Здесь со всех сторон ощущается присутствие множества людей, но все голоса доносятся несколько снизу: похоже, собравшиеся сидят. В нос ударяют ароматы еды, смешанные с запахами светильников, человеческих тел и вездесущей зелени Древа. Кажется, мы в большом пиршественном чертоге.

– Йонт, – негромко произносит низкий и властный голос немолодой женщины.

Наплывает запах, напоминающий о цветках хираса; я снова подумала о доме Сумасброда. Мы остановились.

– Отсюда я ее провожу… Эру Шот? Не желаете проследовать со мной?

– Леди Серимн! – В голосе Йонт мешались беспокойство, волнение и восторг. – К-конечно…

Она выпустила меня, и мою руку приняла незнакомая ладонь.

– Мы тебя ждали, – сказала мне женщина. – Я провожу тебя в отдельную маленькую трапезную. Если попадутся ступеньки, я тебя предупрежу.

– Хорошо, – благодарно отозвалась я.

Йонт недодумалась предупреждать меня, и я дважды больно ушибала пальцы на ногах. Идя следом за женщиной, я размышляла об этой новой загадке.

Йонт назвала ее леди Серимн, хотя она определенно не была богорожденной, – откуда бы в этом-то гнездилище ненавистников младших богов. Значит, очень высокородная, причем амнийка, судя по обилию согласных, которые так нравились амнийцам, но лично мой язык в них заплетался. Погодите, у амнийцев вроде не было знати, кроме… Нет-нет, невозможно!

Мы миновали дверной проем и оказались в небольшом, куда более тихом помещении, и тут-то я почти обо всем позабыла, настолько вкусно здесь пахло. Жареная птица, какие-то моллюски, зелень, чеснок, винный соус – и еще какие-то ароматы, которые я затруднялась сразу назвать. Еда богатеев! Только когда Серимн подвела меня к накрытому для пира столу, я с запозданием поняла, что вокруг него уже расположились другие. Благоухание еды настолько заворожило меня, что я едва заметила их.

И вот я сидела среди этих незнакомцев за роскошной трапезой и изо всех сил старалась не выдать волнения.

Подошедший слуга стал накладывать мне в тарелку еду.

– Не желаете ли утки, госпожа Орри?

– Да, пожалуйста, – вежливо ответила я и запоздало отметила, как он ко мне обратился. – На самом деле я – просто Орри. Никакая я не госпожа.

– Не надо себя недооценивать, – сказала Серимн.

Она сидела справа от меня, нас разделял угол стола. Вообще, здесь трапезничали, самое меньшее, человек семь; я слышала, как они переговаривались вполголоса. Стол же имел форму длинного прямоугольника или овала, и Серимн помещалась во главе, а еще кто-то – с другой стороны, напротив нее.

– Нам подобает называть тебя госпожой, – продолжала Серимн. – Пожалуйста, разреши нам оказывать тебе эту любезность.

Я смутилась:

– Какая же из меня госпожа? Во мне ни капельки благородной крови. У нас в Нимаро вообще знатных никого нет, они вместе с Землей Маро погибли.

– Что ж, полагаю, с этого можно и начать объяснение, почему мы тебя забрали сюда, – сказала Серимн. – Уверена, ты об этом гадаешь.

– Да, действительно, – отозвалась я, подавляя некоторое раздражение. – Хадо… Мастер Хадо кое-что рассказал мне, но больше так, намеками…

Мои сотрапезники отозвались смешками. С другого конца стола послышались два более низких, мужских голоса. Я узнала один из них, и кровь бросилась мне в щеки: здесь присутствовал Хадо.

Моя оплошность позабавила Серимн.

– Мы чтим тебя не за положение или богатство, госпожа Орри. Все дело в твоем происхождении.

– Мое происхождение соответствует всему прочему во мне – оно вполне обыкновенное, – несколько резко ответила я. – Мой отец работал плотником, мать выращивала и продавала лекарственные травы. А их родители, мои бабушки и дедушки, были земледельцами. Во всем моем фамильном древе самым выдающимся персонажем был мелкий контрабандист!

– Позволь мне внести ясность.

Серимн отпила вина, наклонилась вперед, и я уловила какой-то отблеск с той стороны, где она находилась. Я повернула голову, желая присмотреться, но источник свечения оказался уже затенен.

– Вот что любопытно, – подал голос один из сотрапезников. – Большую часть времени она ведет себя как обычная слепая и даже не пытается повернуться в ту или другую сторону, но сейчас она, по-моему, увидела тебя, Серимн.

Мысленно я дала себе пинка. Возможно, скрывать мои способности было уже поздно, но я все равно не хотела им лишний раз ничего о себе открывать.

– Да, – сказала Серимн. – Датэ в самом деле упоминал, что она обладает неким восприятием, если речь идет о магии.

