— Дуетесь?

Услышав это обвинение, Миранда резко повернула голову. Волосы хлестнули ее по лицу. Она нетерпеливо отбросила их назад, и Джанни вспомнил, как выглядели ее волосы, разметавшиеся утром на подушке.

— Я не имею привычки дуться, — с холодным возмущением отозвалась она.

Их взгляды встретились, и Миранда почувствовала, как возмущение ее покидает.

«Джанни выглядит усталым», — подумала она, отмечая морщинки в уголках его чувственных губ. Правда, блеск в глазах мужчины был вовсе не усталым. В нем ощущался голод, и он был готов воспламенить ее кровь. Миранда ощутила, что именно это с ней и происходит.

Позабавленная и одновременно встревоженная своей реакцией, она отвернулась, позволяя огненным волосам закрыть от Джанни покрасневшее лицо. Миранда старалась дышать ровно и спокойно.

— Я занята, — бросила она, не глядя на него, и вернулась к упаковке вещей.

Джанни, давно приученный к бегству женщин, был потрясен.

— Полагаю, вы все слышали? — протянул он, показывая на комнату, которую только что покинул.

— Трудно было не услышать, — сказала Миранда, пытаясь застегнуть сумку и намеренно игнорируя покалывание в шее и болезненную чувствительность грудей.

— Ничего не могу понять. Обычно он вырубается, словно повернули выключатель, — пробормотал Джанни.

Он замолчал, когда его вниманием завладело соблазнительное покачивание ее бедер. Никто не назвал бы Миранду пышной, просто она была невероятно женственной.

Миранда выпрямилась, рыжие локоны заплясали вокруг лица.

— Какие процедуры, по вашему мнению, сопровождают подготовку ко сну? Вы уверены, что шумные игры?

— Процедуры? — Джанни нахмурился.

Миранда не очень-то поверила обескураженному выражению его лица.

— Ну, то, что помогает малышу успокоиться: стакан молока, теплая ванна… — Она вопросительно вздернула бровь и чуть отклонила голову назад, чтобы взглянуть на Джанни.

На короткое мгновение морщинка исчезла с его лба, но затем появилась снова, причем стала глубже, так как в эту секунду Джанни решил, что он не такой хороший отец, каким себя считает.

Он не только пользовался услугами няни, находящейся с ребенком целый день, и экономки, которая никогда не отказывалась помочь, так еще и его мать забирала Лайама на большинство уик-эндов. Это началось, когда его сын был младенцем. Планировалось, что это не продлится долго, однако время шло, а подобная практика не прекращалась.

— Клэр обычно укладывает Лайама спать до того, как я прихожу домой…

— Итак, Клэр — ваша девушка? Извините, это не мое дело.

— Ни одна из женщин, которых я знал, не удержалась от того, чтобы не сунуть нос не в свое дело. Но я отвечу. Клэр — няня Лайама. Она работает у меня с того момента, как он родился. — Джанни нахмурился. — Думаю, Лайам скучает по ней.

«А теперь ему пришлось отказаться от ее услуг так же, как от автомобиля и, похоже, дома», — решила Миранда.

— Вы правильно понимаете суть. Всему остальному вы можете научиться. Полагаю, для вас это внове.

Джанни с подозрением отреагировал на ее бездумное замечание:

— Почему вы так полагаете?

— Послушайте, нет причин притворяться.

Услышав теплые, понимающие слова — вот это для него было внове, — Джанни покачал головой, стараясь удержаться и не смотреть на выпуклости ее грудей, скрытых шелковым зеленым топом.

Нехарактерное для себя отсутствие контроля он отнес на счет долгого и утомительного дня.

Хотя началось все хорошо. Улыбка тронула его губы, стоило вспомнить, как он проснулся рядом с прекрасным обнаженным женским телом. Взглянув на розовые губы Миранды, Джанни подумал о переплетении языков, тепле ее влажного рта, вкусе… Его пронзила острая волна желания.

Воцарилась напряженная тишина.

— Мне ничего не надо было говорить, — с раскаянием призналась она.

