Он идеальный муж и идеальный отец. На публике никогда не показывает, каким бывает наедине с домочадцами. Ты его не знаешь, Анжело. Не знаешь, на что он способен. Отец может улыбаться в лицо, втыкая нож в твою спину, — и ты этого даже не заметишь.

Наступившая тишина заставила Натали почувствовать себя крайне уязвимой. Она не могла поверить, что сказала все это вслух. Как будто плотину прорвало и наружу вырвался грязный поток тайн, которые она хранила, сколько себя помнила. Ее слова словно все вокруг запачкали, даже птицы как будто умолкли.

— Ты его боишься? — нахмурился Анжело.

— Больше нет, — ответила она, покачав головой и потянувшись за голубикой. — Я научилась не поддаваться ему.

— Раньше он причинял тебе боль?

— Что ты собираешься делать, Анжело? — спросила она с жалким подобием насмешки. — Дашь ему по физиономии?

Взгляд Анжело потемнел.

— Если кто-то посмеет хоть пальцем тебя тронуть, я еще и не такое сделаю!

— Знаешь, для такого современного и утонченного мужчины ты в глубине души ужасно старомоден, — сказала она.

Анжело взял ее руку в свою.

— Тебе больше ничего не нужно бояться, — сказал он. — Теперь ты под моей защитой, и пока у тебя на пальце мое кольцо, так и будет.

Натали посмотрела на свою руку, покоящуюся в ладони Анжело. Блестящее обручальное кольцо вместе с бриллиантовым кольцом для помолвки символически связывали их друг с другом, но настоящая связь, которую она начала ощущать, была куда глубже и крепче. И это пугало…

Освободив руку, она взяла из хлебной корзинки булочку.

— Так какие у тебя планы? — спросила Натали легким тоном. — Как мы проведем этот немедовый месяц?

Анжело удержал ее взгляд своим, таким горячим, что жаркая дрожь пронеслась у нее по позвоночнику.

— Как долго ты собираешься притворяться, будто не хочешь меня? — спросил он.

Натали фальшиво засмеялась:

— Вчера у тебя был шанс, но ты им не воспользовался.

— Вчера у меня было искушение показать, что ты блефуешь.

Какой же опасной и безрассудной была ее игра! Не поэтому ли она ее и начала? Неужели подсознательно она хотела, чтобы Анжело взял все на себя и соблазнил ее?

— Так почему ты этого не сделал? — Натали слегка выгнула бровь.

— Мне не нравится, когда мной манипулируют, — ответил Анжело. — Ты хотела, чтобы я забрал у тебя ответственность. Ты все еще меня хочешь, и тебе это не нравится. Ты заставила себя никого не хотеть, ни в ком не нуждаться. И теперь бесишься, что я тебя так завожу.

Она оттолкнулась от стола, заскрипев ножками стула по плитам.

— Я не обязана это слушать! — заявила она, швыряя салфетку на стол.

— Правильно, — насмешливо сказал Анжело. — Убегай. Ты ведь всегда это делаешь. Не можешь признать правду, поэтому сбегаешь, как напуганный кролик.

Натали смерила его яростным взглядом:

— Я не трусиха!

Анжело встал со своего места и подошел к ней, глядя сверху вниз проницательным взглядом. Она хотела убежать, но вынуждена была заставить себя сидеть неподвижно.

— Сколько ты еще собираешься бегать? — спросил он. — Разве тебе не говорили, что от чувств не убежишь? Они везде следуют за тобой.

— Я ничего к тебе не чувствую, — заявила она сквозь стиснутые зубы.

Анжело весело рассмеялся:

— Конечно, Тати.

— Перестань так меня называть!

— Как ты меня остановишь? — спросил он с ухмылкой.

Натали встала, сделала шаг.

— Перестань, черт тебя возьми! — сказала она, пытаясь оттолкнуть его.

— Больше ты ни на что не способна?

Натали чувствовала, как ее тело отзывается приливной волной страсти. Эротичный пульс его крови, бьющийся возле ее живота, разбудил в ней безумного демона желания. Она бросилась на Анжело, за волосы притягивая его голову вниз и впиваясь в его губы. Он позволил ей командовать несколько жарких секунд, прежде чем перехватить контроль, и толкнулся в ее рот языком, властно пробуя на вкус.