Она что-то сделала, и я вдруг совершенно ясно увидела то, что прежде заметила краешком глаза. Это был небольшой плотный кружок, испускавший золотое магическое сияние. Нет, не так! Кружок не был единым целым. Я невольно подалась ближе, прищуривая глаза. Кружок состоял из многих дюжин угловатых, колючих сигил – букв божественного языка. Да не просто букв – тут были слова, предложения, да какое там, целый трактат! Они вились, закручивались по спирали, наползали одна на другую, начертанные так плотно, что издали кружок в самом деле казался чем-то неделимым.

И тут я поняла, что к чему, и потрясенно отшатнулась.

Серимн вновь шевельнулась, давая волосам упасть на место, и по тому, как появлялся и пропадал магический кружок, я поняла: он находился у нее на лбу.

Не может этого быть! Бессмыслица какая-то. Не верю! Но то-то и оно, что я увидела это своими собственными глазами, чувствительными к волшебству.

Я облизнула внезапно пересохшие губы, сложила на коленях задрожавшие руки и призвала все свое мужество, чтобы сказать:

– Что связывает чистокровную Арамери с мелким еретическим культом, леди Серимн?

Я ждала чего угодно, только не всеобщего смеха. Когда хохот улегся – я молчала, чувствуя себя очень неловко, – Серимн произнесла голосом, в котором еще звенело веселье:

– Пожалуйста, госпожа Орри, отдай должное угощению. Мы ведь можем насладиться и беседой, и блюдами, верно?

Я проглотила несколько кусочков. Потом в лучших традициях хороших манер промокнула губы и выпрямилась, подчеркнуто изображая вежливое ожидание ответа на свой вопрос.

Серимн вздохнула и тоже вытерла губы.

– Ну что ж, – сказала она. – Меня связывает с этим «мелким еретическим культом», как ты его назвала, некая цель, и я здесь ради ее достижения. Замечу только, что Новые Зори – и не мелкий, и не еретический, и не культ.

– Ну а меня воспитывали на том, – ответила я медленно, – что любая форма поклонения, кроме той, что проповедует орден, является еретической.

– Это неверно, госпожа Орри. Согласно закону Блистательного – по закону, установленному моей семьей, – еретическим является лишь почитание иных богов помимо Итемпаса. Но форма поклонения, которую мы выбираем, значения не имеет. Другое дело, орден предпочитает, чтобы два понятия – послушание Блистательному Итемпасу и послушание ордену – являлись синонимами.

Вдоль стола снова прокатился негромкий смешок.

– Если говорить совсем откровенно, орден являет собой земную власть, но никак не божественную. Мы, люди Зорь, всего лишь признаем это различие.

– Стало быть, вы находите, что избранный вами способ поклонения лучше того, что предлагает орден?

– Да, мы так находим. Вероучение нашего братства в основе своей сходно с тем, которое проповедует орден Итемпаса, – достаточно сказать, что многие наши члены в прошлом были орденскими жрецами. Однако есть и основополагающие различия…

– Какие, например?

– Ты в самом деле хочешь прямо сейчас углубиться в тонкости обеих доктрин, госпожа Орри? – спросила Серимн. – Тебя, как и прочих новообращенных, в течение нескольких дней введут в курс дела. Я думала, ты о более насущном хотела бы меня расспросить.

Она была права: я хотела. Тем не менее я чувствовала нутром, – если я собираюсь понять, что движет этим сборищем фанатиков, мне необходимо постичь эту женщину. Эту дочь Арамери. Чистокровные Арамери были высшим сословием семейства, настолько приверженного порядку, что ранг и положение каждого из них определялись длиной преемственности от первой жрицы Шахар. Это были люди власти, люди судьбоносных решений… а временами, посредством могущества их божественных рабов, – убийцы целых народов…

Впрочем, это относилось к сугубо прошедшему времени, ко времени прежде того странного и жуткого дня десять лет назад, когда в одночасье выросло Мировое Древо и в мир вернулись богорожденные. Собственно, слухи давно уже просочились, но я-то знала правду, я обо всем услышала из уст самого Солнышка. О том, что рабы Арамери вырвались на свободу и Ночной хозяин с Сумеречной госпожой низвергли Блистательного Итемпаса. С тех пор Арамери, отнюдь не утратив могущества, лишились и величайшего оружия, и небесного покровителя – и все это одним сокрушительным ударом.

Что может случиться, когда люди, веками наслаждавшиеся абсолютной властью, вдруг утрачивают ее?

– Ну ладно, – осторожно выговорила я. – О насущном. Почему вы здесь? И почему здесь оказалась я?

– Многое ли тебе известно о том, что произошло десять лет назад, госпожа Орри?

Я помедлила, не будучи уверена, как ответить. Что безопаснее – изобразить невежественную мирянку или намекнуть, сколь многое мне известно? Не прикажет ли эта Арамери убить меня, если я открою ее семейную тайну? Или это проверка – стану ли я лгать?..

Я отломила кусочек хлеба, больше для того, чтобы занять руки.

– Я… я знаю, что старших богов опять Трое, – не спеша выговорила я. – Я знаю, что Блистательный Итемпас больше не правит единолично.

