Но я могла видеть его, а это значило, что существо было богорожденным. Самым безобразным из всех, каких я встречала.

– П-привет, – выговорила я, когда сердце перестало метаться по всей грудной клетке и вернулось на свое природное место. – Прости. Ты так меня напугал…

Оно – он! – улыбнулся мне, сверкнув зубами. Зубы тоже имели мало общего с человеческими. Клыки отсутствовали – и сверху и снизу красовались идеально ровные, идеально белые квадратики.

– Не хотел, – проговорил он. – Не думал, что ты видишь меня. Большинство не видит…

Он нагнулся ближе и сощурился, вглядываясь в мои глаза:

– Ага… Так ты точно та девушка. Та, с глазами.

Я кивнула, подтверждая столь неожиданное описание. Богорожденные вечно сплетничали, словно рыбаки на торгу. У меня среди них было немало знакомых – достаточно, чтобы обо мне прослышали все. Я спросила:

– А ты кто такой?

– Кинули.

– Кто-кто?..

– Кинули. А ты отменный фокус проделала! – Он ткнул подбородком в сторону Солнышка. – Всю дорогу мечтал самолично в нем дырку-другую проковырять. Что ты с ним делаешь?

– Долго рассказывать…

Я вздохнула, чувствуя невероятную усталость. Удастся ли мне поспать, вернее, осмелюсь ли? Не исключено…

– Э-э-э… Лорд Кинули… – Звучало глупо, но куда денешься. – Я на самом деле в большой беде… Пожалуйста… ты мне не поможешь?

Кинули склонил голову набок, как озадаченный пес. Только глаза были хитрые и проницательные не по-собачьи.

– Тебе? Это зависит кое от чего, – сказал он. – Ему? Ни под каким видом.

Я медленно кивнула. Смертные вечно о чем-то просили богорожденных, и некоторых это здорово раздражало. А этому Кинули еще и сильно не нравился Солнышко. Надо потщательней выбирать слова, не то он, того гляди, исчезнет, прежде чем я дойду до объяснений насчет его пропавшей родни.

– Прошу тебя, не скажешь ли, есть тут кто поблизости? Я вроде слышала звуки…

– Это я шумел. Пришел посмотреть, что это ко мне в дом такое свалилось. Множество народу отсюда выкидывают, многие сюда заваливаются – но не с такой высоты! – Он лукаво посмотрел на меня. – Думал, от вас мокрое место останется.

– К тебе в дом?.. – удивилась я.

Свалка как-то не казалась мне похожей на жилье, но богам нет нужды в материальных удобствах, до которых так охочи мы, смертные.

– Ох. Извини.

Кинули передернул плечами:

– Да чего уж там. Все равно мне тут недолго осталось резвиться…

Он указал вверх, и я вспомнила черное солнце. Предупреждение Ночного хозяина.

– Так ты съезжаешь? – спросила я.

– А что мне остается? Я ж не дурак околачиваться поблизости, когда Наха, того гляди, вовсю разойдется! – И Кинули с несчастным видом вздохнул. – А вот смертные… Они, бедолаги, помечены. Все, кто был в городе, когда умерли Роул и другие. Даже если они успеют удрать, они всегда будут видеть черное солнце. Я пытался отослать кое-кого из моих отпрысков на юг, в прибрежные города, но они вернулись. Говорят, что хотят быть со мной, когда… – Он тряхнул головой. – Всем крышка – и виноватым, и невиновным. Они с Итемпасом вечно без разбора карали…

Я повесила голову и тоже вздохнула. Усталость навалилась на меня, и не только телесная. Будет ли хоть какой-то толк от нашего побега? Даже если я найду способ вывести новозоров на чистую воду, повлияет ли это на что-нибудь?.. Или Ночной хозяин все равно сметет с земли город просто ради того, чтобы утолить злобу?..

Кинули переступил с ноги на ногу, ему было неловко.

– Не могу тебе помочь.

– Что?.. Почему?..

– Кто-то хочет тебя. И его тоже. Не могу помочь ни тебе, ни ему.

Я тотчас поняла, что он имел в виду.

– Ты – Повелитель Ненужного, – сказала я и улыбнулась помимо воли.

Я выросла на сказках об этом божестве, только никогда не слышала его имени. Как же мне в детстве нравились эти истории! Он был еще одним обманщиком, забавником, шутником, непременным участником сказок о заблудившихся детях и пропавших сокровищах. Ему принадлежало все, что выброшено, отставлено за ненужностью или забыто.

Он улыбнулся в ответ, снова показав неестественно ровные зубы.

– Ага! – Но улыбка тотчас погасла. – Только ты не брошенная. Кто-то аж прям до смерти хочет тебя обратно…

И Кинули попятился, словно само мое присутствие причиняло ему боль. Потом скорчил рожу:

– Тебе валить надо отсюда. Не можешь идти, так я тебя куда-нибудь переправлю…

– Я все знаю о пропавших богорожденных, – выпалила я. – Я знаю, кто убивает младших богов.

Он насторожился, стискивая немаленькие кулаки:

– Кто?

