Добрая хорошенькая мисс Кармикел рассеяла недоумение Сары. За ней тотчас же послали, и она, обняв Сару, рассказала ей все. Неожиданное открытие так взволновало больного, что им вдруг овладела страшная слабость. Решили, что Саре следует уйти на время в другую комнату.

— Я боюсь потерять ее из виду даже на минуту, Кармикел, — чуть слышно проговорил мистер Кэррисфард.

— Я побуду с нею, — сказала Дженет, — а потом придет мама.

И Дженет увела Сару.

— Мы так рады, что вы нашлись! — сказала она. — Вы не можете себе представить, как мы рады!

Дональд стоял, засунув руки в карманы, и несколько сконфуженно смотрел на Сару.

— Если бы я спросил ваше имя, когда давал вам мой сикспенс, — сказал он, — вы ответили бы мне, что вас зовут Сара Кру, и вас тотчас бы нашли.

Затем пришла миссис Кармикел, радостная и взволнованная. Она обняла Сару и поцеловала ее.

— Вы, конечно, очень удивлены, мое бедное дитя? — начала она. — Я сейчас объясню вам все.

— Скажите мне сначала, — прошептала Сара, показывая на затворенную дверь библиотеки, — неужели бесчестным другом моего папы был он? Неужели он?

Миссис Кармикел заплакала и снова поцеловала ее. Ей казалось, что Сару нужно целовать почаще, потому что ее очень давно не целовал никто.

— Мистер Кэррисфард не был бесчестным, моя дорогая, — ответила она. — И деньги вашего папы целы. Мистер Кэррисфард только думал, что они пропали. А так как он очень любил вашего папу, то мысль, что он довел его до разорения, очень сильно подействовала на него. Он заболел воспалением мозга, на время потерял рассудок и чуть не умер. А когда он немножко поправился, вашего папы уже не было в живых.

— И мистер Кэррисфард не знал, где я, — прошептала Сара, — а я была так близко.

Ее особенно поражало то, что она была так близко.

— Мистер Кэррисфард думал, что папа отвез вас в Париж и отдал в одну из тамошних школ, — пояснила миссис Кармикел, — и все время искал вас там. Много раз видел он, как вы проходили мимо его дома, такая грустная и измученная, но ему и в голову не приходило, что вы дочь его друга. Ваше положение тронуло его, и он захотел сделать вас счастливее. Рам Дасс по его поручению влезал к вам в окно и приносил вам разные вещи.

Сара вздрогнула от радости, и лицо ее просияло.

— Так, значит, их приносил Рам Дасс? — воскликнула она. — Мистер Кэррисфард поручил это Рам Дассу и изменил все вокруг меня, как по волшебству?

— Да, моя дорогая. Он очень добрый и принял в вас участие ради пропавшей дочери его друга.

Дверь отворилась, и вошел мистер Кармикел.

— Мистеру Кэррисфарду лучше, и он желает видеть вас, — сказал он Саре.

Сара с сияющим лицом вошла в библиотеку и остановилась около кресла мистера Кэррисфарда, прижав руки к груди.

— Это вы заботились обо мне, — взволнованно проговорила она, — и присылали мне разные хорошенькие вещи?

— Да, мое бедное дитя, — ответил мистер Кэррисфард.

Он смотрел на нее с такою же любовью, как когда-то смотрел отец. И Сара опустилась перед ним на колени, как часто становилась перед отцом, когда они жили вместе и горячо любили друг друга.

— Значит мой друг — это вы! — воскликнула она и, прижав губы к его руке, несколько раз поцеловала ее.

— Недели через три или через месяц он выздоровеет и будет совсем другим человеком, — шепнул мистер Кармикел жене. — Посмотри на него!

И на самом деле мистер Кэррисфард казался уже не таким слабым и больным, как прежде. Теперь у него была «маленькая хозяюшка», и ему приходилось о многом подумать и позаботиться. Прежде всего нужно было покончить с мисс Минчин. С ней нужно повидаться и уведомить ее о перемене, происшедшей в судьбе ее воспитанницы.