Натали попыталась вернуть себе контроль, но Анжело не позволил. Он властно целовал ее, проявляя опыт и умение, от которого у нее пело все тело. Одну руку он запустил ей в волосы, чтобы сильнее запрокинуть голову и углубить поцелуй. Другой рукой нашел грудь и грубо, собственнически сжал. Кровь прилила к ее плоти, соски затвердели и пульсировали желанием, требуя горячих влажных прикосновений его языка. Натали подалась навстречу, требуя больше — требуя всего. Немедленно!

Она впилась пальцами в его упругие ягодицы, притягивая его к себе.

Анжело подхватил ее на руки и понес внутрь, но не в спальню. Даже раздевать не стал, просто задрал подол сарафана до талии и прижал Натали к ближайшей стене, снова накрывая ее рот своим. Снимать с нее трусики он тоже не стал, только сдвинул их в сторону и вонзил палец в горячую скользкую влажность.

Натали ахнула ему в губы, а из горла Анжело вырвался стон. Через мгновение она уже вся дрожала от желания, отчаянно цеплялась за его плечи, впиваясь ногтями в спину, пока не рассыпалась на тысячу осколков…

Когда первая волна страсти утихла, Натали расслабленно привалилась к Анжело, зная, что будет дальше. Анжело никогда не успокаивался, пока не доводил ее до физического истощения.

Она дотянулась до молнии на его брюках и забралась внутрь. Анжело хотел ее так же сильно, как она — его. Но так всегда бывало между ними. Их соитие превращалось в отчаянную атаку всех чувств, в фейерверки и взрывы, в сумасшествие, которое невозможно было укротить…

Анжело отвел ее руку и быстро надел презерватив, прежде чем снова прижать ее к стене и войти глубоко и быстро. Он проглотил растерянный выдох Натали, вталкиваясь в нее с безумным темпом. Напряжение внутри ее стало нарастать снова. Именно этого она и хотела от Анжело! Мощные толчки, от которых она дрожала с головы до ног. Их тела были настроены друг на друга. Все ощущалось так правильно, идеально. Волна наслаждения накатила на нее вновь, пока Натали не скатилась за край забвения, с криком падая в головокружительное удовольствие.

Ее тело все еще содрогалось в спазмах, когда Анжело сначала напрягся, а потом громко застонал, задрожал от наслаждения, тяжело дыша ей в шею.

Прошла пара секунд, прежде чем он отступил от Натали, застегивая ширинку и поправляя одежду с непроницаемым выражением лица.

Натали ощутила тоску по прошлому — по тем временам, когда он одарял ее обжигающей улыбкой, прижимая к себе так, словно никогда не хотел отпускать. Однако она быстро подавила эту тоску, одернула сарафан и вскинула подбородок.

— Достаточно грязная игра? — спросила она.

— Пока что, — сказал Анжело, отвечая ей темным непроницаемым взглядом.

Она отодвинулась от стены, чуть поморщившись от боли в мышцах.

На его лице отразилась тревога:

— Я тебе сделал больно?

— Все в порядке.

Анжело взял ее за тонкое запястье и погладил чувствительную кожу.

— Извини, — сказал он. — Не стоило до этого доводить. Нужно было подготовить тебя постепенно.

Натали пожала плечами и высвободилась из его рук:

— Оставь романтические жесты для тех, за кого тебе не приходится платить.

Его глаза жестко заблестели:

— Значит, ты вот так хочешь строить наши отношения? Как сражение?

— Если тебе не нравятся наши отношения, вини в этом себя, — ответила она. — Ты сам настаивал на браке. Я предупреждала, что не создана для этого.

— Я хотел одарить тебя честью быть моей женой, — горько произнес он. — Но тебе явно куда комфортнее в роли шлюхи! — Он вынул портмоне и вытянул оттуда стопку банкнот, которые засунул Натали в вырез сарафана. — Этого должно хватить!

Натали вынула купюры, разорвала их в клочья и бросила ему под ноги:

— Тебе понадобится куда больше, чтобы я снова согласилась с тобой переспать!

— Если я вообще этого захочу, — парировал Анжело и с презрительным взглядом удалился.