— Хорошо. Считай, проехали. Мы с тобой просто друзья, а вы с Сарой счастливы вместе. Я не против. А то этот любовный треугольник уже вызывает у меня рвотный рефлекс.

— Шестая... — начинаю я, не зная точно, что сказать. Непонятно, то ли она позволяет мне снять груз с души, то ли пытается оттолкнуть.

— Нет, ты послушай! — обрывает меня Шестая на полуслове. — Я сожалею, что влезла в ваши с Сарой отношения. Хочешь ли ты рассказать о нашем поцелуе или нет, дело твоё. Меня это не волнует. Я просто... — Она оглядывается на заправку, где, наконец, появляется Сара. — Когда меня бросили к ней в камеру, она так о тебе говорила… Она стольким пожертвовала, чтобы быть с тобой, Джон. Она фактически рисковала ради тебя своей жизнью. Возможно, я сую нос не в своё дело, но мне нужно убедиться, что ты готов к этому.

— Я стараюсь, — говорю я Шестой и, обернувшись, гляжу, как приближается Сара. Шестая верно подметила. Я знаю, что Сара отказалась от нормальной жизни ради того, чтобы быть со мной, невзирая на опасности. Я люблю её, но не знаю, как найти баланс между желанием оградить её от опасностей, которых так много в моей жизни, и желанием быть с ней. Возможно, мне не найти его никогда, но на данный момент мне достаточно того, что она здесь, рядом со мной.

Шестая подзывает Берни Косара, и они возвращаются в машину. Сара подходит ко мне, вопросительно подняв брови:

— Ну как?

Внезапно у меня появляется сильное желание обнять её, что я и делаю. Она тихо ахает от удивления, и я целую её в щеку. Она обнимает меня в ответ.

— Всё пучком, — говорю я.

Я сажусь за руль, и мы выезжаем с заправки. Берни перебирается к Саре на колени и стучит лапой по боковому окну. Сара опускает стекло, и в салон врывается холодный весенний воздух. Берни выставляет голову в окно и высовывает язык. Наверное, свежий ветер, бьющий в морду, когда мчишься по шоссе, одинаково поднимает настроение любому существу, будь то химера или собака.

Свежий воздух поднимает настроение и мне. Не знаю, будет ли когда-нибудь у нас с Шестой всё гладко, но после нашего разговора я чувствую себя спокойней. По крайней мере, теперь я чётко определил свою позицию. Эмоциональная атмосфера в машине разрядилась, между нами больше не чувствуется напряжения. Я немного расслабляюсь, откидываюсь на спинку сиденья и смотрю, как мимо пролетают знаки километража.

Сара легонько хлопает меня по ноге:

— Быстровато.

Я виновато улыбаюсь и сбавляю скорость. Сара выставляет руку в окно, её ладонь раскрывается в набегающем воздушном потоке. Ветер развевает её светлые волосы. Она выглядит такой прекрасной. На мгновение я представляю, что в машине нас только двое и мы просто путешествуем, отправляясь куда-нибудь, где весело и нормально. Я все ещё верю, что в один прекрасный день это случится на самом деле, а если не верить, то зачем тогда продолжать борьбу?

Сара смотрит мне в глаза и будто читает мои мысли. Она кладёт руку мне на колено.

— Я знаю, что у нас серьёзное дело, — говорит она, — но что если бы мы просто путешествовали, как обычные люди? Куда бы ты тогда хотел поехать?

— Э... — тяну я в нерешительности. В своих мечтах я не задумывался о пункте назначения. Мне было достаточно просто ехать в одной машине с Сарой. — Да много куда...

Не успеваю я определиться, как Шестая подаётся вперёд с заднего сиденья:

— Я мало что успела там разглядеть из-за беготни и постоянных стычек с могадорцами, но всё же Испания кажется мне подходящим местом.

Сара широко улыбается:

— Я всегда хотела побывать в Европе. Мои родители ездили туда в турпоход после окончания колледжа, там они и познакомились.

— Значит, и ты выбираешь Европу? — спрашиваю я Сару.

— Да, — отвечает она. — Думаю, в Америке тоже найдутся места, где мне хотелось бы побывать, но я слишком зла на наше правительство за то, что они держали меня за решёткой.

— Да, Америка — не вариант, — соглашаюсь я, хихикая.

Сара поворачивается к Шестой.

— Можно поехать в Европу всем вместе. Ну, если только вы не будете слишком заняты восстановлением своей планеты и всё такое.

Восторженный тон Сары вызывает у Шестой улыбку:

— Было бы весело, — отвечает она.

— Есть одно место, которое бы мне хотелось посетить, — говорю я Саре и беру её за руку.

— Европа?

— Лориен.

— О… — отвечает Сара, нотка грусти в её голосе удивляет меня.

Я пробую объяснить:

— Я бы хотел показать тебе Лориен такой, какой я видел её в своих видениях, такой, как Генри её описывал.

Перехватываю в зеркале заднего вида, как Шестая закатывает глаза:

— Это не по правилам, — говорит она. — У нас нет космического корабля, так что выбери место поближе.

Я задумываюсь.

— Даже не знаю. Диснейленд?

Сара с Шестой обмениваются взглядами и заливаются смехом.

— Диснейленд?! — восклицает Шестая. — Ты безнадёжен, Джон.

— Неправда, по-моему, это мило, — говорит Сара, гладя меня по руке. — Это самое волшебное место на Земле.

— Знаете, я никогда не катался на американских горках. Генри недолюбливал все эти парки развлечений. А мне доводилось видеть только рекламу, и я всегда мечтал туда сходить.

— Как грустно! — восклицает Сара. — Всё, теперь мы точно поедем в Диснейленд или, как минимум, дадим тебе покататься на горках. Они обалденные!

Шестая прищёлкивает пальцами:

— Это тот аттракцион, где катаются на ракете, так?

— Его ещё называют Космическая гора, — отвечает Сара.

— Ага, — отвечает Шестая и, поколебавшись, не скажет ли она чего лишнего, продолжает: — Помню, я узнала о нём в интернете, когда была маленькой, и попыталась убедить Катарину, что это как-то с нами связанно.

Мы все втроём не можем удержаться от смеха, живо представляя, как маленькая Шестая разыскивает пришельцев в Диснейленде.

— Инопланетяне... — шутливо бормочет Сара. — Вам надо гулять почаще.

Глава 12

ДЖОН

Границу штата Арканзас мы пересекаем уже в темноте. К счастью, сбиться с дороги нереально: ещё двадцать миль назад рекламные щиты начали демонстрировать гигантскую волосатую морду Болотного Монстра, приглашающего посетить единственную и неповторимую «Ярмарку Монстров Фаука». Сейчас мы совсем близко, да и лесная трасса абсолютно пуста, так что я нарушаю своё правило и давлю на газ.

Сара провожает взглядом очередной рекламный щит «Ярмарки Монстров».

— Осталась всего пара миль, — тихо произносит она.

— Ты готова? — спрашиваю я, уловив легкую тревогу в её голосе.

— Надеюсь, что да, — отвечает она.

Я съезжаю на обочину прямо перед поворотом на Фаук. Это определённо не самая процветающая туристическая точка. Скорее один из тех маленьких невзрачных городков, где подуставшие семьи туристов останавливаются, чтобы сделать несколько фоток и сходить в туалет.

— Предлагаю дальше идти пешком, — говорю я, глядя на Шестую. — Невидимыми.

Шестая кивает.

— Согласна.

Мы выгружаемся из машины возле тёмного леса, отделяющего трассу от города. Берни Косар потягивается, превращается в воробья и садится мне на плечо, ожидая указаний.

— БиКей, разведай обстановку, — прошу я. — Глянь, что там впереди.

Берни взмывает в ночное небо, а мы подготавливаемся. Я защёлкиваю на запястье свой браслет – я точно не скучал по покалыванию, которое всегда сопровождает браслет, однако с ним мне гораздо спокойнее. Потом затыкаю кинжал за пояс на спине. Глядя на это, Сара вынимает из рюкзака свой пистолет и точно так же засовывает за пояс джинсов. Все эти дорожные мечты, которым мы предавались всего пару часов назад, позади. Время действовать. Мы идём к лесу. За деревьями, примерно в миле впереди, виднеются тусклые огни Фаука. Сара берёт меня за руку.

— А вдруг здесь и правда водится Болотный Монстр? — спрашивает она, в притворном ужасе расширив глаза. — Судя по рекламе, он весьма похож на снежного человека. Может, мы с ним подружимся.

Шестая настороженно оглядывает лес.

— Меньше всего я боюсь наткнуться на монстра из глупой местной легенды.

— К тому же, — добавляю я непринужденно, чтобы Сара расслабилась, — зачем нам йети, когда в Чикаго нас дожидается Девятый?

Я, как и Шестая, оглядываю деревья, выискивая признаки засады могов. Вокруг царит зловещая тишина, хруст сухих веток под ногами звучит, как грохот фейерверков. Очень надеюсь, что мы поспели к Пятому раньше могов и им не удалось разгадать его дурацкую загадку быстрее нас. То, что на моей лодыжке до сих пор нет нового шрама и этот городишко не охвачен пламенем свежего боя — хорошие признаки. Но это не значит, что нам можно расслабиться. Ведь никто не знает, что нас ждёт впереди.

Подойдя к лесу, Шестая протягивает нам руки. Чтобы взять её за руку, Сара должна отпустить мою ладонь. Жаль, у нас нет времени для последнего объятия — всего несколько секунд, чтобы успокоить её. Мы берём Шестую за руки, и она делает нас всех невидимыми. Мы продолжаем путь.

Мы уже глубоко в лесу, и трасса далеко позади, когда я замечаю Берни, петляющего среди деревьев.

«Лети сюда», — мысленно зову я его.

Я отпускаю руку Шестой, чтобы Берни мог меня увидеть. Он планирует вниз и, коснувшись земли, превращается в белку.

— Берни говорит, что впереди какой-то парень, — говорю я девушкам. — В остальном всё чисто.

— Отлично. Вперёд.

Я снова беру Шестую за руку, и мы двигаемся дальше. Вскоре мы выходим из леса и попадаем в так называемый Фаук. По правде говоря, по размерам весь городок не намного больше придорожного комплекса. Дорога, соединяющая Фаук с трассой, уходит дальше на восток, и вдоль неё с обеих сторон выстроено несколько домишек, которые, по-видимому, и представляют собой город. А мы находимся у самого въезда, как раз там, где туристы съезжают с дороги. Рядом с нами небольшая заправка, а через дорогу — почтовое отделение. В окнах нет света, всё закрыто и запечатано на ночь.

И, наконец, мы видим «Ярмарку Монстров».

Рекламные щиты на подъезде к городу расхваливали это место на все лады. А на деле это обыкновенный минимаркет, торгующий лежащими на витрине кепками и футболками с эмблемой Болотного Монстра. Главная же достопримечательность городка — четырёхметровая деревянная статуя Болотного Монстра — волосатого чудовища, выглядящего как помесь человека, медведя и гориллы. Даже издалека видно, что вся статуя изрядно загажена птицами.

— Вон там! — взволнованно шепчет Сара.

Я тоже вижу паренька, сидящего на постаменте со скрещенными ногами. Он явно скучает, лениво разворачивая завёрнутый в вощёную бумагу бутерброд. Рядом с ним лежит рюкзак, а вот лориенского Ларца что-то не видать. А я ожидал, что он у него будет. Так было бы проще опознать в парне Гвардейца, правда, и могам это тоже облегчило бы задачу.

Я шагаю вперёд, но Шестая остаётся на месте и не отпускает мою руку.

— В чем дело? — шепчу я.

— Не знаю, — отвечает она тихо. — Он что, так и сидит тут совсем один? Как-то слишком просто. Похоже на ловушку.

— Возможно, — говорю я, подозрительно оглядываясь. Нигде не видно ни единого признака жизни, за исключением нас и парня у статуи. Если могадорцы где-то прячутся и выжидают, то у них это очень хорошо получается.

— Может, ему просто повезло, — шепчет Сара. — В смысле, ему же удавалось оставаться незамеченным гораздо дольше, чем большинству из вас.

— Но как мы поймём, что он тот, за кого себя выдаёт? — не успокаивается Шестая.

— Есть только один способ это выяснить, — говорю я.

Отпускаю руку Шестой и начинаю переходить улицу.

Я не пытаюсь скрыть своё присутствие, и парень замечает меня сразу, как только я отхожу от Шестой и вступаю в жёлтый круг света от уличного фонаря. Он роняет бутерброд и, быстро вскочив на ноги, тянется к карманам. Долю секунды я ожидаю, что он вытащит и наставит на меня какое-нибудь оружие, и ощущаю, как в ответ загорается мой Люмен. Но потом он достаёт два маленьких шарика: обыкновенный резиновый попрыгунчик и стальной шарик от шарикоподшипника, и начинает перекатывать их в ладони, напряжённо следя за моим приближением. Похоже, это что-то вроде нервного тика.

Я останавливаюсь в нескольких метрах от него.

— Привет.

— Ну, привет, — отвечает он.

С такого расстояния я, наконец, могу хорошенько разглядеть нашего предполагаемого Пятого. Примерно моего возраста, только ниже и коренастее, не сказать, чтобы пухлый, но всё равно какой-то бочкообразный. Короткие, по-военному подстриженные каштановые волосы. И ещё одна из тех дурацких футболок с Болотным Монстром и мешковатые джинсы.

— Не меня ждёшь? — спрашиваю я, не желая напрямую интересоваться, лориенец ли он. Мало ли, вдруг это просто деревенский чудак, которому нравится в одиночку хомячить по ночам бутеры.

— Не знаю, — отвечает он. — Покажи мне свою ногу.

Секунду я колеблюсь, затем нагибаюсь и задираю штанину. Он вздыхает с облегчением, рассматривая мои шрамы, и тоже задирает свою штанину, демонстрируя точно такую же картину. Ловким отработанным движением отправив шарики в карман, Пятый идёт мне навстречу, протягивая освободившуюся руку.

— Я Пятый.

— Четвёртый, — отвечаю я. — Но для друзей просто Джон.

— Людское имя, — говорит он. — У меня их было слишком много, все и не упомнить.

Мы пожимаем руки. Его хватка похожа на тиски, так он взволнован. На миг меня пронзает тревога, что он не отпустит мою руку. Я покашливаю и стараюсь ненавязчиво освободиться.

— Прости, — говорит он, неуклюже отпуская мою руку. — Я просто переволновался. Извёлся от долгого ожидания. Я ж точно не знал, увидел ли кто-нибудь моё сообщение. Знаешь, как тяжело делать круги на полях? На второй раз меня бы точно не хватило.

— Да уж, идея была не из лучших, — говорю я и снова настороженно оглядываюсь, по-прежнему ожидая внезапного появления могадорцев. Поблизости стрекочут сверчки, вдали, на трассе, шумят машины. Ничего подозрительного, но я всё никак не могу избавиться от ощущения, будто за нами наблюдают.