Оказавшись на улице, Хантер подхватил Тиффани под руку и торопливо зашагал к коновязи, где Диган оставил лошадей. Он не стал ждать, пока остальные догонят их. Забравшись в седло, он нагнулся и протянул ей руку. Тиффани не протестовала. Она была слишком расстроена, что чуть не попалась, и спешила уехать из города. Если бы Сэм узнал ее, она уже сегодня предстала бы перед своим отцом. Тихий голос в ее мозгу шепнул: «И воссоединилась бы со своими братьями». Разве это не стоит того, чтобы смириться с обществом Франклина? Нет. Слишком глубока душевная рана, которую он нанес ей своим безразличием. Придется найти какой нибудь другой способ повидаться с братьями, прежде чем она покинет Нэшарт.

— Нам нужно делать это чаще.

Потребовалось несколько секунд, чтобы замечание Хантера проникло в ее сознание. Это он о том, что она сидит практически у него на коленях? Господи, как это ее угораздило?

— Постойте! Я думала, что вы отвезете меня на конюшню. Я собиралась нанять лошадь, чтобы поехать домой.

— Вы уже едете домой.

— Но это крайне неприлично.

— Неприлично, что я везу вас домой? У вас странные представления о приличиях, Рыжик.

Тиффани закрыла рот, скрипнув зубами. В любом случае они уже выехали из города, и протестовать было поздно. Но он прекрасно понял, о чем она говорит. Вряд ли правила приличия на Западе так уж отличаются от тех, которым учили ее. Положение, в котором она оказалась, было слишком интимным. Хантер посадил ее не позади себя и не впереди. Он посадил ее боком, прямо на свое бедро, так что она не могла не видеть его лица.

Он казался чертовски довольным собой. Отвернувшись, чтобы не видеть его нахальной ухмылки, Тиффани смотрела на дорогу. Длинная грива лошади щекотала ее руку, развеваясь на ветру. Какое красивое животное. Тиффани хотелось бы иметь такую лошадь. Надо будет купить одну и отправить домой еще до своего отъезда отсюда. Ей будут завидовать все знакомые, с которыми она катается в Центральном парке. Большинство из них не знает об этой поездке. Тиффани было слишком стыдно рассказывать, куда и зачем она едет. Они были бы потрясены.

О Боже, ей нельзя думать о доме или о Сэме, которого она только что видела, иначе она расплачется. Нельзя позволять Хантеру лишать ее самообладания. Нужно сосредоточиться на том, чтобы представить себя Дженнифер, и завести нормальный разговор. Это поможет ей успокоиться.

— Симпатичная лошадка, — заметила она.

Хантер фыркнул, заставив Тиффани взглянуть на него. Он скорчил ироническую гримасу, обратившись к лошади:

— Не обращай внимания, Пэтчес, она просто неправильно выразилась. — Затем склонился к Тиффани и прошептал: — Не оскорбляйте его, он чертовски чувствительный.

Она рассмеялась, не сразу сообразив, что Хантер всего лишь воспользовался предлогом, чтобы приблизить к ней свое лицо. При виде этих голубых глаз так близко Тиффани затаила дыхание. Если бы он поцеловал ее сейчас… О Боже, она не представляла, как бы отреагировала.

— Я люблю ездить верхом, — торопливо сказала она. — Но предпочитаю держать поводья сама. Жаль, что вы не отвезли меня на конюшню, чтобы я наняла для себя лошадь.

Хантер отстранился, нарушив очарование момента, и Тиффани снова смогла дышать. Ей следовало бы почувствовать облегчение, но вместо этого она ощутила разочарование. С какой стати! Лучше не знать, каково это, когда тебя целует Хантер Каллахан.

— Никогда бы не подумал, что вы ездите верхом, — заметил он, приподняв бровь. — Мне казалось, что вы, городские жители, предпочитаете экипажи.

Наконец то нейтральная тема, которая поможет ей отвлечься.

— Вовсе нет. Я живу возле большого парка, наверное, самого большого в городе. Я была совсем девчонкой, когда научилась ездить верхом. Вы не могли бы как нибудь одолжить мне Пэтчеса?

Он покачал головой.

— Мужчина связан со своей лошадью особыми узами. Это как семья.

Тиффани рассмеялась, но остановилась, когда до нее дошло, что он не шутит. Тем не менее Хантер успел заметить:

— У вас чудесный смех, Дженни. Почему я так редко слышу его?

Потому что она постоянно находится в состоянии смятения и тревоги и, что еще хуже, жених, которого она собиралась с презрением отвергнуть, оказался таким милым. Не считая, конечно, тех моментов, когда он занят соблазнением женщин, включая ее саму. Но поскольку она не могла сказать ничего подобного вслух, то отозвалась чопорным тоном:

— Экономка должна держаться с достоинством.

— Бросьте. — Он хмыкнул. — Возможно, так принято в шикарных домах, в которых вы работали на востоке, но теперь вы в Монтане.

Неужели он должен постоянно напоминать ей об этом? Раздосадованная, Тиффани вернулась к теме, которая ненадолго успокоила ее нервы, и к шутке Хантера — если он шутил — насчет лошади.