— Вы мило выглядите, — услышал Джанни свои слова.

Неужели это сказал он, мужчина, известный своим обращением с противоположным полом?

— Очень… — Его глаза пробежали по ее фигуре. Джанни сглотнул и добавил, кивнув на ее юбку: — Очень женственно.

Миранда поняла, чем могло быть вызвано это замечание. Она снова забыла о сдержанности:

— Вам незачем менять тему разговора.

— Я и не заметил, что изменил. — Джанни был уверен в том, что выставил себя дураком.

Размышляя над своим поведением, он стиснул зубы, его подбородок затвердел. Почему в присутствии этой женщины он постоянно представляет ее без одежды? Это тревожный знак. Принимая во внимание, что он взрослый, зрелый и умный мужчина, способный контролировать себя, такое зацикливание можно объяснить только их необычным знакомством.

Значит, никакой загадки нет: он видел Миранду обнаженной и хочет увидеть снова.

— Я все понимаю. Правда. — Она взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. — Мой отец лишился работы два года назад.

Услышав это замечание ни к селу ни к городу, Джанни лишь слегка сузил глаза и осторожно произнес:

— Мне жаль.

Наклонив голову, он подумал: «С чего бы она об этом заговорила?» Может, Миранда увидела в нем потенциального работодателя для своего отца? Но для этого она должна знать, чем он занимается.

— Папе было так стыдно, что он не сказал об этом ни одной душе. — По лицу Миранды пробежала тень. Ей было тяжело вспоминать о том времени, когда всей их семье пришлось нелегко. — Вместе с потерей работы он лишился и самоуважения. Словно, перестав трудиться, утратил смысл жизни.

Не уверенный, как ему надлежит реагировать еще и на эту информацию, и боясь, не упустил ли он что-нибудь, Джанни промычал что-то нечленораздельное.

— Мы понятия ни о чем не имели, — продолжала она. — Папа каждое утро вставал, надевал пиджак, целовал мать и уходил, и мы все думали, что он идет на работу и что все в порядке.

Джанни ощутил прилив сострадания к человеку, которого ни разу не видел.

— И куда он ходил?

— Обычно в библиотеку. Трудно представить, как он себя чувствовал. Папа был на пороге пенсионного возраста. Дело не столько в потере дохода, сколько в том, что он не знал, чем себя занять. Полагаю, если нечто подобное случается с теми, кто молод… — Миранда взглянула на него. — Если вы раньше могли позволить себе многое, а потом вынуждены приспосабливаться к новым условиям, это совсем не просто сделать. Но ничего постыдного в том, чтобы остаться без работы, нет. Нужно только помнить, что это временно, а детям все равно, какую машину вы водите. Их волнуют только любовь и внимание, которые вы можете им предложить.

Джанни понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: все это отступление имеет отношение к нему. Миранда говорит о нем! Недоверие уступило место раздражению, но это длилось недолго. Джанни стало смешно.

На вопрос, почему Миранда вдруг решила, что он может остаться в коттедже Люси, нашелся ответ. Она считает, что он нуждается в помощи.

— Вы допустили ошибку, — заметила молодая женщина, вернувшись к основной теме, — но вспомните то, что вы делали абсолютно правильно.

— Есть вещи, которые я делаю правильно?

— Ну, вы не вспылили, когда Лайам заигрался. Многие люди потеряли бы терпение.

— Что вы делаете? — спросил он, наблюдая, как она пытается застегнуть сумку.

«Возможно, с этим вопросом лучше стоило обратиться к себе», — вздохнул про себя Джанни.

Что делает он?

У него было здоровое либидо, а еще он умел не усложнять свою жизнь. Но факт оставался фактом: Джанни не мог вспомнить, когда последний раз его так сильно влекло к женщине. Может быть, все действительно объясняется только нестандартным знакомством? Но Джанни сомневался, что ему удастся найти общий язык с такой женщиной, как Миранда.

