Это был хороший мир. Это был очень хороший мир - он заслуживал вознаграждения по классу "А". Хэнк Шалло вытер губы громадной волосатой ручищей, отодвинул чашку с кофе и ввел свой корабль на орбиту. Орбита была слегка неустойчивой - разболтались гироскопы, но Хэнк привык к вечным неполадкам, как и к тому, что температуру на кофеварке надо ставить ниже уровня, указанного в руководстве. Он включил автоматику, а сам стал искать место для приземления.
Хэнк был пилотом-разведчиком, межзвездным пионером, бойцом армии одноместных кораблей, бороздящих просторы Вселенной в поисках новых домов для Человечества. Когда он в последний раз посетил Землю, его сфотографировали. На красочном стереоснимке туго подпоясанный Хэнк в свеженькой голубой форме с беззаботно расстегнутым воротником сидел у сверкающей контрольной панели. Его окружали стены опрятной крошечной кабины, на которых висели хорошо смазанное оружие и видавшая виды гитара.
Реальность отличалась от творения искусства: Хэнк в шортах цвета хаки сидел за потускневшим старьем, именуемым пультом управления, на стенах крошечной, но совершенно неопрятной кабины в беспорядке были развешены видавшая виды гитара, хорошо смазанная лопата, мотки провода и прочее барахло. В запертом ящике хранилось пять кусков динамита.
К девятому витку у Хэнка была полная карта планеты. Он ввел её в корабельную Библиотеку и немного вздремнул.
Когда инстинкт разбудил его, "Атеперьнетуж" опускался на маленькую лужайку среди прелестной рощицы. Какая опасность ворвалась в его сон - неизвестно; но только что он спал, а через секунду был уже на полпути к пульту управления.
Чудовищная судорога свела корабль, Хэнка бросило на стену, и его сознание исчезло в ослепительно-белой вспышке.
Хэнк очнулся с адской головной болью и с шишкой на лбу. Он тупо огляделся, вскарабкался на ноги и проковылял к аптечке, мимоходом заметив, что корабль, по крайней мере, стоит на земле. Внешний экран был включен и показывал лужайку. Пять лет тому назад Хэнк немедленно выбежал бы наружу; теперь его гораздо больше интересовал аспирин.
Приняв целительное средство и убедившись, что гитара на стене не пострадала, он повернулся все-таки к экрану и включил его на круговой обзор.
На противоположном конце лужайки стоял чужой корабль - раза в полтора крупнее, чем "Атеперьнетуж" и напоминающий творения человеческих рук лишь одной примечательной деталью: у него была турель с двумя короткими трубами, похожими на жерла орудий. Трубы смотрели прямо на "Атеперьнетуж".
Хэнк просвистел первые три ноты из "Вечером в нашем городке кое-что случится" и резко замолчал.
- Ну, - произнес он вслух немного погодя, - вероятность того, что мы оба приземлимся в одном и том же месте в одно и то же время... примерно один на сто миллиардов.
Что вполне могло быть правдой, однако никак не могло помочь.
Хэнк подошел к кофеварке и налил себе чашечку кофе. Затем включил контрольные датчики и, нисколько не удивившись, узнал, что "Атеперьнетуж" прощупывают различного рода излучениями. Мысль о пяти кусках динамита, хранящихся в запертом ящике, на мгновение появилась и тут же исчезла.
Человечество встречалось с некоторыми формами жизни, которые с известными натяжками можно было бы назвать разумными, но никогда не сталкивалось с высокоразвитой, космической цивилизацией.
- Кроме нового приятеля мистера Шалло, - сказал себе Хэнк. - Разумеется. Естественно. Безусловно.
Нет, эту проблему не решить при помощи взрывчатки. Чужеземец явно вооружен, а "Атеперьнетуж" нес на себе много полезных, безвредных инструментов, пять кусков динамита и Хэнка. Последний удобно расположился в кресле, с удовольствием выпил кофе и передал сложившуюся ситуацию единственному устройству, имеющему шанс с ней справиться - пятидесяти унциям серого вещества.
Он напряженно работал с этим устройством, когда "Атеперьнетуж" начал с короткими интервалами вибрировать. Хэнк связался с корабельной Библиотекой и спросил, что она думает о последних событиях.
- Чужой корабль пытается войти в контакт, - сообщила Библиотека.
- Попробуй расшифровать код, но не отвечай - пока, во всяком случае.