– Секта полоумных смертных. Они засели там… – Я указала на Древо, высившееся у меня за спиной. – Среди них есть один, он писец, он…

Я прикусила язык, сообразив, что произносить слово «демон» в связи с Датэ было небезопасно. Если боги прознают, что на свете все еще водятся демоны… Хотя… Кому какая разница, что теперь будет со мной? Ну убьют, делов-то. Лишь бы они расправились с убийцами Сумасброда!

Но прежде чем я успела выговорить заветное слово, Кинули вдруг затаил дыхание и крутанулся, вспыхивая ярче прежнего: он воззвал к своей магии. Вдалеке раздался крик, и я услышала шлепанье маленьких ног. Кто-то бегом обогнул кучу мусора, простучал пятками по старой доске…

– Кинули! – раздался девичий голосок. – Люди во дворе! Рекси сказал им, чтобы убирались куда подальше, а они его стукнули! У него кровь!

Мне пришлось потесниться: Кинули подхватил девочку и запихнул под навес к нам с Солнышком.

– Сидите здесь, – велел он. – Пойду разберусь.

Я протиснулась мимо девчушки. Места совсем не было, но она по малости своей влезла. Я нечаянно пихнула ее: костлявая, в оборванной одежке.

– Лорд Кинули, осторожнее с ними! Тот писец, он… Его магия…

Кинули раздраженно фыркнул и испарился.

– Проклятье!..

Я пристукнула кулаком по вялой ноге Солнышка. Если Датэ был среди новозоров, высланных меня искать, если у них были еще стрелы, напитанные демонской кровью…

– Полегче! – заворчала девочка. – Мертвяка толкай, а не меня!

Мертвый. Мертвый и бесполезный. А ведь он меня предупреждал. Он знал, что этим все кончится, поэтому и хотел, чтобы я набралась сил перед побегом. Не затем ли, чтобы я бросила его и ушла?.. Мысленно я поиграла с этой возможностью. Если новозоры его не найдут, Солнышко вернется к жизни и будет жить в городе сам по себе, как оно и было, прежде чем он попал ко мне в дом. А вот если найдут…

Ну, может, он их хоть задержит, а я успею удрать.

Еще не додумав эту мысль до конца, я уже знала, что ни за что не смогу так поступить. Солнышко был тот еще фрукт. Эта его самопоглощенность, его капризы, его жалкая личность… Но он, как и я, любил Сумасброда. И за одно это заслуживал верности.

Ну а покамест помощь требовалась мне. Я не могла рассчитывать на возвращение Кинули. И смертную подмогу было не вызвать. Вот бы взмолиться к кому-нибудь из богорожденных! А еще лучше…

Тут меня посетила идея столь бредовая, что я едва заставила себя к ней присмотреться. Однако пришлось. Зря ли Солнышко сам говорил: есть на свете бог, жаждущий рассчитаться за гибель своих детей… Только история моего народа учила тому, что, свершив месть, Ночной хозяин на этом не остановится. Решив искоренить новозоров, он заодно сметет и всю Тень… и хорошо если не весь мир. Он и так уже пребывал в гневе. Кто мы ему? Даже не пыль под ногами. Мы, те, кто предал его и пытал. Он разве что улыбнется, когда мы все умрем.

Значит – Сумеречная госпожа? Она была раньше смертной. Ей и сейчас человечество в какой-то мере небезразлично. Но как дотянуться до нее, как достучаться? Я же не паломница, я много лет только наживалась на их набожности. А для того чтобы молиться какому-то богу и быть услышанным, требуется глубокое понимание природы данного божества. И что я знала о ней? Я ее настоящего-то имени не слыхала. И кстати, это касалось всех известных мне богорожденных, включая леди Неммер. Я, по сути, ничего ни о ком из них не знала.

И тут на меня снизошло вдохновение. Я сглотнула, а ладони почему-то вспотели. Было, было одно божество, чья природа казалась достаточно простой… хотя и ужасной. Вероятно, вызвать эту богиню не составит большого труда, но какой смертный в здравом уме станет ее призывать? Даже мне сейчас, Вихрь свидетелем, не хотелось.

– Подвинься, – сказала я девочке.

Она что-то буркнула и выскользнула наружу. Я выползла следом за ней, опираясь на одну руку. Девочка собралась юркнуть обратно, но я придержала ее за костлявую ногу:

– Погоди… Есть тут что-нибудь вроде палки? Вот такой или длиннее?

Я попыталась поднять обе руки и ахнула: больная невыносимо отозвалась. Пришлось намечать желаемую длину одной левой. Если вдруг придется бежать, должна же я как-то находить путь!

Девочка ничего не ответила. Кажется, она сердито смотрела на меня секунду-другую, потом шмыгнула прочь. Я напряженно ждала, вслушиваясь в отдаленный шум сражения. Там голосили взрослые, визжали ребятишки, трещал хлам, ломалось дерево. И происходило это близко, слишком близко! То, что в драке участвовал младший бог, а она все равно длилась так долго, означало одно из двух: либо новозоров там была целая уйма, либо Датэ уже расправился с Кинули.