Он сберегал свою энергию для битв на советах директоров. Для постели же предпочитал женщин, знающих правила игры. К тому же Миранда уже познакомилась с Лайамом. Следовательно, ни о каком романе с ней не может быть и речи. После инцидента с Лаурой Джанни следил за тем, чтобы его любовницы и сын не контактировали. Это правило он не намеревался нарушать… Но нельзя ли временно его обойти?

Его губы растянулись в горькой улыбке, когда Джанни напомнил себе ошибки, которые он допустил, будучи единственным родителем. Во-первых, роман с Лаурой продлился слишком долго, во-вторых, его сын привязался к ней.

Джанни даже предположить не мог, какой эффект окажет на Лайама девушка, с которой он будет встречаться. Тогда он еще привыкал к роли отца-одиночки и к своей новой должности. В обоих случаях он только делал первые шаги, но и о личной жизни забывать не собирался, так как не считал себя монахом. Хотя в некоторых ситуациях Джанни задавался вопросом: не был ли очередной непродолжительный роман попыткой доказать, что с Сэм покончено? Честно говоря, тогда он еще не переболел Сэм.

Джанни познакомился с ней на поприще журналистики — он тоже был корреспондентом. Но вскоре Джанни осознал, что жизнь слишком коротка и не стоит тратить ее на такие опасные игры.

Было совершенно ясно, что они с Сэм созданы друг для друга. Поэтому, взяв бутылку шампанского и даже не думая, что она может отказать, Джанни предложил руку и сердце женщине, которая, по его убеждению, была второй половиной его души. Сэм выслушала предложение и смутилась.

Она призналась, что не ищет отношений и тем более не собирается выходить замуж, хотя секс с ним был хорош. Для Джанни, который считал, что любит Сэм, это заявление стало запрещенным ударом…

Испытав подобную боль и унижение, только дурак начнет искать такие отношения снова. Поэтому вместо того, чтобы найти новую любовь, Джанни пригласил в свою постель Лауру. Она с радостью согласилась.

Когда они бывали вместе, он получал удовольствие от секса, когда они вместе не были — даже не вспоминал о Лауре. Отлично! Закончился их роман спустя несколько месяцев, когда Лаура стала встречаться со старшим партнером юридической фирмы, в которой работала. Узнав об этом, Джанни не испытал ни боли, ни разочарования. Он даже не оскорбился, когда Лаура сказала, что будет тосковать по Лайаму, а не по нему. Вот тогда и стало ясно, что мальчик скучает по красивой женщине, вошедшей в его жизнь. Только тогда Джанни осознал, что вел себя эгоистично.

Для него стало несомненно: в будущем он постарается, чтобы Лайам не встречался с его любовницами. Кое-кого не устраивали установленные им границы, но Джанни это не волновало: женщин много, он всегда сможет найти такую, которую это устроит. Но Миранда была очень желанна, признал он, любуясь изгибом ее бедер и переводя взгляд на округлые груди.

Джанни не мог забыть, как она лежала в его постели, не мог забыть тепло и запах ее тела, гладкую атласную кожу… Он заколебался. Пожалуй, он значительно скрасит свое пребывание здесь и ненадолго забудет о проблемах, наслаждаясь ее нежным телом.

Миранда повернула голову и увидела устремленный на нее жадный мужской взгляд.

Ее захлестнула жаркая волна. Она замерла, словно зверек, ослепленный фарами на ночной дороге.

Они стояли, глядя друг другу в глаза. В комнате было тихо. Даже ветер, как показалось Миранде, перестал задувать в открытое окно. В спальне вдруг стало трудно дышать, и каждый вдох давался ей с усилием.

Миранда никогда не считала себя желанной для мужчин. Кроме того, она хотела бы, чтобы мужчина видел в ней не только тело, но еще ум и характер. «Наверное, последнее можно пересмотреть», — решила она, отворачиваясь и ощущая напряженность в мышцах. В том, что мужчина рассматривает тебя в качестве желанного сексуального объекта, можно найти свои плюсы.

— А вы как думаете? Я переезжаю в другую комнату.

Джанни покачал темноволосой головой и запротестовал:

— Я не имею права выдворять вас из вашей комнаты, cara.