Одной из самых прозаических черт его профессии - не упоминавшейся в специальном рекламном выпуске, по поводу которого Хэнка сфотографировали, - была обязанность посещать всяческие занятия, лекции и ознакомительные беседы всякий раз, когда он возвращался в штаб-квартиру. Целью их было держать его и ему подобных в курсе последних достижений науки и техники. В идеале пилот-разведчик должен знать все: от аадваркской психологии до сирианского языка. Практически, так как усвоить такой материал невозможно, в голове у несчастных оставалась дикая мешанина фактов.
Новая информация, разумеется, вводилась в кристаллы памяти Библиотеки.
Что просить вспомнить - вот загвоздка. Сейчас в уголках сознания Хэнка забрезжили смутные отрывки какой-то противоречивой теории: представители расы, интересующейся теми же планетами, что и человечество, действовать должны подобно людям. Но чья это теория? Хэнк закрыл глаза.
- Бандиты, - заговорил он вслух, - барбарис, беда, ботаника, бред, бром... Библиотека, "Размышления о психологии внеземных существ" Уолтера М. Бромдона.
После почти неуловимой паузы на экране появился текст.
"...Давайте теперь позволим себе отвлечься и в виде шутки рассмотрим гипотетическую ситуацию. Вы встретили на чужой планете некое существо..."
Хэнк хмыкнул и принялся читать.
Через двадцать минут он убедился: Бромдон уверен, что существо, которое сидит сейчас в корабле напротив, будет проявлять поведение, близкое к человеческому.
В этот момент громко прозвучал зуммер.
- Что это? - спросил Хэнк Библиотеку.
- Чужак пришел к выводу, что можно общаться по обычной системе связи.
Он вызывает "Атеперьнетуж".
- Отлично. Выходит, и у них есть свой Бромдон. Только имя у него, небось, другое.
- Простите. Я не располагаю такими сведениями.
- Еще бы. Ну, переводи.
Хэнк включил приемник. Экран перед ним засветился и изобразил совершенно безволосого индивидуума с костистым лицом, широким ртом, не заслуживающим внимания подбородком и чем-то вроде свитера, закрывающим горло. Этот тип несколько долгих секунд изучал Хэнка, а затем быстро-быстро затараторил. Хэнк, не снимая пальца с кнопки передачи, обратился к Библиотеке:
- Что он сказал?
- Недостаточно информации. Если вы поговорите с ним...
- Ни за что.
Хэнк посмотрел на чужака. Тот посмотрел на Хэнка. Так они любовались друг другом довольно долгое время. Внезапно чужак заговорил и даже замахнулся кулаком - довольно хилым, учитывая толщину его шеи.
- Ну? - потребовал Хэнк от Библиотеки, когда фигура на экране
успокоилась.
- Первое послание: "Вы арестованы".
- Это все, что он сказал?
- Для его языка характерна агглютинация.
- Ладно, - согласился Хэнк. - Продолжай.
- Второе послание: "Вы арестованы и беспомощны. Немедленно сдавайтесь. В противном случае вы будете уничтожены".
Хэнк на минуту задумался.
- Переводи, - велел он Библиотеке и нажал кнопку передачи. - Фу-фу.
- Я не могу перевести "фу-фу", - сообщила Библиотека.
- Неужто? - ухмыльнулся Хэнк. Затем ухмылка расширилась до предела, и он начал хохотать.
- Я не могу перевести смех.
Хэнк заливался слезами, катался в кресле и рыдал от приступа
беспричинного веселья. Из последних сил он сумел выключить дрожащей рукой передатчик. Экран медленно потемнел, и изумленное существо исчезло. Наконец волна смеха прошла, и Хэнк со стоном выпрямился.
- Что я делаю? - пробормотал он и вытер влажный лоб огромной волосатой рукой. Затем подошел к холодильнику и достал большую коричневую бутылку.
Спиртное не было повседневной частью рациона на кораблях разведчиков. Точнее, его не было вообще. Зато аппараты замкнутого цикла могли производить пиво. Хэнк вылил себе в рот пол-литра жидкости, тщательно закупорил бутылку и убрал её назад в холодильник. Потом пересчитал оставшиеся бутылки и поставил производство пива на максимум.
Неожиданно на него напал новый приступ смеха, и Хэнк едва его подавил. Он вернулся к пульту управления и включил экран внешнего обзора. Яркое полуденное солнце заливало нежную траву лужайки и блестело на сером металле вражеского корабля.
- Чудесная погода для пикника! - заметил Хэнк.
- Вы желаете, чтобы я зарегистрировала этот факт? - спросила
Библиотека.
- Почему бы и нет?
Хэнк бодро обошел кабину, открывая ящики и выбирая вещи, уложил еду в холодильную сумку, добавил пива и вышел.
Он расположился прямо на траве, в прелестном местечке между своим и чужим кораблем.
Получасом позже в круге из камней горел маленький костер, меж двух деревьев висел гамак, а под гамаком - так, чтоб можно было достать рукой, стояла сумка с провизией. Хэнк лежал в гамаке, настраивал гитару и пел. Каждый пол-часа он прикладывался к большой бутылке.
Пиво явно не улучшало тембр его голоса. Хэнк пел только во время своих дальних одиночных странствий по простой причине - ни одно разумное существо не выдерживало его вокальных способностей. Однажды путем подкупа и угроз он вынудил знакомого музыканта научить его держать ноту. Ноту он держал, но в его исполнении она напоминала рев разгневанного осла, от которого разваливались стены и лопались стекла.
Корабль чужака не подавал признаков жизни.
Когда солнце склонилось к горизонту, Хэнк с приятным удивлением отметил, что местное население не разделяет неприязни большей части галактики к его пению. Из чащи выбрались несколько животных разных форм и размеров и расселись вокруг костра. После этого - и учитывая количество выпитого пива - он принял как должное, что зверек величиной с кролика, сидящий на задних лапах, стал ему подтягивать.
Если Хэнк издавал звуки, напоминающие скрип пилы по дереву, то ангельски чистый голос этого создания струил амброзию. Они составили замечательный дуэт, хотя и пели с разницей в четыре октавы. Уже совсем стемнело, когда на носу чужого корабля зажегся слепящий свет, будто вспышкой изумрудно озарив лужайку. Животные тут же скрылись. Присев в гамаке и мигая, Хэнк увидел, что к нему приближается чужак. Подойдя к костру, он подтянул черный ящик на двух колесиках, который тащил за собой, и затараторил.
- Извини, приятель, - пожал плечами Хэнк, - у меня нет переводчика.
Чужак продолжал говорить. Хэнк лениво настроил гитару, взял несколько аккордов и пожалел, что "кролик" исчез. "Старая песня любви" звучала бы идеально в их исполнении.
Чужак закрыл рот и сердито ткнул пальцем в кнопку на черном ящике. Немного погодя он вновь заговорил, и из ящика раздалась странно мягкая безакцентная английская речь.
- Вы арестованы.
- Подумай хорошенько, - посоветовал Хэнк.
- То есть как это?
- А так. Я отказываюсь быть арестованным. Хочешь выпить?
- В случае сопротивления аресту я вас уничтожу.
- Нет.
- Уверяю вас, да.
- Не сможешь.
Чужак с подозрением посмотрел на Хэнка.
- Мой корабль вооружен, - наконец произнес он, - а ваш нет.
- Ты имеешь в виду ту жалкую хлопушку на носу твоего корабля? – спросил Хэнк. - Для меня это пустяки.
- Пустяки?
- Да, братец.
- Мы даже не принадлежим к одному виду! Чудовищное невежество!.. Дабы позабавиться, я спрошу, откуда у вас появились иллюзии, будто самое мощное известное науке оружие для вас - пустяк?
- У меня есть более мощное оружие, - просто ответил Хэнк.
Чужак во второй раз смерил собеседника подозрительным взглядом.
- Вы лжец, - произнес ящик через некоторое время.
- Фу-фу, - сказал Хэнк.
- Что за шум вы издаете? Мой переводчик пока не может определить его смысл.
- И никогда не сможет.
- Рано или поздно он определит каждое слово в вашем языке.
- Только не такое гипфлишное слово, как "фу-фу".
- Какое-какое?
Хэнку показалось, что чужак стал менее самоуверен.
- Гипфлишное - слово, связанное с Абсолютной наукой.
Чужак вновь заколебался.
- Вернемся к вашему наглому утверждению. Что может быть сильнее всесокрушающего ядерного залпа, способного уничтожить гору?
- Ха! - заявил Хэнк. - Абсолютное оружие.
- Э-э... Абсолютное оружие?
- А то как же! Оно основано на принципах Абсолютной науки.
- Что же это такое?
- Совершенно невозможно объяснить, - поморщился Хэнк. - Признайся, ты ведь даже не слышал об Абсолютной науке, да?
- Могу я увидеть ваше оружие?
- Оно незримо, детка, - снисходительно пояснил Хэнк.
- Если вы продемонстрируете его мощь, - после короткой паузы сказал чужак, - я поверю вашим заявлениям.