Девятый зевает и загораживает собою телик, вынуждая Пятого наконец приостановить игру.

— В детстве я тоже любил поиграть, — говорит Девятый. — А теперь мне больше по нраву убивать врагов в настоящей войне. Не хочешь к нам присоединиться?

Пятый иронически выгибает бровь.

— Настоящей войне? Мы что, собираемся косить солдат... эм... — он скашивает глаза на незагороженную часть экрана с игрой, — Второй Мировой? Наверное, я плохо учил историю Земли, ибо всегда считал, что та война уже давно закончилась.

— Мы собираемся тренироваться, — даже не улыбнувшись, отвечает Девятый. — Тебе бы тоже не помешало, судя по тому, что я слышал о твоих подвигах в Арканзасе.

Я замечаю промелькнувшую в глазах Пятого ярость, и на секунду мне кажется, что сейчас он вскочит с дивана. Но затем он расслабляется, скрещивает руки на груди и с усилием старается сохранить безразличное выражение на лице.

— Что-то мне сейчас неохота, — заявляет Пятый, демонстративно вытягиваясь на диване. — Да и вообще, эта игра развивает мою зрительно-моторную координацию. А лучше тренировки мне здесь, пожалуй, и не найти.

Кажется, идея позвать Пятого с нами была не так уж и хороша. Из всех моих знакомых Девятый, наверное, самый нетактичный, но, познакомившись с ним поближе, я научилась не воспринимать его всерьез, а вот Пятый, очевидно, еще не успел выработать к нему такой же терпимости.

— На самом деле, это здорово, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. Может, Пятый станет посговорчивей, если не будет чувствовать, что его заставляют. — Тренировка учит нас работать одной командой. И, вдобавок, мы сможем узнать друг друга получше.

На секунду взгляд Пятого смягчается. О, кажется, мне все ясно — если ты к нему добр, он убирает колючки. Никто не любит, когда ему указывают, что делать, а у Пятого так вообще особый случай, ведь он так долго был один. Я вижу, что Пятый готов уступить и пойти с нами.

Увы, Девятый не так проницателен и не замечает тех сигналов, которые вижу я, а может, ему просто надоело ждать. Он как бы невзначай проходит за диван и переворачивает его одной рукой, бесцеремонно скидывая Пятого на пол.

Восьмой качает головой, хотя уголки его губ приподняты в легкой усмешке — да, Пятый произвел на него не лучшее первое впечатление, постоянно вклиниваясь в его рассказ о жизни в Индии, но это же не повод так обращаться с новеньким.

— Девятый, так нельзя, — говорю я, использую огорченный, но не слишком злой тон, которым обычно пользовались монахини в монастыре Санта-Терезы. — Ты ведешь себя по-хамски.

Девятый, как всегда, меня игнорирует. А Пятый уже вскочил на ноги и теперь сверлит Девятого взглядом.

— Ну, и нахрена ты это сделал?

— Мой диван, — отвечает Девятый. — Что хочу, то и ворочу.

Пятый с отвращением фыркает.

— Детский сад. Ей-богу, клоун, да и только.

— Может, и так, — отвечает Девятый, равнодушно пожимая плечами. — Пойдем с нами в зал, докажешь, какой я клоун...

Выходит, Девятый разыграл это мини-представление, чтобы разозлить на себя Пятого и заставить его пойти с нами в Лекторий подраться. Это так по-мальчишески. А ведь мы могли просто вежливо попросить. Пятый продолжает мерить Девятого злым взглядом, но затем ухмыляется, и в его глазах пробегает озорная искорка, отчего у меня закрадывается подозрение, что он раскусил уловку Девятого.

— Вот что, — говорит Пятый. — Я дам тебе «свободный» удар — прямо здесь и сейчас. Если сможешь мне навалять, я пойду с вами тренироваться. А не сможешь — отвяжешься от меня со своими сверхнавязчивыми комплексами мачо до конца дня.

На лице Девятого появляется усмешка, больше напоминающая волчий оскал.

— Хочешь, чтоб я тебе врезал, коротышка?

— Попробуй, — отвечает Пятый, засунув руки в карманы и выпятив подбородок. — Попытка не пытка.

— Эй, вы, хватит дурачиться, — говорю я, пытаясь разрядить ситуацию, которая внезапно превратилась в полный абсурд. Что Пятый, что Девятый, оба хороши: устраивают разборки, когда нам нужно учиться работать сообща. Смотрю на Восьмого, ища поддержки. У того на губах играет слабая улыбка, словно происходящее его забавляет. Когда он натыкается на мой неодобрительный взгляд, его улыбка становится робкой, и он кладет руку на плечо Девятому.

— Забей, пошли тренироваться, — говорит Восьмой наигранно беспечным тоном. — А Пятый придет, когда захочет.

Девятый дергает плечом, скидывая руку Восьмого, вызывающе поднимает кулак и, глядя на Пятого, вопросительно поднимает брови.

— Уверен, что хочешь проверить меня, Фродо?