– Скажи уж «вовсе не правит», госпожа Орри, – отозвалась Серимн. – Ты ведь догадалась? Все истинные итемпаны давно уже поняли: Он никогда не допустил бы тех перемен, которым мы стали свидетелями за последние несколько лет.

Я кивнула, помимо воли думая о постели Сумасброда, о нашей близости и любви, о хмуром неодобрении Солнышка.

– Верно, – сказала я, подавив горькую улыбку.

– Примем во внимание его родню, этих новых богов…

Одна из сотрапезниц Серимн громко расхохоталась:

– Новых? Да ладно тебе, госпожа Серимн, мы же тут не легковерные простецы. – Она посмотрела в мою сторону, и любезность ее тона не обманула меня. – По крайней мере, в большинстве своем…

Я стиснула зубы. Я не позволю им себя затравить. Еще я отметила, что Серимн восприняла колкость с замечательным хладнокровием. Кто бы мог ожидать, что Арамери стерпит насмешку, пусть даже в основном нацеленную на другого?

– Согласна, «Повелитель Теней» был бездарной попыткой отвлечь внимание, – ответила она и вновь повернулась ко мне. – Однако моя семья ночей не спит, силясь предотвратить панику, госпожа Орри. В конце концов, мы веками насаждали в смертных сердцах ужас перед возможностью возвращения Ночного хозяина. Уж лучше мы будем держать его скованным, нежели он вырвется на волю и обрушит возмездие на весь мир. И вот теперь лишь хрупкая паутина лжи не дает человечеству понять: нас всех может постигнуть судьба народа маро…

Она говорила об уничтожении моей родины, погибшей по вине ее семейства, без какой-либо злобы или стыда, и я вскипела. Но таковы уж Арамери: даже если их удается заставить признать ошибку, они лишь пожимают плечами – и все как с гуся вода.

– Он разгневан, – сказала я очень тихо, потому что сама чувствовала то же. – Ночной хозяин. Вам ведь это известно? Он установил крайний срок – Арамери и богорожденным – для выяснения, кто его детей убивает.

– Да, – сказала Серимн. – Насколько я знаю, это послание лорд Арамери получил несколько дней назад. Срок – месяц со дня гибели Роул. До его истечения у нас около трех недель.

Она говорила так, словно речь шла не о божественном гневе, а о какой-то безделице. Мои кулаки сжались сами собой.

– Когда Ночной хозяин разнес на куски Землю Маро, он сделал это больше от скуки. И в то время он располагал лишь долей своего истинного могущества… Можете вообразить, что он способен учинить теперь?

– Можем. И еще получше, чем ты, госпожа Орри, – очень тихо проговорила Серимн. – Не забывай, я же с ним выросла.

Все разговоры за столом немедленно прекратились, только слышно было, как где-то в комнате громко тикали часы. За ее бесцветным вроде бы тоном таилась невысказанная жуть. А под поверхностью всего разговора, словно подводный хищник в ночи, бродила самая главная тайна: почему женщина, облеченная такой властью и притом столь бесстрашная, бежала из дворца под названием Небо?.. В тишине, разграниченной тиканьем часов, я успела навоображать себе кошмаров и в итоге задалась вопросом: Во имя бездн Преисподней, что Ночной хозяин с ней сделал?..

– По счастью, – выговорила Серимн, и я не сдержала облегченного вздоха – наконец-то прекратилась эта ужасная тишина, – его гнев как нельзя лучше вписывается в наши планы.

Должно быть, я нахмурилась, потому что она рассмеялась. Смех не казался вымученным – ну разве что чуточку.

– Задумайтесь вот о чем, госпожа Орри: однажды нас уже спасла третья из Трех. Задумайся о том, что это значит, что вообще означает ее присутствие. Ты никогда не задавалась вопросом? Энефа, Владычица сумерек, сестра Блистательного Итемпаса, мертва уже две тысячи лет. Так кто же она, эта Сумеречная госпожа? Ты ведь знакома со многими богорожденными, живущими в городе. Они тебя в эту тайну не посвящали?

Я удивленно моргнула, сообразив, что Сумасброд со мной в самом деле ни о чем таком не заговаривал. Вот о смерти матери – да, и его голос был хриплым от неизбывного горя. Но он упоминал и о родителях. Во множественном числе. И в настоящем времени. Я воспринимала это просто как один из парадоксов, которые следует иметь в виду, когда общаешься с богами. Но я и подумать не могла, что в этом есть какой-то смысл.

А еще до сих пор я полагала, будто разбираюсь в божественной иерархии.

– Нет, – сказала я. – Он… они не упоминали об этом.

– Мм… Ну, значит, я посвящу тебя в большую тайну, госпожа Орри. Десять лет назад одна смертная женщина совершила предательство по отношению к своему богу и ко всему человечеству, вступив в заговор с целью выпустить Ночного хозяина, своего любовника, на свободу. Она преуспела – и за свои труды удостоилась могущества покойной Энефы. Собственно, она стала новой Энефой, богиней в своем праве.