От этого небрежно брошенного иностранного ласкового слова волоски на ее шее встали дыбом.

— Мой переезд необходим, — возразила она. Ведь Джанни в любое время будет входить в комнату к сыну. — Вам надо быть поближе к Лайаму.

Джанни молчал.

— А мне нужно немного личного пространства. Довольно того, что я делю с вами дом. Не хватало еще делить… — Миранда оборвала себя, не закончив предложения. Она почувствовала, как румянец заливает ей щеки. — В общем, вы поняли, — сдержанно добавила она.

Одна темная бровь приподнялась, когда Джанни бросил взгляд на аккуратно заправленную постель.

— Не волнуйтесь, в следующий раз я подожду приглашения.

От его мягкого тягучего голоса в ее животе все перевернулось. Миранда встретила его взгляд. Девушка удивлялась про себя, как спокойно она держится, в то время как ее сердце грозит вырваться из грудной клетки.

— Вам придется долго ждать, — отрезала Миранда.

Морщинки вокруг глаз Джанни стали глубже, когда он намеренно уставился на ее губы.

— Это вызов?

Она вздернула подбородок:

— Это факт.

— Давайте подождем немного, — предложил он.

А правильно ли он поступает? Все в жизни давалось ему легко, за исключением роли отца, поддерживания хороших отношений с матерью своего сына и сохранения здорового баланса между работой, домом и…

Взгляд Джанни снова упал на прелестный ротик Миранды. Пожалуй, пора напомнить себе: последнее, что ему необходимо, — это секс с рыжеволосой красоткой, которая считает, что ему необходима помощь, поскольку он бездомный и безработный.

Миранда с раздражением изучала его совершенный профиль. Он не желает слышать «нет», даже если она прокричит отказ прямо ему в ухо.

— Не хочу! — возмутилась она не подумав.

— Позвольте мне быть судьей в этом вопросе.

Миранда открыла было рот, затем остановилась, с ужасом осознав, что чуть не начала объяснять Джанни, что она не является страстной женщиной. Удивительно, что мужчина, наверняка имеющий богатый опыт обращения с женщинами, не понял это сразу.

Оливер это заметил, хотя у него не было такого опыта. Оливер разговаривал с Мирандой почти каждый день в течение двух лет, но стоило в его жизни появиться Тэм — с таким же, как у Миранды, лицом и почти таким же телом, — как он сразу подпал под ее чары.

Грудь Миранды приподнялась, когда она вздохнула, размышляя над загадкой сексуальной привлекательности. Что бы это ни было, дело не только — или даже не столько — во внешности. Конечно, некоторые люди обладают и красивой внешностью, и сексуальной привлекательностью. Миранда скосила глаза на Джанни Фицджеральда. У него было еще что-то, помимо красоты. Их взгляды встретились, и ее вновь окатила жаркая волна. Стараясь не обращать на это внимания, она вздернула подбородок.

— Я не собираюсь позволять вам быть кем-либо! — воскликнула Миранда, затем, бросив взгляд на дверь в соседнюю комнату, понизила голос и добавила: — Кажется, вы относитесь к тем мужчинам, которые флиртуют с каждой юбкой, но я приехала сюда, чтобы выполнить работу, а не угождать вашему эго.

Эта тирада вызвала у Джанни негромкий смех.

— Могу честно заявить, что я никогда не думал о вас в таком качестве. Разве вы не боитесь нанести непоправимый урон моему уже задетому мужскому эго своим отказом? — Не дожидаясь ответа, он склонился над незастегнутой сумкой и покачал головой. — Знаете, вам было бы легче, если бы вы убрали вешалки. Вспомните, как говорят: тише едешь — дальше будешь. Вам помочь?

Миранда распрямила плечи, чувствуя, что между лопатками течет пот.

— У меня все под контролем. — Сознавая, что это далеко не правда, она натянуто проговорила: — Спасибо.

Если ей предстоит провести под одной крышей с человеком, который постоянно ее провоцирует, неопределенное время, надо что-то делать с напрягающимся в его присутствии телом.

