Синтетические гусеницы ползли по улицам оживающего города и убирали грязь и мусор. Надсмотрщик, низенький и широкоплечий мутант с тяжелыми надбровными дугами, наблюдал за работой, изредка подгоняя их. Над сверкающими шпилями зданий, над работающими гусеницами сияло безоблачное небо. Роботы расчистили широкие террасы. Ровный гул восстановительных заводов наполнял воздух. С автоматических сборочных линий сходили роботы самого различного назначения, машины, летательные аппараты, оружие. Гигантские металлические птицы взлетали и садились с плоских крыш домов. Они несли патрульную службу.

Мутанты преклоняли колени, когда проходили мимо монумента из белого камня, воздвигнутого у входа в здание, где находилась старая обучающая ЭВМ. Это здание приказал соорудить повелитель. Он называл его святилищем.

Надсмотрщик крикнул, щелкнул кнутом. Наконец-то наступила настоящая жизнь. Пришел тот, кто коронован Солнцем, тот, кто обладает властью над старыми машинами. Мутант надеялся, что предводитель с успехом вернется из очередного похода. Тогда они все пойдут в святилище и вознесут молитвы за тепло, за свет, за обилие пищи… И он от избытка радостных чувств снова громко щелкнул кнутом.

Майкл Чейн, постаревший, с поредевшими волосами, сидел напротив Дэниеля в маленьком ресторанчике, стараясь не показать виду, что изучает его. Дэн, в свою очередь, чувствовал себя очень неловко в новом костюме, тыкал ложкой в растаявшее мороженое и пил остывший кофе… Он старался не показать, что его несколько обескураживает такое изучение.

Иногда его кисть начинала пульсировать, и тогда где-то начинали дребезжать тарелки. Дэн поспешно подавлял пульсацию, пользуясь техникой биосвязи, которой он овладел в последнее время.

— Дела с записями идут не очень хорошо? — спросил Майкл.

Дэн поднял голову, покачал головой. Затем пожал плечами.

— В первый раз трудно сказать, что ты делаешь неправильно. Но теперь я вижу многое, что я бы сделал совсем не так.

— Мне понравилось, — сказал Майкл, удивив Дэна. Затем он хлопнул ладонью по столу. — Зато небольшие налоги, вычеты… Ты знаешь, как много песен записывается каждый год?

— Да, я знаю…

— И ты кое-что смыслишь в статистике и экономике, несмотря на свое гуманитарное образование.

— Это очень сложно, — признался Дэн.

Майкл снова хлопнул ладонью по столу.

— Это почти невозможно понять, черт побери!

Где-то на кухне послышался звон разбитой посуды. Дэн вздохнул.

— Думаю, что ты прав. Я еще не готов ко всему этому.

Старый Чейн потребовал послеобеденную выпивку. Дэн отказался.

— Ты все еще видишься с этой Льюис?

— Да.

— Очень экстравагантная особа.

— Нам хорошо вместе.

— Это твоя жизнь, — Майкл пожал плечами.

Дэн допил кофе. Когда он поднял глаза на отца, тот смотрел на него и смеялся.

— Ясно, — он коснулся руки Дэна. — Я рад, что ты живешь своим умом. Я знаю, что иногда слишком давлю на тебя. Но послушай. Что бы ни случилось, знай, что у меня в фирме всегда есть для тебя место. Если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужно сменить работу, знай, что место для тебя есть всегда. Помни, что я сказал.

— Спасибо, отец.

Майкл допил виски и осмотрелся.

— Официант, счет!

Подсвечник на столе стал подозрительно шататься. Дэн постарался остановить излучение энергии.

Мор стоял, держась за спинку кровати. Он яростно тер пальцами глаза. Ему показалось, что все, что он делал эти дни, был сон. И его колени снова распухли…

Он взял графин с водой со столика у кровати и жадно выпил. Закашлялся, затем выпил снотворное, которое было приготовлено, и запил его глотком воды.

Подойдя к окну, он откинул тяжелые шторы и открыл окно. Звезды смотрели о бледного неба. Это утро или вечер? Он не мог сказать.

Поглаживая свою седую голову, он посмотрел в окно, хорошо понимая, что не просто жажда разбудила его. Постояв у окна, он опустил шторы, не побеспокоившись закрыть окно. Возможно, если он вернется в постель, сон снова вернется к нему… Да, это хорошая мысль.

Медленно покачивая головой, он подошел к постели. Человеческие тела так подвержены болезням, подумал он.

Несколько раз проухала сова. Где-то между стен скреблись мыши.

Глубоко внизу, в подвале, под развалинами замка Рондовал, одурманенный сильными заклинаниями, погрузившими его в сон, Лунная Птица — самый могущественный дракон — лежал в величественной позе на полу пещеры. Его дыхание, как теплый ветер, разносилось по пещере, согревая его соседей. Его дух носился в небесах, как некий призрак. Он пролетал мимо гигантских черных птиц, чьи тела были металлическими, как мечи. Они летали на тех высотах, которые были Доступны только ему. Он был невидим и был нематериален, он не угрожал и не нападал. Однако, птицы летели по своим делам, не обращая внимания на него. Он не мог нанести им вреда.

Лунная Птица, страдая от своего бессилия, возвращался обратно в глубокую пещеру, где было погружено в сон его тело. Страшные когти дракона царапали во сне каменный пол, едва не задевая соседей.