Небо было залито такой голубизной, которую ему не приходилось видеть, и на нем не было ни облачка. Всюду, куда хватал глаз, простиралось только небо. Тщательно укутанный, он лежал на чем-то мягком и слышал только ровное спокойное бормотанье воды.

У него появилось желание поднять руку, повернуть голову, каким-то образом выяснить, где он оказался, но осторожность, крывшаяся в глубинах сознания, не позволяла ему ни шевелиться, ни подавать какие-либо другие признаки жизни, которые могли бы привлечь к нему внимание.

Вспоминая, что с ним было, он видел перед собой злобную морду с оскаленными зубами. Он чувствовал грубость шерсти под своими пальцами, вцепившимися в шкуру, когда он боролся с чудовищем. Воспоминания эти пугали его и походили, скорее, на ночной кошмар, чем на то, что с ним было в действительности; он тщетно пытался понять, произошло ли все на самом деле, или же он во власти своих фантазий.

Он лежал недвижимо, стараясь справиться со своими нервами и привести мысли в порядок. Конечно, он не в том месте, где произошла схватка с волнами — неважно, было ли то реальностью или же ему привиделось. Потому что там вокруг стояли деревья, простиравшие ветви над поворотом тропы, здесь же не было никаких зарослей.

Сбоку и сверху раздался какой-то легкий звук и, медленно повернув голову, он увидел краснокрылую птичку, усевшуюся на стебель тростника, за который она отчаянно цеплялась коготками, стараясь сохранить равновесие. Раскинув крылышки, птичка вертела хвостом и чирикала над его головой, глядя на неге бусинками глаз.

Раздались звуки шагов и, приподняв голову на несколько дюймов, он увидел маленькую женщину, невысокую и коренастую, в клетчатом платье, нечто среднее между карликом и человеком, но с волосатым лицом.

Подойдя, она остановилась над ним. Он опустил голову на подушку и лежал, глядя на нее.

— Я сделала тебе суп, — сказала она. — Теперь, когда ты проснулся, можешь поесть супа.

— Мадам, — сказал он. — Я не знаю…

— Я миссис Друд, — ответила она, — и когда я даю тебе суп, ты должен его есть. Ты потерял много сил.

— Где я?

— Ты на плоту в середине болот. Здесь ты в безопасности. Сюда никто не доберется. Ты у Болотного Народа. Ты слышал о Болотном Народе?

— О вас я слышал, — подтвердил Корнуэлл. — Я припоминаю, что были волки…

— Джиб спас тебя от волков. Понимаешь, у него как раз оказался с собой его прекрасный новый топор. Он получил его у гномов.

— Джиб здесь?

— Нет, Джиб пошел собирать ракушки венерки, чтобы я сварила для тебя похлебку. А я приготовила утиный суп. Ты ешь суп из уток? Там есть и мясо.

Шаркая ногами, она удалилась.

Приподнявшись на правом локте, Корнуэлл увидел, что его левая рука перевязана. С трудом сев, он поднял руку и коснулся головы. Пальцы его наткнулись на повязку.

Память постепенно возвращалась к нему. Сперва воспоминания были отрывочными и непоследовательными, но немного погодя все сложилось в отчетливую картину.

Он посмотрел на окружавшие его болота. По положению солнца на небе прикинул, что сейчас примерно середина утра. Болота простирались, сколько хватал глаз, во все стороны; тут и там виднелись редкие купы деревьев — скорее всего, они укоренялись на крохотных островках земли. Далеко отсюда стая птиц выпорхнула из зарослей тростника и взвилась в небо, несколько раз по-военному четко перестроилась и снова пошла на посадку.

Из-за поворота канала показался нос лодки. В ней сидел обросший серой шерстью болотник. Управляя однолопастным веслом, он подогнал лодку к плоту.

— Я Друд, — обратился он к Корнуэллу. — Ты выглядишь куда веселее, чем прошлой ночью.

— Мне в самом деле куда лучше, — ответил Корнуэлл.

— Тебе здорово досталось по башке, — сказал Друд. — Чуть скальп с тебя не спустили. А на руке рана — почти до кости.

Выбравшись из лодки, он привязал ее к плоту и, неуклюже переваливаясь, подошел к сидящему Корнуэллу и опустился на корточки лицом к нему.

— Можешь считать, что тебе повезло, — сказал он. — Все остальные мертвы. Мы пошли туда с самого утра и обыскали весь лес. Похоже, что скрыться никому не удалось. Дело рук бандитов, я полагаю. Должно быть, они пришли откуда-то издалека. В свое время здесь бродили бандиты, но давно убрались отсюда. Мы годами не слышали о них. Что за товар вы везли?

Корнуэлл покачал головой.

— Я и сам толком не знаю. Думаю, что там были разные товары. Как мне кажется, главным образом, одежда. Я ведь не был членом каравана. Мне просто было с ними по пути.

Миссис Друд показалась из-за хижины с миской супа.

— А вот и Ма, — сказал Друд. — У нее суп для тебя. Ешь, сколько влезет. Он тебе нужен.

Протянув ложку, она поставила перед ним миску с супом.