— Надеюсь, дерешься ты лучше, чем оскорбляешь, — огрызается Пятый. Должна признать, меня восхищает его сила духа. Разумеется, всего этого можно было бы избежать, если б он с самого начала проглотил свою гордость. Их поведение вызывает у меня жалость. Двоим из горстки оставшихся на всю Вселенную лориенцам определенно нужно дать тайм-аут.

Мы с Восьмым решаем не вмешиваться и отходим назад.

Девятый не торопится, тянет время. Похрустывает пальцами, разминает шею, расправляет плечи, проверяя, по-прежнему ли они квадратные. Кажется, я нервничаю даже сильнее Пятого, в отличие от меня, он просто стоит и пассивно ждет, когда Девятый ему врежет.

Наконец, Девятый замахивается и бьет сверху вниз. И хотя даже таким ударом можно вырубить, обычно Девятый бьет гораздо сильнее и быстрее. По-моему, он смягчает удар, чтобы не сильно травмировать Пятого.

За миг до того, как кулак достигает цели, кожа Пятого становится стальной. Кулак Девятого с хрустом врезается в металлическую челюсть Пятого.

Девятый от неожиданности орет от боли. Это все равно, что со всей дури треснуть по металлической балке. Я прикрываю ладонью рот, чтобы заглушить крик удивления. Изумленный смех Восьмого обрывается, когда он понимает, что Девятый сломал руку. Отскочив от Пятого, тот прижимает руку к груди.

Кожа Пятого снова становится нормальной.

— Теперь все?

Девятый разражается серией проклятий. Я бросаюсь к нему, чтобы осмотреть руку, но он отталкивает меня и уносится прочь из гостиной в сторону Лектория. Ничего, уверена, как только он остынет, сразу попросит его вылечить. В любом случае, он вел себя как придурок, так что заслужил немного боли.

— Если он вправду слушал рассказ Четвертого о нашей битве в Арканзасе, то знал, на что идет, — говорит Пятый бесцветным, почти скучающим голосом, глядя вслед умчавшемуся в бешенстве Девятому.

— Вообще-то, он не большой мастер слушать, — прохладно замечает Восьмой. — Ну что ж... добро пожаловать в команду. Наслаждайся видеоиграми...

Восьмой выходит вслед за Девятым. Пятый провожает его взглядом. Мне кажется, он немного расстроен тем, что Восьмой его отшил. Вместе мы ставим диван на место.

— Не знаю, что я делаю не так, — тихо говорит Пятый. — Думаешь, я плохой?

— Да нет, — отвечаю я. — Просто все вышло из-под контроля. Вы оба вели себя довольно глупо.

— Он докапывался до меня с тех пор, как я переступил порог этого дома, — продолжает Пятый. — Вот я и решил: если не поставлю его на место, то это никогда не прекратится.

Сажусь на диван рядом с Пятым.

— Понимаю, — говорю я. — Девятый кого хочешь доконает. Джон рассказывал, как они как-то раз чуть не разорвали друг друга на кусочки. На самом деле ты к нему привыкнешь.

— В том-то и проблема. Не хочу я к нему привыкать. — Пятый берет в руки джойстик, но не включает игру, а нажимает пару кнопок, и экран темнеет. — Фишка в том, что я хочу с вами тренироваться. Не хочу оставаться в стороне. Мне бы очень хотелось посмотреть, что вы умеете и как учитесь работать вместе. Но то, как он меня об этом попросил... Я просто не смог не ответить.

Мягко похлопываю Пятого по плечу.

— Знаешь, а вы с Девятым не такие уж и разные.

Пятый, кажется, задумывает над этим, пристально разглядывая ковер под ногами.

— Да. Пожалуй, так. Думаешь, стоит извиниться за сломанную руку?

Слегка посмеиваясь, качаю головой.

— Тут, скорее, пострадала его гордость, но вряд ли за нее надо извиняться. — Встаю и хватаю Пятого за руку, поднимая его на ноги. — Пойдем. Потренируемся.

Пятый колеблется.

— И это после всего, что тут произошло? Думаешь, мне будут рады?

— Ты ведь один из нас, разве не так? — решительно отвечаю я. — Ничто так не налаживает отношения в команде, как совместный мордобой!

Пятый позволяет себе немного рассмеяться. Он кивает, и мы идем в Лекторий вместе.

— Спасибо тебе, — говорит он. — Знаешь, ты первая, кто с таким радушием меня здесь принимает.

Ну, хоть в чем-то я хороша. Может быть, я не могу помочь Элле с ее снами и не в состоянии распознать половину вещиц из моего Наследства, и дерусь я далеко не так хорошо, как другие. Зато я отлично уговариваю всяких разных упрямцев быть более сговорчивыми. Любопытно: может, это одно из моих Наследий?

Глава 23

СЭМ

Джон поднимает к свету удостоверение личности штата Иллинойс, вертит его между пальцев и придирчиво ковыряет ногтем большого пальца фотографию, после чего с широкой улыбкой возвращает мне.

— Классная работа, Сэм. Прям как у Генри.

— Ну, наконец-то, — облегченно вздыхаю я. Дюжина сходных удостоверений, только с незначительными дефектами, стопочкой сложены у главного компьютера Сандора. На всех лицо Джона, а рядом имя — Джон Кент.

— Себе тоже сделай, — говорит Джон. — А псевдоним возьми Сэм Уэйн.

— Сэм Уэйн?

— Ну да, как Брюс Уэйн. Помощник Супермена безо всяких супер сил. Ты ведь поэтому и выбрал для меня фамилию Кент? С намеком на Супермена.

— Думал, ты не догадаешься, — отвечаю я. — Не знал, что ты читаешь комиксы.

— А я и не читаю, но мы, инопланетяне, стараемся присматривать друг за другом. — Джон обходит стол, огибая одну из громоздящихся на пути куч хлама, и встает у меня за спиной, глядя на монитор. — Все это было на компьютере Сандора?

— Угу, — отвечаю я, проводя курсором по значкам разных установленных на компьютере Сандора программ для подделки и взлома правительственных баз данных. — Загвоздка была лишь в том, как получить к ним доступ. Ну, и как ими пользоваться... — Я указываю на кучку испорченных удостоверений.

— Круто, — говорит Джон. — Давай наклепаем документы и всем остальным. Тогда можно будет без напрягов отправиться за Ларцом Пятого.

— А разве Восьмой не может вас просто туда телепортировать?

Джон качает головой.

— На большие расстояния он может прыгать только между очень крупными камнями Лоралита... он вчера об этом говорил. А если телепортироваться недалеко, то мы рискуем оказаться высоко в воздухе или внутри стены.

— Мда, это было бы больно.

Я поворачиваю к себе прикрепленную к монитору вэб-камеру, и когда на экране появляется мое лицо, поправляю волосы и широко улыбаюсь.

— Мило, — говорит Джон, глядя на экран.

— А ты как хотел? Я же сама фотогеничность.

— А я всё не мог понять, почему в школе Парадайз день фотографирования зовется Днем Сэма Гуда.

— Ну, теперь ты в курсе.

Я перетаскиваю получившуюся картинку в одну из установленных Сандором программ, и она тут же начинает изменять ее размер для новых водительских прав.

— Я тут думал... — начинаю я нескладно, так как у меня не было времени подготовиться к этому разговору. — Все хочу спросить у тебя кое-что... можно?

— Давай.

— Что у тебя с Шестой? Ну, теперь, когда выяснилось, что Сара... э... не предательница?

Джон смеется.

— Вообще-то, мы как раз говорили об этом по дороге в Арканзас. Теперь все вроде путем. Поначалу было слегка неловко. Но я с Сарой. На все сто процентов.

— Ясненько, — отвечаю я как можно равнодушней. Однако Джон все равно пихает меня локтем в бок.

— Она вся твоя, — говорит он, и мое лицо тут же вспыхивает.

— Я не поэтому спрашивал.

— Да-да, конечно, — говорит Джон, беря со стола открученный болт и кидая его мне. — Будешь делать вид, будто не помнишь, что произошло перед тем, как она отправилась в Испанию? Ее слова, что ты ей нравишься? Ее поцелуй?

Я пожимаю плечами, перекидывая болт обратно Джону.

— Хм, что-то припоминаю, но думал я вовсе не об этом, — говорю я, а на деле вспоминаю объятие Шестой во время воссоединения в Арканзасе. Лицо краснеет еще гуще.

К счастью, Джон прекращает вгонять меня в краску, когда в комнату входит отец. Он улыбается нам, вытирая замасленные руки ветошью. Он выглядит усталым после работы с механизмами Лектория, но на его лице играет довольная улыбка. Ковыряться в лориенской технике определенно веселей, чем томиться в плену у могов.

— Как продвигается дело? — спрашиваю я.

— Человеческий мозг удивительная штука, Сэм, — размышляет отец. — С такими дырами в памяти, как у меня, больше ценишь то, что еще помнишь. Например, руки сами знают, что делать во время работы — они помнят, даже если ты забыл. Зачем нам Наследия, если в нашем распоряжении безграничные возможности человеческого мозга, а?

— А я бы не отказался от пары Наследий, — говорю я, косясь на Джона. — Прости, он может часами философствовать на научные темы.

— Да я не возражаю, — говорит Джон, глядя на нас с отцом с тоскливой улыбкой.

— Не все так просто с этим ремонтом, — продолжает отец. — Работа Сандора впечатляет, ну а я... долгое время был вне игры. Работает-то все по-старому, а вот сами устройства стали гораздо миниатюрнее. Возможно, полностью вернуть Лекторий к жизни для меня слишком сложно. Но некоторые элементы управления я починить смог. Должны заработать несколько ловушек. Не идеально, конечно, но уже хоть что-то.

— Уверен, все отлично, — говорит Джон. — Сгодится все, что поможет нам тренироваться усерднее. Я хочу отработать командные взаимодействия до того, как мы поедем во Флори...

Девятый распахивает дверь мастерской, да с такой силой, что та чуть не слетает с петель. Врывается внутрь и со всей дури пинает кучу хлама, посылая в нас разные платы и металлический мусор. Я инстинктивно прикрываю лицо, но Джон телекинезом останавливает результаты нервного срыва Девятого.