Белла не знала, что именно ее разбудило. Честно говоря, она не понимала, что заснула, пока не открыла глаза и не увидела, что на часах почти четыре часа утра. Молодая женщина откинула одеяло и села на кровати, вслушиваясь в зловещую тишину.

После минутной паузы Белла услышала тихий стон. Ее кожа немедленно покрылась мурашками от страха, словно в комнате материализовался призрак.

«Не будь дурой», — упрекнула она себя, накидывая халат. В Хавертоне не было привидений. По крайней мере, ей не приходилось встречаться с ними.

Белла на цыпочках вышла в коридор и увидела неяркий свет, струящийся из-под двери спальни Эдуарде в другом конце коридора. Она закусила губу, раздумывая, стоит ли идти дальше. Стон повторился, на этот раз громче и отчетливее, и он совершенно точно доносился из комнаты Эдуардо.

Не мучая себя раздумьями, Белла подкралась к его двери, тихо постучала и прижала ухо к дереву:

— Эдуардо? Ты в порядке?

Послышался шорох простыней.

— Иди спать, — донесся его голос, но он не был таким властным и твердым, как обычно.

Белла повернула ручку и перешагнула через порог еще до того, как подумала о последствиях. На кровати лежал Эдуардо, его лицо было почти таким же белым, как простыни.

— Ты заболел? — спросила она.

Он приоткрыл один глаз и велел ей убираться, напоследок красноречиво выругавшись.

Она включила верхний свет, и он снова выругался, закрывая глаза руками.

— Выключи чертов свет! — прорычал Эдуардо.

Белла щелкнула выключателем и подошла к его кровати, освещенной теперь только тусклым светом ночника.

— Что случилось? — поинтересовалась она.

— Убирайся отсюда к чертям!

— Ты же болен.

— Со мной все в порядке, — процедил он сквозь зубы.

Белла закатила глаза и протянула руку к его лбу, но, почувствовав ее приближение, Эдуардо схватил женщину за запястье. Он приоткрыл глаза и с яростью посмотрел на нее:

— Я же сказал, уходи!

Он с такой силой сжимал руку Беллы, что она скривилась:

— Ты делаешь мне больно!

Эдуардо отпустил ее запястье.

— Извини. — Он вздохнул и снова закрыл глаза руками. — Просто уйди. Пожалуйста.

Белла присела на край кровати.

— Мигрень? — спросила она тихо.

Его тело тут же напряглось.

— Пройдет, — вздохнул Эдуардо. — Всегда проходит.

— Частые приступы?

— Бывает иногда.

— Я никогда не видела, чтобы ты болел…

Он приоткрыл один глаз и сухо предложил:

— Наслаждайся.

Она положила руку на его лоб и нахмурилась. Лоб был потный.

— Ты что-нибудь принял от головной боли?

— Парацетамол.

— Это вряд ли поможет, — заметила Белла. — Может, позвонить врачу?

— Нет.

— Но…

— Нет, — раздраженно повторил Эдуардо. — Может, прекратишь корчить из себя сестру милосердия и уберешься отсюда?

— Я не оставлю тебя в таком состоянии, — возразила Белла. — Ты можешь упасть и удариться или еще что-нибудь похуже.

Он отвернулся, но через секунду подскочил, чуть не столкнув ее с кровати, и неустойчивой походкой направился в ванную, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Белла сочувственно вздохнула. Она тихонько прикрыла дверь, смочила полотенце под краном и молча передала ему. Эдуардо стоял, нагнувшись над унитазом.

— Ты так просто не сдаешься, — бросил он, но в его словах не было обычной желчи.

— Я сама выбираю, за что стоит бороться, — заявила Белла и намочила еще одно полотенце.

— Спасибо, — хрипло сказал Эдуардо.

— Пожалуйста.

Он посмотрел на нее:

— Спорю, тебе это нравится.

Белла нахмурилась:

— Думаешь, мне нравится смотреть, как ты или кто-то другой мучается?

Он выпрямился и облокотился о раковину. Сквозь его тонкую футболку она смогла разглядеть каждую мышцу на широкой спине и могучих плечах. Боксеры почти не закрывали длинные ноги Эдуардо, каждый мускул которых — следствие регулярных тренировок — рельефно выступал.

— Есть люди, — с горечью проговорил Эдуардо, — которым больше всего нравятся дешевые развлечения.

— Надеюсь, я никогда не встречу таких людей, — сказала Белла, передернувшись.

Он пристально посмотрел на нее. Тем не менее она почувствовала, что он ее не видит. Потом Эдуардо моргнул, повернулся и направился обратно в спальню все той же неровной походкой.