— Начинай, — сказала она. — Одной рукой тебе не так ловко управляться с миской.

Суп был горячим, вкусным и ароматным и, взяв в рот первую ложку, он почувствовал, что жутко проголодался. Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз, но память подводила его.

— Тепло на сердце становится, — сказал Друд, — когда видишь, как кто-то умеет так орудовать ложкой.

Корнуэлл покончил с супом.

— Еще хочешь? — спросила Ма. — Котел полный.

Корнуэлл покачал головой.

— Нет, спасибо. Очень любезно с вашей стороны.

— А теперь ложись, — сказала она. — Ты уже долго сидишь. Можешь лежать и болтать с Па.

— Я не хотел бы быть вам в тягость. Я и так утомил вас. Я должен собираться в дорогу. Вот только увижу Джиба и поблагодарю его.

— Никуда ты не пойдешь, — возразил Па. — Ты не в том состоянии, чтобы двигаться. Мы гордимся, что ты у нас, и ты нам совершенно не в тягость.

Откинувшись на спину, Корнуэлл перекатился на бок, чтобы видеть сидящего на корточках болотника.

— Тут прекрасные места, — сказал он. — Вы давно тут живете?

— Всю жизнь, — ответил Друд. — До меня тут был мой отец, а до него мой дед — а дальше я уж и не помню. Мы, болотники, не любим шляться по свету. Но кто ты такой? Далеко ли отсюда твой дом?

— Далеко, — сказал Корнуэлл. — Я родом с Запада.

— Дикие там места, — заметил Друд.

— Да, дикие.

— И ты собираешься туда возвращаться?

— Во всяком случае вы так считаете.

— А ты умеешь держать язык за зубами, — сказал ему Друд. — Ты говоришь немного или вообще ничего.

— Может быть, потому что мне нечего сказать.

— Все в порядке, — сказал Друд. — Я не собираюсь тебя упрекать. А теперь отдыхай. Джиб может вернуться каждую минуту.

Встав, он повернулся уходить.

— Минутку, мистер Друд, — окликнул его Корнуэлл. — До того, как вы уйдете… я хочу сказать вам спасибо за все.

Друд кивнул ему, прищурив глаза в усмешке.

— Все в порядке, юноша. Чувствуй себя, как дома.

Солнце, уже стоявшее высоко в небе, пригревало вовсю, и Корнуэлл прикрыл глаза. Как только он это сделал, перед ним возникла картина — внезапно хлынувшая из леса толпа людей, поток стрел, бряцанье и блеск мечей. Все произошло стремительно и тихо — не было ни стонов, ни криков, потому что нападавшие убивали быстро и умело, приканчивая тех, кто еще не получил стрелу в сердце.

Как это случилось, что ему удалось остаться в живых? Корнуэлл смутно припомнил, как над его головой взлетел меч, и он инстинктивно вскинул руку, закрывая голову, а потом упал. Он помнил, как его сбросила лошадь, но не помнил, как упал на землю — просто он оказался на ней, не почувствовав удара. Может быть, подумал он, его принял на себя кустарник, который густо рос вдоль тропы — он упал в него, и его сочли мертвым, а потом просто не заметили.

Он услышал какой-то скрип и приоткрыл глаза. Еще одна лодка подплывала к плоту. В ней сидел молодой болотник, а рядом с ним на банке стояла корзина, полная ракушек.

Корнуэлл сел.

— Ты, должно быть, Джиб, — сказал он.

— Точно, — ответил Джиб. — Рад, что ты пришел в себя.

— Меня зовут Марк Корнуэлл. Мне сказали, что ты спас мне жизнь.

— И хорошо, что так получилось. Я успел как раз вовремя. Ты голыми руками боролся с волком. Справиться с ним не так просто, для этого нужно иметь голову на плечах. Ты хоть что-нибудь помнишь?

— Очень смутно, — сказал Корнуэлл. — Какие-то отрывки.

Джиб вылез из лодки и поставил на плот корзину с ракушками.

— Хорошая похлебка получится, — сказал он. — Любишь похлебку из ракушек?

— Скорее всего, да.

— Миссис Друд делает ее так, что пальчики оближешь.

Подойдя, он остановился рядом с Корнуэллом.

— Мы с Друдом ходили туда утром. Мы нашли семь тел. Все мертвецы обобраны до нитки. Ни кинжалов, ни кошельков. Все добро исчезло. Даже седла с лошадей сняты. Это дело рук бандитов.

— Я не уверен, — сказал Корнуэлл.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Слушай, — сказал Корнуэлл, — ты спас мне жизнь. Я перед тобой в долгу. Единственное, чем я могу расплатиться — это правда. Друд уже спрашивал меня, но я ему ничего не сказал.

— Друду ты можешь доверять, — сказал Джиб. — Он мужик что надо. Да и на любого болотника можешь положиться. А мне ты можешь ничего не рассказывать. Я ничего не хочу знать.

— А мне кажется, что я должен рассказать, — ответил Корнуэлл. — Я не торговец. Я студент университета в Вайалусинге, точнее, я был им. Я украл один документ в университетской библиотеке и мой друг гоблин предупредил меня, что я должен скрыться, потому что кое-кому этот документ может понадобиться. Я нашел торговцев и заплатил им за то, чтобы они взяли меня с собой.