Девочка вернулась и что-то сунула мне в руку. Я ощупала и улыбнулась: палка от метлы. Обломанная и с одного конца расщепленная, но по длине и толщине – то, что надо.

Подошло время совершить самое трудное. Я опустилась на колени и склонила голову. Поглубже вздохнула, чтобы привести мысли в порядок… И потянулась вовнутрь себя, стараясь найти в дебрях сознания одно-единственное чувство. Особенную, непреодолимую, древнюю нужду, которой не было равных. А именно – голод.

– Лил, – прошептала я. – О леди Лил, взываю, услышь!..

Тишина. Я устремила к ней свои мысли и вызвала ее образ. Не внешний облик, нет, – ощущение ее присутствия, это тревожное чувство столь многого, удерживаемого ненадежными узами. Ее запах: гниющее мясо, нечистый рот. Жужжание ее неостановимых зубов. Каково это вообще – жаждать так, как постоянно, всякий миг жаждала она? Алкать чего-то с такой невероятной силой, чтобы явственно ощущать его вкус?..

Кажется, что-то в этом духе чувствовала и я, ведь Сумасброд был для меня навеки потерян.

Я крепко стиснула в ладони палку от метлы: мое сердце было полно до краев. Я воткнула обломанный конец в грязь, мне хотелось кричать в голос и заливаться слезами. Я так хотела, чтобы он вернулся ко мне. Чтобы его убийцы все сгинули… Сумасброд ушел навсегда, но с его погубителями я вполне могла отквитаться. Если только кто-нибудь придет мне на помощь. Я так жаждала справедливости, что готова была ощутить ее вкус…

– Приди, о Лил!.. – выкрикнула я, более не заботясь, что новозоры могли услышать меня и ворваться во двор. – Приди, тьма тебя побери! Здесь у меня пир накрыт, такой, что понравится даже тебе!..

И она пришла. Миг – и она возникла прямо передо мной. Волна золотых волос кутала ее плечи, глаза с искорками безумия смотрели настороженно-зорко. Она сидела передо мною на корточках.

– Где? – спросила она. – Что за пир?

Я ответила свирепой улыбкой. Зубы у меня, кстати, тоже были достаточно острые.

– У меня в душе, Лил. Ну как, чувствуешь вкус?

Долгое мгновение она вглядывалась в меня, и первоначальное сомнение на ее лице уступило место настоящему потрясению.

– О да, – выговорила она наконец. – О да! Великолепно!

Опустив веки, она подняла голову и чуть приоткрыла рот, пробуя воздух.

– Сколько в тебе жажды! Какие желания!.. Великолепно… – Тут она открыла глаза и недоуменно нахмурилась. – Раньше ты не была такой вкусной. Что произошло?

– Многое, леди Лил. И в основном жуткое – потому-то я и призвала тебя. Пожелаешь ли ты помочь мне?

Она улыбнулась:

– Много столетий никто мне не молился. Ты сделаешь это снова, смертная девочка?

Она была точно жук-побрякушечник, готовый спешить за чем-нибудь ярким.

– А если да, ты мне поможешь?

– Эй, – окликнула стоявшая сзади девочка, – а это еще кто?

Несытый взгляд Лил тотчас остановился на ней:

– Я помогу тебе, если ты мне кое-что дашь.

Я было выпятила губу, но поборола отвращение.

– Я дам тебе все, что вправе буду отдать, богорожденная госпожа. Однако это дитя принадлежит Кинули.

Лил вздохнула:

– Вот уж кого никогда не любила. Его мусор никому не нужен, но хоть бы чем-нибудь поделился!

И она мрачно ткнула пальцем, указывая на что-то, лежавшее на земле и невидимое для меня.

Я дотянулась и схватила ее за руку, вынуждая снова обратить на меня внимание:

– Я выведала, кто убивает твоих родственников, леди Лил. Теперь эти люди охотятся за мной и, похоже, скоро поймают.

Она удивленно посмотрела сперва на мою ладонь, сжимавшую ее руку, потом мне в лицо.

– Мне-то какое дело до этого, – сказала она.

Проклятье, проклятье! Ну почему мне так везет на чокнутых младших богов? Может, все вменяемые избегают меня?..

– Находятся и такие, кому дело есть, – сказала я. – Неммер…

– О, вот кто мне по душе! – просветлела Лил. – Она мне все тела отдает, от которых ее людям надо избавиться!

Я даже забыла, что собиралась сказать. Ладно, придумаем что-нибудь еще.

– Если ты расскажешь ей об этом, – начала я торговаться, – уверена, она тебе еще тел подкинет.

Когда все завершится, трупов Новых Зорь в самом деле будет хоть отбавляй.

– Это дело, – расчетливым тоном проговорила она. – Но что ты мне дашь за то, чтобы я ее привела?

Я попыталась что-то сообразить. У меня при себе не было никакой еды и вообще ничего ценного… Но я не могла отделаться от мысли: Лил знала, что ей хотелось от меня получить. Она добивалась, чтобы я сама это сказала.

Может, послушания?.. Я ведь молилась ей, некоторым образом сделала ее своей богиней. Теперь она имела право требовать подношения. Я коснулась земли здоровой рукой и склонила голову: