Потом он оглядел нас и рассердился еще больше.

– Еду будут раздавать в полдень, как обычно, причем не здесь, а в вашей Деревне, – прорычал он. – А ну-ка, убирайтесь, не то…

– Меня зовут Орри Шот, – сказала я и отбросила капюшон, чтобы он увидел мою маронейскую внешность. – Я та, что убила троих Блюстителей Порядка. Вы разыскивали меня. То есть нас. – Я усталым движением указала на Солнышко. – Нам нужно переговорить с превитом Римарном Ди.

* * *

Для начала они нас разделили. Меня отвели в маленькую комнатку: там был стул, стол и чашка воды на нем. Я жадно выпила и стала упрашивать охранника принести еще. Он отказался, и тогда я опустила голову на стол и заснула. Охранник, наверное, получил на сей счет распоряжения – некоторое время он меня не тревожил. Потом, однако, меня грубо тряхнули, и я проснулась.

– Орри Шот, – услышала я знакомый голос. – Какая неожиданность! Говорят, ты просила о встрече со мной?

Это был Римарн. Знать бы мне, что однажды я буду так радоваться его холодному голосу!

– Да, – сказала я.

Прозвучало хрипло, потому что в горле у меня совсем пересохло. Я чувствовала жар и дрожала всем телом. А уж выглядела, полагаю, как все Преисподние разом.

– Есть тут одна секта… Они не еретики – итемпаны. Их называют Новыми Зорями. У них есть продвинутый писец – Датэ…

Я попыталась вспомнить фамилию Датэ, но не могла. Называл ли он ее? А, не важно.

– Они зовут его своим предводителем, найпри. И он демон, самый настоящий, как в легендах… Демонская кровь – смертельный яд для богов. Последнее время он ловил младших богов и убивал их. Это он убил Роул… и остальных…

Силы быстро покидали меня. Их и было-то очень немного, поэтому я говорила так быстро, как только могла. Голова клонилась сама собой, так и тянуло опустить ее на стол. Может, теперь мне дадут немножко поспать…

Римарн некоторое время изумленно молчал.

– Какая занимательная история, – сказал он затем. – Весьма занимательная. И, как мне кажется, ты сейчас бедствуешь… возможно, это объясняется тем, что твой защитник, богорожденный Сумасброд, пропал без вести. Мы все ждем, чтобы его тело где-нибудь отыскалось, подобно тем двум, что мы нашли ранее, но пока ничего.

Он сказал это, желая причинить мне боль и увидеть, как я ее приму. Но что могло меня ранить теперь, после гибели Сумасброда?.. Я только вздохнула.

– Тела, которые вы нашли, вероятно, принадлежат Ине и Оборо… Я слышала, они тоже пропали.

А про себя подумала: не исключено, что именно находка их тел стала причиной грозного предупреждения, что ниспослал нам Ночной хозяин.

Пальцы Римарна выбивали дробь по столешнице.

– Тебе придется мне объяснить, откуда ты знаешь об этом: мы не разглашали сведений о телах… Да, я вижу, последние несколько недель у тебя выдались трудными. Похоже, пряталась среди нищих?

– Я? Нет. То есть да… В смысле, только сегодня…

Я кое-как подняла голову и продолжала, обращаясь в ту сторону, где было его лицо. Я давно подметила: зрячие как-то серьезнее относились ко мне, когда я наводила на них взгляд. А мне очень хотелось, чтобы Римарн поверил.

– Пожалуйста, выслушай. Я не знаю, нужно ли вам самим с ними разбираться. Может, и не нужно. Датэ очень могуществен, а жена у него – Арамери. Притом чистокровная. И у них там, наверху, возможно, целая армия. Богорожденные… Просто сообщите младшей богине, ее зовут Неммер…

– Неммер?..

Вот тут он наконец удивился по-настоящему. Был ли он знаком с Неммер? Или наслышан о ней? Скорее всего: Блюстителям Порядка по роду деятельности полагалось знать, кто из младших богов Тени чем занимается. В этом смысле Неммер наверняка привлекала их самое пристальное внимание, ибо природа этой богини очень плохо вписывалась в тишь и благодать итемпанской идиллии.