— Вы пошутили насчет Пэтчеса? У меня две собственные лошади. Признаюсь, я никогда не воспринимала их как домашних любимцев.

На его лице отразилось любопытство.

— Лошади недешевы. Вы могли позволить себе лошадь?

Мысленно застонав, Тиффани постаралась придумать разумное объяснение.

— Близкий друг моего отца разводит лошадей. У него очень привередливый наниматель. Если лошадь не соответствует требованиям, он приказывает избавиться от нее. Друг моего отца предпочитает раздавать забракованных животных, кому только может.

— Понятно, — презрительно отозвался Хантер. — В наших краях мы просто отпускаем лошадей на волю. На ранчо есть несколько запасных лошадей. Можете ездить на одной из них. Просто скажите, когда захотите покататься, чтобы я составил вам компанию.

Тиффани нахмурилась.

— Не хотелось бы подлаживаться под ваше расписание. Я предпочла бы кататься, когда у меня возникнет такое желание… и без сопровождения.

— Вы умеете стрелять из револьвера?

— Нет.

— А из ружья?

— Конечно, нет.

— В таком случае вам нельзя кататься одной.

Тиффани поспорила бы, если бы из его тона не следовало, что это бесполезно. Наверное, ей нужно научиться стрелять. Хотя зачем беспокоиться, если она не задержится здесь надолго?

И тут ее осенило:

— Если у вас есть лишние лошади, почему вы сегодня не захватили одну из них для меня?

— И упустил бы возможность посадить вас к себе на колени на обратном пути? Черт, ни за что!

Выходит, он заранее спланировал эту неловкую ситуацию, в которой она оказалась? И теперь ухмыляется во весь рот, чуть ли не похлопывая себя по спине, довольный собственной изобретательностью. Неужели он ведет себя подобным образом с каждой женщиной, которая попадается на пути? Что ж, лишний повод выяснить, что это: невинный флирт, или он действительно решил соблазнить ее, точнее Дженнифер? Но как она это сделает, если отвергает все его попытки проявить симпатию? Пожалуй, ей следует быть любезнее с Хантером, возможно, даже ответить на его заигрывание, чтобы посмотреть, куда оно ведет. Нет, это отдает провокацией: искушать Хантера на измену невесте. Она не может с чистой совестью воспользоваться его изменой, чтобы избавиться от нежеланного брака, если сама же ее спровоцирует. Вот если это будет его идея, то она послужит убедительным доказательством его ветреной натуры, которое Тиффани могла бы представить своей матери.

Погруженная в свои мысли, она не сразу осознала, что уже некоторое время рассеянно взирает на Хантера. Очевидно, это продолжалось достаточно долго, чтобы внушить ему мысль, будто она не против романтического продолжения. Его голова медленно склонилась, а глаза, удивительно голубые и чувственные, скрестились с ее взглядом. У Тиффани перехватило дыхание, она замерла, не в силах остановить происходящее. Она не могла даже пошевелиться, вдыхая его терпкий мужской запах, смесь ароматов кожи, хвои и чего то еще, что она не могла определить. Но ей нравился этот запах и хотелось узнать, каков его поцелуй. Впрочем, если она позволит Хантеру поцеловать себя, то может войти во вкус и ее привычный мир изменится самым драматическим образом. А если это понравится ему… он может захотеть большего. Наверняка для него это обычное дело — соблазнять по одной женщине в день. А то и двух, если вспомнить, как обнимала его сегодня Перл.

Эта мысль мгновенно вывела Тиффани из гипнотического состояния, в котором она пребывала.

— Стойте!

Она имела в виду поцелуй, но Хантер, должно быть, подумал, что она хочет, чтобы он остановил лошадь. Пэтчес остановился. Сделав глубокий успокаивающий вдох, Тиффани огляделась и обнаружила, что они находятся рядом с озером, неподалеку от заброшенного дома.

— Я видела этот дом вчера. Не могли бы мы подойти ближе?

— Дженни.

По его голосу Тиффани поняла, что он еще не оставил мыслей о поцелуе. Что ж, теперь, когда она полностью пришла в себя, надо подавить эту идею в зародыше.

— Будем считать, что ничего не случилось. Может, я и работаю на вашу семью, но это не значит, что вы можете пользоваться этим.

— Я и не собирался.

С каждым произнесенным словом Тиффани все больше заводилась и теперь, казалось, не могла остановиться:

— И забудем про дом. Просто отвезите меня на ранчо. Нам не следует оставаться наедине. Это неприлично, и теперь вы видите почему. Это порождает у вас ложные мысли.

— Наверное, все дело в рыжих волосах, — буркнул Хантер себе под нос и позволил ей соскользнуть на землю, прежде чем спешиться самому. — Пойдемте.

Держа поводья в одной руке, он схватил Тиффани за руку и повел через заросли деревьев к воде и недостроенному дому. Она попыталась вырвать руку.

— Перестаньте, — сказал он, заметив, что она все еще злится. — Незачем кукситься из за безобидного поцелуя, до которого не дошло.