Сара не вернется в школу. Мистер Кэррисфард твердо решил это. Она останется у него в доме. Мистер Кармикел сходит к мисс Минчин и объяснится с ней.

— Я рада, что мне не нужно возвращаться к мисс Минчин, — сказала Сара. — Она очень рассердится. Она не любит меня, хотя, может быть, виновата в этом я сама, потому что тоже не люблю ее.

Но мисс Минчин избавила мистера Кармикела от труда и сама пришла за своей воспитанницей. Ей зачем-то понадобилась Сара, но, когда она велела позвать ее, ей сказали, что той нет дома. Одна из служанок видела, как Сара, держа что-то под кофточкой, вышла из дому и направилась к индийскому джентльмену.

— Что это значит? — воскликнула мисс Минчин, обращаясь к сестре.

— Не знаю, сестра, — ответила Амелия. — Может быть, она познакомилась с ним потому, что он тоже жил в Индии.

— От нее можно ожидать этого! — сказала мисс Минчин. — Должно быть, она постаралась добиться его сочувствия каким-нибудь неприличным образом и втерлась к нему в дом. Она вошла к нему уже часа два тому назад. Я не могу допустить такой вольности. Я пойду сама, разузнаю все и извинюсь за ее вторжение.

Сара сидела на скамеечке около кресла мистера Кэррисфарда, когда Рам Дасс доложил о приходе мисс Минчин.

Сара невольно встала и побледнела. Но мистер Кэррисфард заметил, что она была спокойна и не казалась испуганной.

Мисс Минчин со строгим, величественным видом вошла в комнату.

— Мне очень жаль, что я принуждена беспокоить вас, мистер Кэррисфард, — вежливо, хотя и довольно сурово сказала она, — но я должна объясниться с вами. Я — мисс Минчин, содержательница женской школы и живу рядом с вами.

Мистер Кэррисфард молча смотрел на нее с минуту.

— Итак, вы мисс Минчин? — сказал он.

— Да, сэр.

— Вы пришли как раз вовремя, — продолжал мистер Кэррисфард. — Мой поверенный, мистер Кармикел, только что собирался идти к вам.

Мистер Кармикел поклонился, а мисс Минчин, взглянув на него, с изумлением посмотрела на мистера Кэррисфарда.

— Ваш поверенный? — спросила она. — Зачем же? Я пришла к вам потому, что это предписывал мой долг. Сейчас только я узнала, что одна из моих воспитанниц, живущая у меня из милости, осмелилась явиться к вам. И я сочла нужным объяснить вам, что это было сделано без моего ведома. Идите сию же минуту домой! — с негодованием сказала она, обратившись к Cape. — Вы будете строго наказаны. Ступайте домой.

Мистер Кэррисфард притянул Сару поближе к себе и погладил ее руку.

— Она не пойдет, — сказал он.

Мисс Минчин была так поражена, что едва устояла на ногах.

— Не пойдет? — повторила она.

— Да, — сказал мистер Кэррисфард. — Она не пойдет домой, если вы так называете вашу школу. Теперь ее дом будет у меня.

— У вас, сэр? — с изумлением проговорила мисс Минчин. — У вас?

— Кармикел, — сказал мистер Кэррисфард, — будьте добры, объясните все мисс Минчин, и, по возможности, покороче.

Он заставил Сару снова сесть на скамеечку и взял ее руки в свои — так всегда делал ее папа.

Попросив мисс Минчин сесть, мистер Кармикел приступил к объяснению и заговорил спокойным, уверенным тоном человека, основательно знающего дело и убежденного в его законности. Мисс Минчин, как женщина практичная, тоже, к своему величайшему сожалению, убедилась в этом.

— Мистер Кэррисфард, сударыня, — сказал мистер Кармикел, — был близким другом покойного капитана Кру. Они являлись партнерами в одном громадном предприятии. Состояние капитана Кру, которое считали погибшим, не только не погибло, но еще увеличилось и находится в настоящее время у мистера Кэррисфарда.

— Состояние? — воскликнула мисс Минчин, побледнев. — Состояние Сары?