– Да, – сказала я. – Сумасброд… они с ней начали вместе вести дела. Пытались найти пропавших родичей…

Ох, как же я устала.

– Пожалуйста, нельзя ли мне немного воды?

Сначала мне показалось, что Римарн пропустил просьбу мимо ушей. Но потом, к моему удивлению, превит встал и подошел к двери. Я слышала, как он заговорил с кем-то снаружи. Вернувшись к столу, он вложил мне в руку заново наполненную чашку.

Вместе с Римарном в комнату вошел кто-то еще и встал у дальней стены, но кто это, я не имела никакого понятия. Еще один Блюститель?..

Я попыталась напиться, но чуть не расплескала всю воду. Римарн взял у меня чашку и помог донести до рта. Я жадно высосала ее и даже облизала край.

– Спасибо большое…

– Где ты так покалечилась, Орри?

– Мы спрыгнули с Древа…

– Вы…

Он немного помолчал и вздохнул:

– Похоже, лучше будет, если ты начнешь с самого начала.

Я представила, в какую нескончаемую говорильню вылился бы подробный рассказ, и покачала головой.

– Тогда с какой стати я должен верить тебе?

Я чуть не рассмеялась, потому что ответить на это мне было нечем. Ему требовалось доказательство, что я спрыгнула с Древа и осталась жива? Доказательство, что Новые Зори замыслили зло? Мне что, прямо тут помереть, чтобы он наконец поверил?..

– Не нужно никаких доказательств, превит Ди, – прозвучал новый голос.

С меня тотчас же слетел всякий сон, потому что я узнала его. Ох, боги мои, еще бы мне его не узнать!..

– Довольно и веры, – произнес Хадо, новозорский Мастер Новообращенных. И улыбнулся. – Не так ли, эру Шот?

– Нет, – пробормотала я.

Я бы вскочила на ноги и бросилась наутек, но не было сил. Я могла только всхлипывать от отчаяния:

– Нет… Я была так близко…

– Ты сама не знаешь, насколько здорово у тебя все получилось, – сказал он и положил руку мне на плечо; это было больное плечо, опухшее и горячее. – О, да ты же совсем плоха! Превит, почему еще не послали за костоправом?

– Я как раз собирался сделать это, лорд Хадо, – сказал Римарн.

Сквозь почтительность его тона я расслышала скрываемый гнев. Что тут происходит?

Хадо хмыкнул и приложил тыльную сторону ладони к моему лбу.

– Второго-то подготовили? А то неохота мне с ним бороться…

– Если пожелаешь, мои люди попозже его к тебе приведут.

Я прямо-таки воочию увидела морозную улыбку Римарна.

– Мы позаботимся, чтобы он был достаточно подчинен.

– Спасибо, но этого не нужно. У меня есть указания, а времени мало.

Меня взяли за здоровую руку и подняли:

– Ты можешь идти, госпожа Орри?

– Куда?..

Перехватило горло, и я никак не могла наладить дыхание. Мысли путались от страха, но этот разговор совсем сбил меня с толку. Неужели Римарн хотел выдать меня новозорам? С каких это пор орден Итемпаса состоял на побегушках у какой-то секты?.. Чепуха. Бессмыслица.

– Куда ты меня ведешь?

Не отвечая, он шел вперед. Куда было деваться – я беспомощно шаркала рядом. Хадо приходилось идти очень медленно, но мне казалось, что мы почти бежали.

За дверью маленькой комнаты к нам присоединились еще двое. Один ухватил меня за сломанную руку. Я в голос взвыла от боли, и Хадо выругался:

– Да посмотри ты на нее, олух! Осторожнее!..

Мужчина тотчас выпустил меня, но его спутник крепко держал с другой стороны. И слава богам, потому что без этого я бы сразу упала.

– Я ее понесу, – сказал Солнышко.

Я заморгала, сообразив, что сознание вновь помутилось. Но тут сильные руки подхватили меня, и по телу разбежалось чудесное тепло – я словно плыла в луче ласкового солнечного света. Мне не полагалось бы чувствовать себя в полной безопасности, но именно так я себя и почувствовала. Я склонила голову и заснула в тепле.

* * *

На сей раз пробуждение было совсем иным.

Начнем с того, что оно было долгим, очень долгим. Я все осознавала; разум всплывал из сонной неподвижности к бдительности полного бодрствования, но вот тело не поспевало за ним. Я просто лежала в тепле, тишине и уюте. Я даже помнила, что со мной произошло, но как-то отстраненно и безразлично. И еще я не могла пошевелиться. Это не встревожило меня, лишь показалось странным. Я больше не ощущала усталости, но была совершенно беспомощна. Моя плоть не желала пробуждаться, она была не готова.

Тем не менее спустя время мне все-таки удалось поглубже вздохнуть. Это не на шутку удивило меня, потому что ребра не отозвались болью, а они здорово болели с той стороны, где их помяло при падении. Я вздохнула снова, пошевелила ногой, открыла глаза…

Я могла видеть.

Меня со всех сторон окружал свет. Стены, потолок, даже пол – все сверкало! Комната была выложена странноватым на вид материалом, похожим на полированный мрамор. Заключенная в нем магия заставляла его испускать яркое белое свечение.

Я повернула голову… К моему вящему изумлению, боли по-прежнему не было. Зато я увидела окно в стене – огромное, от пола до самого потолка, а потолок здесь был очень высокий. Что за окном, я разглядеть не могла, только то, что само стекло тоже слегка мерцало. Мебель в комнате – комод с зеркалом, два больших кресла, божница в углу – не светилась. Я видела лишь темные силуэты, обрамленные светящейся белизной. Да, все сразу магическим не бывает. Вот и кровать, на которой я лежала, черным прямоугольником выделялась на полу. А еще по стенам сверху вниз случайным образом тянулись полосы более темного материала. Такого я никогда прежде не видела, хотя это зеленоватое сияние казалось смутно знакомым. Тоже магия, но другая.

– Проснулась, – сказал Хадо из кресла.

Я упустила из виду очертания его ног на полу.

Поднявшись, он подошел ко мне, и я увидела еще кое-что непонятное. Как ни темны были для меня лишенные магии предметы кругом, Хадо выглядел темнее. Разница была трудноуловима. Я замечала ее, только когда он двигался на фоне мебели.

Он склонился надо мной и протянул руку пощупать лоб, и я вспомнила, что он – один из тех, кто убил Сумасброда. Я отбросила его руку.

Он помедлил, потом негромко рассмеялся:

– Да, ты определенно окрепла. Ну что ж. Если соблаговолишь встать и одеться, госпожа Орри, тебя ждет встреча кое с кем очень важным. Если будешь разговаривать вежливо и если тебе повезет, он, возможно, даже ответит на твои вопросы.

Я приподнялась, непонимающе хмурясь, и с запозданием обратила внимание, что правую руку выше локтя что-то тяготило. Ощупав ее, я обнаружила, что кость мне вправили и закрепили двумя длинными металлическими полосками, стянутыми плотной повязкой. Рука еще болела, я убедилась в этом, когда попыталась согнуть ее. Движение пробудило глубокую боль, тотчас разбежавшуюся по мышцам, но в целом мне было несравнимо лучше, чем прежде.

– Сколько я тут? – спросила я и стала с ужасом ждать ответа.

Я уже успела понять, что тело мое было чистым. Исчезла даже кровь, запекшаяся под ногтями. Кто-то расчесал мне волосы и заплел их в одну опрятную косу. И никаких повязок ни на ребрах, ни на голове: эти раны были полностью исцелены.

А на это требуется много дней. Речь может идти о неделях.

– Тебя принесли сюда вчера, – сказал Хадо.

Он положил мне на колени свернутую одежду. Я торопливо ощупала ее и убедилась, что это не обычный новозорский балахон. Ткань под руками была гораздо тоньше и мягче. А Хадо продолжал:

– Твои раны в основном хорошо поддавались лечению, но руке понадобится еще несколько дней, чтобы зажить. Только смотри не потревожь письмена.