Ей необходимо расслабиться.

Легче сказать, чем сделать. Миранда почувствовала себя не в своей тарелке, как только подумала об устремленных на нее темных глазах. В один момент холодные и отстраненные, в другой — вспыхивающие, как пламя, они навевали мысль, что Джанни развлекается. Ей надо… Миранда на секунду зажмурилась, чтобы успокоиться, и покачала головой, досадуя на себя за потерю времени и энергии на то, чтобы попытаться осознать, каким образом этот мужчина заставляет ее трепетать.

«Как же это произошло?» — вновь спросила себя Миранда. Ведь он ей даже не нравился. Хотя был ужасно привлекателен и сексуален, о чем ему самому, вероятнее всего, прекрасно известно.

Надо если не расслабиться, то хотя бы успокоиться. Не было смысла в том, чтобы открыто противостоять Джанни, тем более что у нее сложилось впечатление, что ему нравится выводить ее из себя. Как же такое могло случиться?

Миранда любила Оливера и могла контролировать и себя, и свои чувства. А Джанни Фицджеральд вызывает у нее раздражение.

— Мне не по себе оттого, что я выселяю вас из этой комнаты, — заявил он.

— Это не вы выселяете меня, — резко отозвалась она, обращая весь свой гнев на застежку сумки, в результате чего ее вещи выпали на пол.

Миранда выругалась сквозь зубы.

— Это не те слова, которые я хотел бы добавить в словарь Лайама, — сказал Джанни.

От этого сухого замечания краска выступила на ее щеках.

— Извините, я обычно не… — Миранда замолчала и прикусила губу, осознав, что она слишком часто извиняется.

Джанни смотрел, как она собирает одежду, из-под полуопущенных ресниц. На его губах играла улыбка. За ней приятно было наблюдать — в ее движениях чувствовалась кошачья грация.

Миранда бросила на него чуть ли не враждебный взгляд:

— На что вы смотрите?

— На вас. Позвольте мне.

Миранда, стоявшая на коленях, приготовилась запротестовать, но затем остановила себя, пожала плечами и села.

— Пожалуйста, — предложила она, раздраженно взмахнув рукой.

Джанни принялся разбирать вещи, которые она оставила на вешалках. Миранда начала освобождать их от вешалок и повесила на руку.

— Все в порядке? — спросил он.

— Все в порядке.

Поднимаясь по лестнице и пытаясь выглянуть из-за охапки одежды, которую она прижимала к себе, Миранда слышала, как Джанни идет сзади. Добравшись до гостевой спальни, она остановилась, высвободила одну руку и потянулась к ручке. Удерживая дверь бедром, она вошла внутрь.

— Прекрасная комната, — заметила Миранда.

И, что более важно, она расположена этажом выше.

— Это кладовка, — возразил Джанни, входя следом за ней.

Небольшая комнатка при этом словно стала еще меньше.

Миранда, глядя на него, ощутила, как в ней разгорается жар, когда Джанни склонился и поставил ее сумку на кровать. У него было телосложение, которому мог бы позавидовать любой атлет.

Поняв, что ее поймали на том, что она смотрит на него вожделенным взглядом — другого слова для описания того, что она творит, не было, — Миранда почувствовала, как ее лицо вспыхнуло.

Джанни вопросительно поднял бровь и одарил ее сардонической улыбкой, которая только добавила ему привлекательности. Его глаза блестели, и этот блеск никак нельзя было назвать веселым. Оттого, что крылось в глубине этих темных глаз, мышцы ее живота задрожали.

Миранда вздернула подбородок.

— Что? — резко спросила она.

— Кровать — словно скала.

Миранда моргнула.

— Я люблю жесткие матрасы, — солгала она.

— Мне любопытно: если я скажу черное, скажете ли вы, что это белое?

Она округлила глаза.

— Ну а раз мы заговорили о реверсивной психологии…

— Ни о какой психологии мы не говорим. Вы городите чушь.

— Хорошо. А если я скажу: «Не целуй меня», ты меня поцелуешь?