— Да, состояние Сары, — холодно сказал мистер Кармикел. — Благодаря некоторым обстоятельствам оно значительно увеличилось. Алмазные россыпи вполне оправдали возлагавшиеся на них надежды.

— Алмазные россыпи! — задыхаясь, проговорила мисс Минчин.

Какая неожиданность! Какой страшный удар! Никогда в жизни не случалось с ней ничего подобного.

— Совершенно верно, алмазные россыпи, — подтвердил мистер Кармикел и прибавил с легкой, неделовой усмешкой: — Немногие принцессы обладают таким состоянием, какое будет принадлежать воспитаннице, живущей у вас из милости, мисс Минчин. Мистер Кэррисфард искал ее около двух лет; наконец ему удалось найти ее, и она останется у него.

Но мисс Минчин не хотела сдаваться и попробовала вернуть то, чего лишилась по своей же вине.

— Я приютила Сару после смерти ее отца, — сказала она. — Без меня она умерла бы с голоду на улице.

Слова ее возмутили мистера Кэррисфарда.

— Она умерла бы там с бо́льшим комфортом, чем у вас на чердаке, — сказал он.

— Капитан Кру оставил ее на моем попечении, — настаивала мисс Минчин. — Она должна вернуться ко мне, чтобы докончить свое образование. Закон будет за меня.

— Полноте, полноте, мисс Минчин, — вмешался мистер Кармикел. — Закон никогда не будет на вашей стороне. Но если сама Сара пожелает вернуться к вам, то мистер Кэррисфард, наверное, не будет противиться этому. Все зависит от Сары.

— В таком случае я обращусь к Cape! — воскликнула мисс Минчин. — Я, конечно, не баловала вас, — сказала она ей, — но вы знаете, что ваш папа был очень доволен вашими успехами. И… гм… я всегда любила вас.

Сара спокойно взглянула на нее.

— Неужели, мисс Минчин? Я не знала этого.

Мисс Минчин слегка покраснела и выпрямилась.

— А вам следовало бы знать, — сказала она. — Впрочем, дети, к сожалению, никогда не понимают своей пользы. Я и Амелия всегда считали вас самой умной и способной из всех наших воспитанниц. Неужели вы поступите против желания вашего покойного папы и не вернетесь со мной домой?

Сара сделала шаг вперед и остановилась, молча глядя на мисс Минчин. Она вспомнила тот день, когда ей объявили, что она осталась одна на свете и некому позаботиться о ней, что у нее нет ни дома, ни близких, она вспомнила, как сидела по вечерам у себя на чердаке, озябшая и голодная, — сидела одна, если не считать Эмили и Мельхиседека.

— Вы знаете, почему я не пойду с вами, мисс Минчин, — ответила она, пристально глядя на нее. — Вы сами хорошо знаете это.

Суровое лицо мисс Минчин вспыхнуло, как огонь.

— Не забудьте, что в таком случае вы никогда не увидитесь со своими подругами, — сказала она. — Я позабочусь, чтобы Эрменгарда и Лотта…

Мистер Кармикел вежливо, но решительно прервал ее.

— Прошу извинения, — сказал он, — вы ошибаетесь. Сара будет видеться со всеми, с кем пожелает. Родные подруг мисс Кру, без сомнения, позволят им навещать ее в доме ее опекуна. Мистер Кэррисфард устроит это.

Мисс Минчин пришлось уступить: другого выхода у нее не было. Она поняла это и встала. Уж лучше бы у Сары был вспыльчивый дядя-холостяк, который мог обидеться за то, что с его племянницей обращались дурно. Да, подруги будут, конечно, приходить к Саре. А если мистер Кэррисфард станет рассказывать их родным, как плохо жилось у нее Саре, то ей самой грозит много неприятностей.

— Вы берете на себя нелегкую задачу, мистер Кэррисфард, — сказала мисс Минчин, идя к двери. — Вы сами скоро убедитесь в этом. Сара Кру неправдивая и неблагодарная девочка… Теперь вы, наверное, опять воображаете себя принцессой? — обратилась она к ней.