Белла подошла и положила руку на его подтянутый живот:

— Давай помогу.

Она помогла Эдуардо добраться до кровати и быстро расправила простыни.

Как только он лег, его глаза закрылись.

— Если кому-нибудь расскажешь, мне придется тебя убить, — пробормотал Эдуардо после долгой паузы.

Белла улыбнулась и, не удержавшись, прикоснулась кончиками пальцев к его пальцам, лежащим поверх простыни:

— Сначала придется поймать меня.

Он тихо застонал, не открывая глаз.

— Ну, это будет легко, — прошептал Эдуардо и через минуту уже крепко спал.

Белла снова проснулась оттого, что солнечный свет, падающий из окна, нежно ласкал ее лицо. Она потянулась, и ее ноги уперлись в… чьи-то чужие. Она молниеносно открыла глаза, сообразив, что заснула на кровати Эдуардо.

Ты в постели Эдуардо Силвери!

Эти слова как неоновая вывеска вспыхнули в ее голове.

Она переспала с ним? У них был секс? Почему она лежит в его объятиях?

«Ладно, будем разумными», — решила молодая женщина. Этому должно быть простое объяснение. На ней пижама. Все пуговицы застегнуты. Может, она уснула и инстинктивно потянулась к нему. Или он потянулся к ней. Тогда почему она не проснулась и не отодвинулась?

Наверное, лучше незаметно выскользнуть и уйти, не разбудив Эдуардо.

Но пока Белла пыталась привести мысли в порядок, он повернулся и посмотрел на нее:

— Ты все-таки спала со мной.

— Неправда!

Лицо Эдуардо осветила такая улыбка, что ей вдруг стало тепло.

— Нет, спала. Я слышал, как ты храпела, — настаивал он.

— Я не храплю!

Он медленно намотал на палец локон Беллы. Она не могла не заметить, что это тот самый палец, который Эдуардо накануне запустил ей в трусики. Она внутренне затрепетала, вспоминая вчерашний вечер.

— Ты сопишь, — продолжал он.

— Соплю? — переспросила она, наморщив носик. — Тоже не очень приятно звучит.

Эдуардо слегка потянул ее за локон и скомандовал:

— Иди сюда.

Белла чуть не задохнулась от волнения.

— Не делай этого, — предупредила она.

Его глаза прочитали сообщение, которое Белла передавала мысленно, и это были совсем не те слова, которые она только что произнесла.

— Ты хочешь меня, — сказал Эдуардо. — Ты прижималась ко мне ночью. Я мог сделать с тобой все, что захотел бы.

— Я собираюсь замуж за другого мужчину, — напомнила Белла, не зная точно, кого она убеждает — себя или его.

— Отмени свадьбу.

Она посмотрела на чувственные губы Эдуардо, и все внутри перевернулось при воспоминании, как он целовал ее. Белла заставила себя снова посмотреть ему в глаза.

— Я не могу отменить свадьбу, — произнесла она. — И я не хочу ее отменять.

Он сильнее потянул за локон, и это обернулось одновременно наслаждением и болью. Разве не такие чувства она постоянно испытывала к Эдуардо: сбивающий с толку клубок эмоций, который невозможно распутать? Белла ненавидела этого человека, и в то же время ее тело хотело его, как никого и никогда. Он придвинулся ближе, его губы остановились всего в нескольких дюймах от нее.

— Я мог бы тебя уговорить, — заметил он, — всего одним поцелуем.

Белла прижала палец к его губам, уколовшись о жесткую щетину, и тут же все ее тело отозвалось на это ощущение.

— Я не могу.

Эдуардо взял в рот ее палец, слегка покусывая зубами и игриво глядя на нее. От этой молчаливой битвы у Беллы внутри все затряслось.

Горячая волна страсти окатила женщину.

Ее тело тянулось к Эдуардо, как металл притягивается магнитом. Искушение захлестнуло Беллу. Она чувствовала, насколько возбужден Эдуардо. Ей безумно хотелось ласкать его, изучать, попробовать его тело на вкус. Ее рука непроизвольно потянулась к мужчине, но она быстро отдернула ее, шокированная собственной развращенностью.

— Пусти меня, — заявила она, выдергивая локон, обвивающий его палец, — пожалуйста.

В его глазах читалось неудовлетворенное желание. Эдуардо медленно выпустил ее локон, и их больше не связывало ничто, кроме неистового желания, которое излучали они оба.

Он встал и стянул футболку.

— Ты что делаешь? — спросила Белла, садясь и подтягивая колени к груди.

— Собираюсь принять душ, — объяснил он и снял боксеры.