— Ты думаешь, что кто-то напал на группу торговцев, чтобы расправиться с тобой? Или, чтобы получить документ? Они убили всех, чтобы избавиться от тебя? И забрали документ?

— Не думаю, — сказал Корнуэлл. — Не можешь ли стащить с меня сапог? Правый. Одной рукой мне не справиться.

Джиб напрягся и стащил сапог.

— Загляни в него, — сказал Корнуэлл.

Джиб засунул в него руку.

— Там что-то есть, — сказал он, вытаскивая какой-то предмет.

— Вот он, — сказал Корнуэлл. Он неловко развернул лист и показал его Джибу.

— Я не умею читать, — сказал Джиб. — И никто из болотников не умеет.

— К тому же это написано по-латыни, — сказал Корнуэлл.

— Чего я не могу понять, — сказал Джиб, — это как ты тут оказался. В любом случае они должны были тебя искать, чтобы заполучить вот это.

— Нет, — сказал Корнуэлл. — Нет, они меня не стали искать. Они решили, что документ у них уже в руках. Я сделал его копию и так положил, что ее легко было найти.

— Но если ты оставил копию…

— Я изменил текст. Немного. Но существенно. Если бы я целиком изменил его, это могло бы вызвать подозрения. И что-то мог бы понять или догадаться, о чем там идет речь. Я не думаю, что это произошло бы, но такая вероятность существовала. Так что они охотились не за документом, а за мной. Кому-то нужно было, чтобы меня убили.

— Ты мне доверился, — сказал Джиб. — Хотя ты мог этого и не делать. У тебя не было необходимости доверяться мне.

— Но она существует, — сказал Корнуэлл. — Если бы не ты, я уже был бы мертв. Опасность могла подстерегать и тебя, когда ты возился со мной. Помоги мне выбраться на берег, и я исчезну. Если будут спрашивать, говорите, что никогда не видели меня. И я считаю, что должен был предупредить вас об опасности.

— Нет, — сказал Джиб.

— Что — нет?

— Нет, мы не пустим тебя на берег. Никто не знает, что ты здесь. Никто тебя не видел, и я ни с кем не говорил. Во всяком случае, они думают, что ты мертв.

— Наверно ты прав.

— Так что оставайся здесь, пока окончательно не поправишься. А потом двинешься, куда хочешь, и будешь делать все, что захочешь.

— Я не могу ждать так долго. Передо мной лежит долгий путь, который я должен одолеть.

— И передо мной, — сказал Джиб.

— Ты тоже хочешь идти куда-то? Я думал, что ваш народ никогда не покидает болот. Друд говорил мне…

— Обычно так и есть. Но наверху на холмах жил старый отшельник. Перед смертью он дал мне книгу и предмет, который он называл ручным топориком. Он попросил меня доставить все это человеку, именующемуся Епископом Башни…

— К северо-западу отсюда?

— Так и отшельник мне сказал. Вверх по реке, на север и к западу. Ты знаешь этого Епископа Башни?

— Я слышал о нем. Он живет на границе Затерянных Земель.

— Затерянных Земель? Не знаю. Это тот заколдованный мир?

— Верно, — сказал Корнуэлл. — Туда и я направляюсь.

— Тогда мы можем пойти вместе, верно?

Корнуэлл кивнул.

— Во всяком случае до Башни. Потом я двинусь дальше.

— Ты знаешь дорогу? — спросил Джиб.

— К Башне? Нет, только основное направление. Есть карта, но не очень надежная.

— У меня есть приятель, — сказал Джиб. — Хэл из Пустого Дерева. Он-то много путешествовал. Куда только не ходил. Он может знать. И пойти с нами, чтобы показать дорогу.

— Подумай, — сказал Корнуэлл, — прежде, чем окончательно решиться идти со мной. Одна попытка убить меня уже была, будут и другие.

— Но они уже уверены, что ты мертв.

— Да, конечно, сейчас это именно так. Но по дороге нам встретится много глаз и много языков. На путешественников обратят внимание и о них будут толковать.

— Если с нами пойдет Хэл, мы сможем избегать дорог и троп. Мы пойдем через лес. И нас там почти никто не увидит.

— Ты говоришь так, словно твердо решил идти со мной, даже зная…

— Мы, болотники, спокойные люди, — сказал Джиб. — Мы не очень хорошо чувствуем себя, когда удаляемся от болот. Не собираюсь утверждать, что прихожу в восторг при мысли о путешествии. Но с тобой и Хэлом…

— Вы с Хэлом друзья?

— Это мой самый лучший друг. Мы то и дело ходим в гости друг к другу. Он молод, почти такой же, как и я, но сильный и отлично знает лес. Ему незнаком страх. Он обирает кукурузные поля, он лазает по садам…

— Похоже, что он будет хорошим спутником.

— Он нам очень пригодится, — сказал Джиб.

— И ты думаешь, что он пойдет с нами?

— Думаю, что пойдет. Он не из тех, кто избегает приключений.