– Письмена?..

Я закатала рукав ночной сорочки, в которую была облачена, и все увидела. Между слоями повязки покоился небольшой квадратик бумаги с тремя переплетенными сигилами на нем. Они мягко сияли на темном фоне моего тела, творя целительную магию самим фактом своего существования.

Костоправы временами пускали в ход сигилу-другую; они пользовались либо самыми распространенными, либо теми, что проще всего было рисовать; но чтобы целую надпись?.. Нечто столь сложное и изощренное могло быть только работой писца. И стоила такая работа, пожалуй, состояние.

– Что происходит, Хадо?

Он отошел к окошку, и я повернула голову вслед за ним. Теперь, когда я наловчилась высматривать особо черную темноту, следить за ним сделалось проще.

– Это явно не Дом Восставшего Солнца. А ты? Во имя всех бездн, кто ты такой?

– Полагаю, госпожа Орри, общепринятым является слово «шпион»…

Я, вообще-то, имела в виду совершенно другое, но услышанное привело меня в смятение.

– Шпион? Ты?

Он негромко и невесело рассмеялся:

– Секрет того, как быть успешным шпионом, госпожа Орри, состоит в том, чтобы уверовать в свою роль и ни под каким видом не отступать от нее. – Он пожал плечами. – Не то чтобы я рассчитывал на твою приязнь… но я делал все, что только мог, пытаясь сохранить жизнь тебе и твоим друзьям.

Мои пальцы сами собой скомкали простыню: я подумала о Сумасброде.

– Не больно-то хорошо у тебя получилось…

– С учетом всех обстоятельств, получилось у меня просто великолепно. Но если тебе будет от этого легче – можешь винить меня в гибели твоего возлюбленного. – Тон его, однако, говорил, что это ему безразлично. – Когда у тебя будет время обо всем поразмыслить, ты поймешь, что Датэ его все равно убил бы.

Бессмыслица какая-то… Я отбросила одеяла и попыталась встать. Я была еще очень слаба, и магическое целительство не могло с этим совладать. Но по сравнению с тем, что было, сил определенно прибавилось – явный знак улучшения. Встала я со второй попытки, но зато меня не шатало. Я со всей возможной быстротой сменила ночную сорочку на одежду, которую принес Хадо. Она состояла из блузки и длинной, изящного кроя юбки: куда ближе к моему обычному стилю, чем бесформенные новозорские балахоны. Все оказалось впору, включая туфли. Имелась даже перевязь для сломанной руки. Когда я разобралась, как ее надевать, она здорово облегчила боль.

– Готова? – спросил Хадо и, не дожидаясь ответа, взял меня под руку. – Пойдем.

Мы покинули комнату и зашагали длинными, плавно изгибавшимися коридорами, я могла все вокруг себя видеть. Изящно вылепленные стены, арочные потолки, зеркально-гладкие полы… Поднимаясь по широким низким ступеням, я умерила шаг, пытаясь методом проб и ошибок прикинуть их высоту – пользуясь лишь глазами, без привычной помощи посоха. Сообразив наконец, как это делается, я обнаружила, что могу преспокойно двигаться и без ведущей руки Хадо на моем локте. Спустя некоторое время я совсем освободилась от него, наслаждаясь возможностью самостоятельно находить путь. Всю жизнь я слушала разные таинственные слова, вроде глубины восприятия и перспективы, и была не в состоянии доподлинно уразуметь, что же они все-таки означали. И вот теперь я чувствовала себя почти зрячей, – во всяком случае, мне всегда казалось, что зрячие должны себя чувствовать именно так. Я видела все, кроме темной тени рядом с собой, Хадо, и еще других теней, время от времени попадавшихся навстречу. Большинство из них шли мимо быстрым деловитым шагом и не разговаривали. Я бесстыдно пялилась на них, даже когда тени оборачивались и тоже таращили на меня глаза.