Ее глаза округлились при виде доказательства его возбуждения. Она быстро закрыла лицо руками:

— Ради бога, перестань вести себя как павлин.

Эдуардо усмехнулся:

— А ты перестань вести себя, как скромная маленькая девственница.

Белла не знала почему, но рядом с ним она действительно чувствовала себя скромной маленькой девственницей. Эдуардо был намного опытнее, она всем телом это ощущала. Стоило ему посмотреть на Беллу своими зелено-голубыми глазами, и все чувства обострялись, заставляя ее сравнивать себя с пороховой бочкой, которая вот-вот взорвется.

Белла сидела не отводя рук от лица, пока не услышала, как закрылась дверь в ванную. Она быстро вскочила с кровати и убежала к себе в комнату, ни на секунду не останавливаясь. Наконец дверь спальни закрылась и отрезала ее от соблазна дотронуться до него.

Весь день Эдуардо работал в саду, несмотря на холодную погоду. Он так сильно хотел Беллу, что желание отзывалось невыносимой болью во всем теле. Лежать с ней в одной постели было мучительно. Он мечтал обнять эту женщину, войти в нее и сделать ее своей. Ночью Белла прижималась к нему, ее изящные мягкие руки обнимали его, а теплое сладкое дыхание ласкало его грудь. Было очень трудно не сорвать с нее пижаму и не покрыть ее тело поцелуями. Эдуардо хотелось изучить Беллу во всех интимных подробностях, ласкать ее грудь, снова прикоснуться языком к твердым маленьким соскам. Ему хотелось снова почувствовать, какой влажной она становится, извиваясь в его объятиях, попробовать ее на вкус.

Но вместо этого он лежал, уставившись в потолок и гладя ее шелковистые волосы, пока она спала.

Эдуардо никогда и ни с кем не проводил всю ночь. Это было правилом, которое он никогда не нарушал. Его ночные кошмары были одинаково ужасными и опасными. Он постоянно боялся ударить кого-нибудь во сне, переживая ужасы своего детства.

Эдуардо ненавидел собственную слабость. Мигрени случались уже не так часто, как раньше, но, как только приступы начинались, мало ему не казалось. Прошлой ночью был, пожалуй, сильнейший приступ за последнее время. Врачи говорили, что стресс ухудшает течение заболевания. Белла настойчиво расспрашивала о его детстве, и это отчасти стало толчком. Ему не следовало допускать, чтобы она заходила так далеко. У нее был дар разрушать его защиту, застигая врасплох сочувственными взглядами и нежными речами.

Эдуардо мог только представлять, как она была бы шокирована, услышав его рассказ о детстве. Все эти годы Белла приводила его в бешенство, дразня напоминаниями о прошлом, которые на самом деле были не так уж далеки от истины.

Он чувствовал себя грязным. Он так долго жил в грязи, что теперь считал себя пропитанным ею.

И еще Эдуардо чувствовал себя варваром. Все его детство было сплошной черной дырой отчаяния. Он чаще хотел умереть, чем бороться. Злость и ненависть ко всему миру росли в нем подобно раковой опухоли. Эдуардо на всех кидался. Он никому не верил. Он не мог позволить себе довериться кому-то, чтобы потом остаться с разбитыми надеждами. Невыносимо тяжело собрать волю в кулак, чтобы после ударов судьбы жить дальше.

Детство Беллы было совершенно другим. Она всегда получала то, чего хотела, стоило ей щелкнуть пальчиками. Ей не приходилось бороться, чтобы выжить.

А Эдуардо по-прежнему сражался со своими демонами. Они нападали, когда он бодрствовал, и мучили его, пока он спал. Иногда он задумывался, удастся ли ему когда-нибудь освободиться?

Белла снова увидела Эдуардо только ближе к обеду. Она возвращалась с прогулки и заметила его. Он что-то делал с окном на втором этаже.

Она прошла бы мимо, если бы лестница не пошатнулась, когда Эдуардо доставал из рабочего пояса инструменты. У нее сердце перевернулось при мысли, что он может упасть на промерзшую землю.

— Я подержу лестницу.

Эдуардо посмотрел на нее и сразу же отвернулся:

— Как хочешь.

Белла, подняв голову, наблюдала, как он обтесывает деревянную раму, напрягая мышцы при каждом взмахе. Эдуардо выглядел сильным и подтянутым, мужчиной в самом расцвете сил. Она старалась не вспоминать о том, что видела сегодня на рассвете, но было практически невозможно выбросить из головы видение его обнаженного возбужденного тела. Все внутри, как и раньше, тлело от похоти. Словно в теле нажали на какую-то кнопку, и теперь Белла не знала, как ее выключить.

Лестница начала трястись, когда Эдуардо спускался по ней. Белла навалилась на нее всем своим весом и отошла только тогда, когда он оказался в безопасности на земле.

— Что случилось с окном? — поинтересовалась она.

— Разбухло от воды, — ответил он, стряхивая со лба стружку. — Пару недель назад был сильный снегопад. Придется менять раму.

— Почему ты не наймешь кого-нибудь?

— Мне нравится это делать самому, — объяснил Эдуардо, собирая инструменты.

— Это рискованно, — сказала Белла. — Что, если бы ты упал? Никого не было бы рядом, чтобы тебе помочь. Ты мог свернуть себе шею.

— Тебе это было бы на руку, верно?

Она нахмурилась:

— Что это значит?

— Ты получила бы свою усадьбу обратно, — усмехнулся он. — Ты же этого добиваешься.

— Это мой дом, — бросила она с обидой. — Здесь выросли несколько поколений Хавертонов. Не понимаю, почему родовая усадьба должна достаться такому выскочке, как ты, а не законному владельцу.

— Тебе мало четырехэтажного особняка в Челси и миллионов фунтов на счете?

Белла со злостью посмотрела на него:

— Это к делу не относится. В этом доме я выросла. Я собиралась растить в нем своих детей. Тебе здесь не место.

— Очевидно, твой отец рассудил по-другому, — сказал Эдуардо.

— Ему следовало сначала посоветоваться со мной, — отрезала она.

— Была бы ты счастлива здесь со мной? — неожиданно спросил он.

— Нет. Не была бы. А ты?

— Не знаю, — ответил Эдуардо, сверкая улыбкой. — Но ты могла бы убедиться, что я очень даже мил.

Беллу охватил гнев.

— Честное слово, если ты снова заболеешь, я не прибегу к тебе на помощь. Будешь сам за собой ухаживать.

— Согласен.

Она поджала губы:

— И я не позволю тебе пользоваться мной.

— Интересно, как я воспользовался тобой? — поинтересовался он. — Ты лежала в моей постели, и только.

— Не по своей воле.

Его улыбка показалась Белле чересчур самодовольной и раздражающе уверенной.

— Никто тебя не тащил туда силой, — отрезал Эдуардо. — Ты пришла в мою спальню сама, и мне кажется, скоро ты снова окажешься в моей постели.

Глаза Беллы сверкнули.

— Думаешь, я такая доступная? Ты мне совершенно не нравишься. Я ненавижу тебя и всегда ненавидела.

— Знаю. Именно поэтому у нас будет потрясающий секс, — заявил он. — Не могу дождаться, когда ты кончишь. Спорю, ты взорвешься как бомба.

Ее щеки запылали, а кулаки сжались сами собой.

— Я не буду спать с тобой.

Эдуардо медленно осмотрел ее, лаская глазами. Она почувствовала его взгляд на своей груди, и все внутри перевернулось от желания.

— Это все равно случится, — сказал он, — ты и сама знаешь это.

— Ничего я не знаю, — прошипела Белла.

Он сделал шаг к ней, уменьшая расстояние между ними. Белле некуда было отступать, кроме как в клумбу. Она глубоко вздохнула, когда Эдуардо медленно провел пальцем по нежной коже на ее левом плече. Это гипнотизирующее прикосновение отозвалось в каждом нерве.

— Чувствуешь? — спросил он, глядя ей в глаза.

Она вздрогнула от волны эмоций, которая пробежала по ее телу.

— У тебя нет права дотрагиваться до меня, — проговорила она, но голос ее не прозвучал так убедительно, как хотелось бы.

— Ты мне даешь это право каждый раз, когда так на меня смотришь, — ответил Эдуардо, проводя пальцем по воротнику ее блузки.

Грудь женщины набухла в предвкушении, дыхание участилось, а сердце забилось, как самый быстрый мотор. Белла закрыла глаза и постаралась собрать волю в кулак.

— Я даже не смотрю на тебя.

Эдуардо нагнулся к ней. Она ощутила его близость, и горячая волна прошла сквозь нее, как нож сквозь мягкое масло. Белла почувствовала эротичный бриз его дыхания на своей шее. От Эдуардо исходил теплый мужской запах: пота, мускуса и туалетной воды с нотками цитруса, пряностей и древесины. Каждый волосок на ее теле встал дыбом, в то время как его губы медленно скользили по ее коже, вонзая стрелу вожделения прямо в сердце.

Белла издала звук похожий на стон. Он означал разочарование и покорность.