Сара опустила глаза и слегка покраснела. Это была ее любимая фантазия, и ей казалось, что чужим, хотя и очень хорошим людям будет трудно понять ее сразу.

— Я старалась держать себя так, — тихо проговорила она, — даже когда зябла и голодала.

— Ну, теперь вам уже не придется стараться, — с кислой усмешкой сказала мисс Минчин и вышла из комнаты.

Вернувшись домой, мисс Минчин пошла в свою гостиную и послала за мисс Амелией. Она сидела, запершись с ней, довольно долго, и бедной мисс Амелии пришлось вынести в это время много тяжелого. Она несколько раз проливала слезы и терла глаза платком. А одно ее замечание так рассердило мисс Минчин, что она чуть не ударила ее. Но закончилось это таинственное совещание неожиданным образом.

— Я не так умна, как ты, сестра, — сказала мисс Амелия, — и никогда не решалась вмешиваться в твои распоряжения, боясь рассердить тебя. Но будь я посмелее, это, пожалуй, было бы лучше и для школы, и для нас обеих. Много раз приходило мне в голову, что ты слишком строга с Сарой Кру и что тебе следовало бы позаботиться о более удобном помещении и более приличном костюме для нее. Я знаю, что она работала слишком много, и знаю, что она голодала…

— Как ты смеешь говорить подобные вещи?! — воскликнула мисс Минчин.

— Не знаю, как я смею, — ответила мисс Амелия, — но раз уж я начала, то хочу кончить, что бы после этого ни случилось со мною. Сара Кру умная и хорошая девочка; она отплатила бы тебе за малейшее внимание и заботу. Но ты обращалась с ней жестоко. Она была слишком умна для тебя, и потому ты не любила ее. Сара Кру видела нас обеих насквозь…

— Амелия! — задыхаясь от гнева, крикнула мисс Минчин. Она с такой злобой глядела на сестру, как будто собиралась дать ей пощечину и сорвать с нее чепец, как не раз проделывала с Бекки.

Но мисс Амелия была слишком возбуждена, чтобы думать о последствиях.

— Да, видела! Видела! — крикнула она. — Сара Кру видела нас обеих насквозь. Она знала, что ты злая, жестокая женщина, а я слабохарактерная дура, и понимала, насколько низки и корыстолюбивы мы обе: мы ползали перед ней на коленях, когда она была богата, и сделали из нее служанку, когда она потеряла состояние. А сама она держала себя как принцесса, хоть и была нищая. Да, как принцесса, как принцесса!

И мисс Амелия, истерически захохотав, начала качаться из стороны в сторону и плакать и смеяться в одно и то же время. Мисс Минчин с ужасом глядела на нее.

— А теперь ты лишилась своей лучшей воспитанницы! — дико крикнула мисс Амелия. — Она со своими деньгами поступит в другую школу. И если она станет рассказывать, как дурно обращались с нею у нас, то всех наших воспитанниц возьмут и мы разоримся. Да и поделом! В особенности стоила бы этого ты, потому что ты бессердечная женщина, Мария Минчин, ты злая, жестокая, себялюбивая женщина!

И она начала так взвизгивать, кричать и задыхаться, что мисс Минчин принуждена была отпаивать ее водой и давать ей нюхать спирт, оставив безнаказанной ее неслыханную дерзость.

С этих пор мисс Минчин стала немножко побаиваться своей сестры. Мисс Амелия казалась глупой, но была, очевидно, не настолько глупа, как казалась. И она могла при случае высказывать истины, которые было очень неприятно выслушивать.

Вечером, после ужина, когда все воспитанницы сидели, как всегда, около камина в классе, вошла Эрменгарда с письмом в руке. На ее круглом лице было какое-то странное выражение. Видно было, что она очень рада чему-то, но, кажется, еще больше удивлена.

— Что случилось? — закричало сразу несколько голосов.

— Не узнала ли ты чего-нибудь о суматохе, которая была у мисс Минчин? — с любопытством спросила Лавиния. — С мисс Амелией было что-то вроде истерики, и она должна была лечь в постель.