Безобидного? Неужели он действительно так считает? Что поцелуи ничего не значат? Наверное, она чересчур нервно реагирует, смешивая две свои личности: ту, которой она является, и ту, за которую он ее принимает. Нужно продумать, как вести себя с ним, если она не хочет потерять работу… и возможного союзника. Потому что если Хантер Каллахан так щедро раздает свои привязанности, как постепенно выясняется, то… помочь ей избежать этого брака может не кто нибудь, а именно он.

Они подошли к дому, представлявшему собой голый остов из деревянных балок. Их расположение указывало, что дом гораздо больше, чем казалось издали. Теперь, когда Диган упомянул в ее присутствии о помолвке, Тиффани собиралась расспросить о ней Хантера, для чего и попросила показать дом. Обсуждение дома и его предназначения предоставляло отличную возможность вызвать его на откровенность. Но если она не в состоянии обуздать свое возмущение, может, это не такой уж удачный момент? Нет, возмущенная или нет, но она должна узнать, что он думает по этому поводу.

— Я слышала, — начала она, — что этот дом строится для вас и вашей невесты. Это еще одна причина, почему я не хочу, чтобы вы целовали меня.

Хантер выпустил ее руку, бросив на Тиффани острый взгляд.

— Кто рассказал вам об этом?

— Диган, когда утром я спросила его о вражде между семьями. Значит, это правда? Вы обручены с дочерью Уоррена?

— И что с того? Я должен перестать жить в ожидании, пока появится эта девушка? Я никогда не встречался с ней, Рыжик. Здесь нет никаких чувств.

— Но вы собираетесь жениться на ней.

— Ну, это еще под вопросом. Мой па надеется, что она мне понравится, но он не станет настаивать, если я буду против.

— Звучит так, словно вы всегда были уверены, что все будет зависеть от вашего выбора. Тогда чем вы недовольны? Тем, что все считают, что рано или поздно это случится?

— Именно, — огрызнулся он. — И черт побери, я не намерен притворяться, что женат, пока не женюсь на самом деле.

Его отношение изумило Тиффани. Она не ожидала такого. Он говорил о предстоящем браке как о петле на шее.

Хантер, должно быть, заметил ее удивление, потому что продолжил уже спокойнее:

— Это обременяло меня всю жизнь. В тот день, когда я начал обращать внимание на девочек, па отвел меня в сторону и сказал: трогай, но не привязывайся, жена для тебя уже выбрана. Какого черта? Мы живем в девятнадцатом веке! Кто, к дьяволу, хранит верность обручению, устроенному в младенчестве? И во имя чего? Неужели два человека не могут сесть рядом и сказать: это не наша схватка, так какого черта мы стреляем друг в друга? Чему вы улыбаетесь? По вашему, это забавно?

Тиффани удивлялась, что не смеется. Все, что он только что сказал, было эхом ее собственных мыслей, хотя она и не могла признаться в этом.

— Вовсе нет. Просто я подумала, а что, если ваша нареченная рассуждает так же?

— Надеюсь, — буркнул он.

— Но вы никогда не задумывались над этим?

— Пожалуй, нет. Я полагал, что она поступит, как ей велят.

— И возможно, напрасно, — резко бросила Тиффани, двинувшись прочь.

Хантер остановил ее.

— Куда вы торопитесь? Вы действительно думаете, что я ей не понравлюсь?

— Если она сколько нибудь похожа на меня, то она привыкла к воспитанным городским джентльменам, а не к нахальным, чересчур самоуверенным ковбоям, которые не знают, когда остановиться.

Он усмехнулся.

— Чересчур самоуверенным? — Он вошел внутрь деревянного каркаса и остановился, подбоченившись и обводя взглядом постройку, которая, возможно, никогда не будет закончена. Тиффани двинулась следом, пока не заметила, как помрачнело его лицо. Она никогда не видела Хантера таким. Сердитым. Очень сердитым. Не на нее, хотя, возможно, на нее настоящую. Наверное, она выбрала неудачное место для обсуждения помолвки, ведь здесь сам дом служил таким явным напоминанием о ней.

Эта мысль получила подтверждение, когда Хантер вдруг ударил ногой по угловому столбу. Потребовались еще два удара, чтобы тот треснул. Хантер отскочил в сторону, когда балка над его головой начала рушиться, хотя гвозди удержали ее от падения на землю. Она просто повисла, безнадежно сломанная.

— Зачем вы это сделали? — недоверчиво спросила Тиффани.

— Эту чертову стройку не следовало начинать, ведь неизвестно, будет ли здесь кто нибудь жить. Я хотел развалить ее до основания. — Он снова схватил ее за руку. — Не стоило приходить сюда. Это была ошибка. Пойдемте, я отвезу вас на ранчо.

Тиффани не возражала. Он даже не подозревает, что только что сообщил лучшие новости из всех, какие она слышала после своего прибытия в Монтану. Эта помолвка ненавистна ему так же, как ей. Тогда почему она не радуется? Неужели она настолько тщеславна, чтобы расстроиться из за того, что он не хочет жениться на ней?