— Я не хочу тебя, — прошептала молодая женщина.

— Знаю, — пробормотал Эдуардо, слегка касаясь ее губ своими, дразня будущим наслаждением.

— Ненавижу, — настаивала Белла, но это тоже прозвучало неубедительно.

— Знаю, — повторил он, нежно целуя ее в губы до тех пор, пока она не почувствовала, что ее ноги подкашиваются.

Как только он оторвался от нее, Белла обхватила голову Эдуардо обеими руками, в слепой страсти ища его губы. Горячие мужские губы обострили все ее чувства и, подобно урагану, унесли женщину далеко-далеко. Белла прижалась к Эдуардо, охваченная такой жаждой, которую даже не подозревала в себе. В самой глубине своего сердца она мучительно жаждала принадлежать ему.

Он охватил ее бедра и вновь прильнул к ее губам. Их чувства были первозданными. Белла ощущала жар его тела, пробуждающего в ней древние инстинкты.

Руки Эдуардо скользили по ее бедрам, сминая одежду, и от его грубой настойчивости Белла восторженно закричала. Еще до того, как она нащупала молнию на его джинсах, Эдуардо успел снять с нее свитер, поднять блузку и расстегнуть бюстгальтер. Морозный ветер обдувал обнаженное тело женщины, но до того, как она успела замерзнуть, Эдуардо обхватил ее грудь своими мозолистыми ладонями, на каждое движение которых ее тело отзывалось со всей страстью. Соски набухли от легких поглаживаний, Эдуардо наклонился и нежно лизнул их по очереди, отчего тело Беллы обмякло. Она закрыла глаза и отдалась наслаждению, усиленному прикосновением его щетинистого лица к ее нежной коже.

Губы мужчины вновь соединились с губами Беллы в тот момент, когда она расстегнула наконец молнию на его джинсах. Эдуардо одобрительно застонал, как только его разгоряченная плоть оказалась у нее в руке. Сердце Беллы бешено застучало при мысли о том, что Эдуардо будет у нее внутри. Она никогда еще не испытывала такого возбуждения, весь ее опыт мерк на фоне того, что происходило сейчас. Никогда Белла не ощущала себя такой живой, ее кожа стала сверхчувствительной и отзывалась на каждое прикосновение и поглаживание, на каждый поцелуй.

Эдуардо задрал юбку Беллы и стащил с нее колготки и трусики. Его губы все еще целовали ее, их языки переплетались, но это уже не была борьба разума и чувств, а обоюдное стремление к удовлетворению желания.

Эдуардо ласкал женщину, сначала нежно, изучая каждую интимную деталь, потом ускоряя темп. Белла почти сразу окунулась в бездну эмоций. Она кричала, а ее тело извивалось и заходилось в конвульсиях от его ласк.

Белла без сил повисла на Эдуардо, когда все закончилось, потрясенная тем, как точно он разгадал ее.

Потрясенная и смущенная, наконец она отпрянула от него и натянула колготки.

— О боже…

Его лицо было непроницаемым.

— Мы можем закончить в доме, — предложил Эдуардо, застегивая джинсы. — В поясе для инструментов нет презервативов.

Белла почувствовала, как гнев заполнил ее сознание. Для Эдуардо все это было игрой. Он не испытывал к ней абсолютно никаких чувств. Им руководила исключительно похоть. Он воспользовался ею, чтобы доказать свою правоту. Он хотел продемонстрировать ей, что она — легкодоступная женщина, ведомая только физическими желаниями, а не умом и моральными принципами.

— Ты же сделал это нарочно, — презрительно бросила Белла, поправляя одежду. — Соблазнил меня, как обычную шлюху, чтобы доказать свою правоту.

— Но я оказался прав, — ответил Эдуардо, глядя на нее горящими глазами. — Ты взорвалась как бомба.

Белла замахнулась и звонко ударила его по лицу. Он даже не пытался увернуться.

— Ты… ты ублюдок! — выкрикнула она, потирая руку.

Воцарилась тишина.

Белла испугалась, что Эдуардо ударит ее в ответ. На его лице по-прежнему была непроницаемая маска, а в глазах — пустота. Она посмотрела на его руки: они были плотно прижаты к телу. Молодая женщина стояла как вкопанная, уставившись на него округлившимися от страха глазами.

Наконец Эдуардо выдохнул и расслабился:

— Ты действительно считаешь, что я такой?

Она облизнула сухие, как бумага, губы:

— Я не должна была бить тебя… Извини.

Он поднял с земли лестницу.

— Извинения приняты, — сказал Эдуардо напоследок и медленно пошел прочь.