— Я только что получила письмо от Сары, — объявила Эрменгарда, протягивая руку с письмом, чтобы показать, какое оно длинное.

Она говорила медленно, как будто еще не успела опомниться от изумления.

— От Сары! — воскликнули все.

— Где она? — спросила Джесси.

— Рядом с нами, у индийского джентльмена, — все так же медленно проговорила Эрменгарда.

— Где?.. Где?.. Ее прогнали?.. Мисс Минчин знает об этом?.. Оттого-то и была суматоха?.. Что она пишет?.. Рассказывай скорее!..

Вопросы так и сыпались со всех сторон, а Лотти заплакала.

— Алмазные россыпи были, — сказала Эрменгарда. — Они были. — И, заметив, что все смотрят на нее с недоумением, широко открыв глаза и разинув рты, прибавила в пояснение: — Они были настоящие. Тут вышла ошибка. Что-то такое случилось, почему мистер Кэррисфард подумал, что он сам и капитан Кру разорились…

— Кто такой мистер Кэррисфард? — спросила Джесси.

— Индийский джентльмен. Капитан Кру думал то же и из-за этого умер. А у мистера Кэррисфарда случилось воспаление мозга; он в бреду убежал из дому и чуть не умер. Он не знал, где Сара, и все время искал ее. А в россыпях оказались миллионы миллионов алмазов, и половина их принадлежит Саре. Они принадлежали ей и в то время, как она жила на чердаке, исполняла приказания кухарки, а Мельхиседек был ее единственным другом. Мистер Кэррисфард узнал сегодня, что Сара — дочь его друга, и оставил ее у себя в доме. Она не вернется в школу и будет теперь еще больше, чем прежде, похожа на принцессу — в сто пятьдесят тысяч раз больше! А сегодня я пойду к ней в гости. Вот!

Даже самой мисс Минчин едва ли удалось бы прекратить поднявшийся затем шум и гам. Она и не пробовала, несмотря на то что слышала. Мисс Минчин знала, что новость какими-то таинственными путями уже успела проникнуть сквозь стены и что все воспитанницы и все служанки будут толковать о ней, ложась спать.

Девочки, поняв, что в этот вечер можно нарушать безнаказанно все школьные правила, сидели около камина чуть не до полуночи, оживленно болтая и обсуждая во всех подробностях неожиданное событие.

Эрменгарде пришлось несколько раз читать вслух полученное письмо, в котором рассказывалась такая же удивительная история, как те, которые придумывала Сара. А то, что действующими лицами в ней была сама Сара и таинственный индийский джентльмен, делало ее еще интереснее.

Бекки, тоже узнавшая поразительную новость, ускользнула к себе на чердак раньше обыкновенного. Ей хотелось уйти от служанок и взглянуть в последний раз на волшебную комнату. Не может быть, чтобы все хорошенькие вещи, которые были в ней, оставили мисс Минчин. Их, наверное, унесут, и чердак станет опять таким же безобразным, как прежде. Несмотря на то что Бекки была рада за Сару, у нее навернулись слезы на глаза и поднялся какой-то клубок в горле, когда она взошла на лестницу. Не будет ни ужина, ни принцессы, которая сидела каждый вечер у пылающего камина и читала или рассказывала что-нибудь.

Сдерживая рыдания, Бекки отворила дверь в комнату Сары и вскрикнула от удивления.

На столе горела лампа, камин был затоплен, ужин стоял на столе. А около него стоял Рам Дасс и с улыбкой смотрел на изумленное лицо Бекки.

— Мисси саиб позаботилась о вас, — сказал он. — Она рассказала саибу все. На подносе лежит письмо, которое она написала вам; из него вы узнаете все, что случилось с нею. Ей не хотелось, чтобы вы легли спать с горем на душе. Саиб зовет вас к себе; приходите к нему завтра утром. Вы будете горничной мисси саиб. Ночью я унесу все из этой комнаты.

Сказав это, Рам Дасс простился с Бекки и проскользнул в окно так ловко и неслышно, что Бекки поняла, как легко ему было приносить вещи в комнату Сары.